Цитаты из книг автора «Корнелия Функе»

Один знаменитый писатель говорил: «В писателе живет рассказчик, учитель или волшебник… но господствует все-таки волшебник». Я думаю, это так.

М. Энде. История, конца которой нет[24]

«Сказки из «Тысячи и одной ночи». – Бесконечная книга, – пробормотал Мо, открывая первую страницу. – Мегги, ты знала, что арабы верят, будто никто не может дочитать ее до конца?

– Вдруг он еще захочет рассказать мне, чем закончится моя история. Мегги не поверила своим ушам: – А ты разве не знаешь? Сажерук улыбнулся. Мегги все еще находила его улыбку неприятной: казалось, она появляется только затем, чтобы что-то скрыть. – Что в этом особенного, принцесса? – спросил он тихим голосом. – Можно подумать, ты знаешь, чем закончится твоя история.

Красота и страх редко уживаются рядом.

– Дорогой мой, – сказала мне бабушка. – Ты ведь совсем не жалеешь о том, что до конца дней своих тебе придется остаться мышью? – Нет, мне все равно, – ответил я. – Какая разница, как выглядишь, если тебя любят таким, какой ты есть.

. Она пыталась воскресить в памяти голоса – голос Моски, голос Риччио, всегда немножко возбужденный, голоса Сципио и Проспера и голос Бо, более светлый и звонкий, чем даже ее, девичий. Оса чувствовала под рукой холодное белое казенное покрывало, а в воображении прикасалась к маленькой, пухлой, такой теплой ручонке Бо… И не то чтобы здесь, в сиротском доме, было холоднее, чем в заброшенном кинотеатре, вероятно, на самом-то деле здесь даже гораздо теплей, но почему-то Оса мерзла. Мерзла до косточек, до самого сердца. Хорошо ли хотя бы Бо у его тети? И что там с остальными? Оса почувствовала, что от голода у нее сосет в желудке. С тех пор как карабинеры ее сюда привезли, у нее крошки во рту не было. Она не притронулась к завтраку, который принесли ей сестры, не прикоснулась и к обеду. Обедают здесь очень рано. Остальные дети еще были внизу, в столовой. Запах еды доносился даже сюда, в спальные палаты. Насколько же аппетитней пахло, когда Моска варил макароны, хоть он вечно их пересаливал, а соус у него почти всегда подгорал. Оса встала и подошла к окну, из которого виден был двор. Несколько голубей что-то клевали на голой брусчатке. Они-то в любую секунду могут улететь, порх – и все. Оса увидела, как во двор через ворота входят двое взрослых, женщина в черной шляпке и бородатый мужчина. Громкоголосая монахиня вела их к главному зданию. Может, они хотят кого-нибудь усыновить или удочерить? Но если и хотят, то наверняка кого-нибудь совсем маленького, желательно грудного младенца. Здесь только у малышей еще есть надежда обрести новых родителей. Остальным же приходится ждать, пока они станут взрослыми. Ждать годами. День за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем. Как же медленно растут люди! Вон, котята Бо за неделю подросли больше, чем Оса за весь последний год. Годы, месяцы, недели, дни… Оса прильнула щекой к холодному стеклу и смотрела теперь на другое крыло сиротского дома, где в одном из окон точно так же другой ребенок прижимался к стеклу, только носом. Нет, она не выдала им свое имя, сколько сестры ее об этом ни расспрашивали. Она не хочет тут оставаться, но домой она не хочет и подавно. Когда у тебя нет родителей, как у Риччио, можно сколько угодно расписывать себе, какие они были распрекрасные. А вот что делать, когда родители есть – и совсем не распрекрасные? Нет, не скажет она, как ее зовут. Ни за что не скажет, никогда. Дверь вдруг отворилась. Оса испуганно оглянулась. Это она закрыла дверь, когда все дети ушли вниз. В щель просунулась голова громкоголосой монахини. – Катарина? – гаркнула она. Оса вздрогнула. Откуда она знает ее имя? – Ага, значит, похоже, тебя и вправду так зовут. Ладно, пойдем-ка со мной, там кое-кто хочет на тебя взглянуть. – Да кто? – недоверчиво спросила Оса. Она не знала, радоваться ей или пугаться. – Почему ты не сказала нам, что у тебя есть тетя-опекун? – корила ее монахиня, торопливо ведя Осу по длинным холодным коридорам. – Такая знаменитая дама. Ты же наверняка

Наконец-то это случилось, Лиса. Ты ведь сама этого хотела. Под взглядом Орландо поцелуи Джекоба горели на ее губах каплями раскаленной смолы. Ничто не делает счастье таким реальным, как боль. Его боль.

Они сделают это вдвоем с Лисой, как когда-то в старые времена. Без фей и эльфов – только они и потерянные сокровища мира.

«Знаете, книги пахнут мускатным орехом или еще какими-то пряностями из далеких заморских стран. Ребенком я любил нюхать книги»