Цитаты из книг автора «Корнелия Функе»

Прежде чем лечь спать, Элинор еще несколько раз проверяла, включена ли сигнализация. А Дариус взял старый дробовик, из которого Элинор иногда палила в воздух, завидев у птичьего гнезда в своем саду бродячую кошку, и уселся с ним перед входной дверью в широченном оранжевом халате, подаренном Элинор к прошлому Рождеству. Он уставился на дверь с видом полной боевой готовности, но, когда Элинор во второй раз вышла проверить сигнализацию, ее помощник уже крепко и безмятежно спал.

Нож врезался Фариду в кожу, и в лицо ему пахнуло мятным дыханием. Нож и листики мяты – ни с тем, ни с другим Баста не расставался. Он жевал листья, а потом выплевывал остатки себе под ноги. Он был опасен, как бешеная собака, и не очень умен. Но как он сюда попал? Как он их нашел? – Ну, как тебе мой новый ножик? – прошипел он в ухо Фариду. – Я бы с удовольствием продемонстрировал его и нашему Огнеглоту, но Орфей питает к нему слабость. Ну и пусть, до Сажерука я еще доберусь. До него, до Волшебного Языка и его ведьмы-дочки. Они мне за все заплатят!..

Нож врезался Фариду в кожу, и в лицо ему пахнуло мятным дыханием. Нож и листики мяты – ни с тем, ни с другим Баста не расставался. Он жевал листья, а потом выплевывал остатки себе под ноги. Он был опасен, как бешеная собака, и не очень умен. Но как он сюда попал? Как он их нашел?

Почему она решила, что Баста убит вместе с Каприкорном? Почему он не испарился, как Плосконос, Кокерель и все остальные? – Оставь ее, Баста! – тихо проговорил Мо, как будто уже не в состоянии был кричать. – Ты не выйдешь отсюда, и никто не придет тебе на помощь – все исчезли. – Нет, выйду, – не сдавался Баста. – Если ты меня не выпустишь, я задушу ее. Ты знаешь, что она немая? Немая как рыба, потому что ее вычитал этот неумеха Дариус. Но я знаю тебя, ты и такую возьмешь ее! – Почему ты жив? – разозлилась Элинор. – Почему не умер, как твой хозяин, или не растворился? Признавайся! Баста пожал плечами и что-то проворчал, не выпуская из рук Резу. Она стукнула его ногой, но он сдавил ей горло. – Сорока тоже осталась, – может, потому что всегда других заставляла делать грязную работу. А меня, наверное, посчитали за хорошего, потому что был узником? А может, я жив, потому что давно ничего не сжигал и не убивал с удовольствием, как Плосконос? Все может быть… Однако я здесь… А теперь пропусти меня, любительница книг! Но Элинор не двинулась с места. – Нет! – сказала она. – Ты выйдешь отсюда, если отпустишь ее. Я не верила, что все это хорошо кончится, но конец настал. И ты, мерзавец, не испортишь его, не будь я Элинор Лоредан! – Она смело загородила собой дверь клетки. – В этот раз ты без ножа, – с угрозой прошептала она, – а твой поганый язык тебе не поможет. Дай ему в глаз, Тереза, ударь его, укуси подонка! Но Баста вдруг отшвырнул Терезу, рванулся к двери и побежал, расталкивая воскресших. Фарид и Мо не успели броситься в погоню за ним, и он скрылся.

Но не успели пленницы выйти, как в углу поднялся Баста и бросился на мать Мегги.

– Ой, да не смотри ты на него! – накинулась Элинор на Басту, заметив, что он не сводит глаз с Каприкорна. – Он сейчас скормит тебя чудовищу, как муху лягушке, а ты молчишь. Где же твои угрозы: «Язык отрежу, на куски покромсаю!»

Баста, увидев Каприкорна, посмотрел на него, как собака, просящая прощения у хозяина. Но Каприкорн не сказал ему ни слова. Когда он сел в свое кресло, за ним встал, широко расставив ноги, Кокерель – вероятно, он стал его новым любимчиком.

В клетке стоял зловонный запах – вероятно, в ней держали собак. Подручные Каприкорна, проходя к скамейкам, стучали ружьями по решетке и сыпали на Басту издевательства. Но он даже не шевельнулся – так велико было его отчаяние.

Баста держался плохо. Порой они замечали, как белели его вцепившиеся в решетку пальцы. Элинор даже показалось как-то раз, что он заплакал, но, когда их выводили из камеры, его лицо было похоже на посмертную маску. А после того, как их заперли в клетку, он сел в углу на корточки и застыл, словно кукла, с которой больше не хотят играть.

Баста держался плохо. Порой они замечали, как белели его вцепившиеся в решетку пальцы. Элинор даже показалось как-то раз, что он заплакал, но, когда их выводили из камеры, его лицо было похоже на посмертную маску. А после того, как их заперли в клетку, он сел в углу на корточки и застыл, словно кукл