Читать книгу «Русский быт в воспоминаниях современников. XVIII век» онлайн полностью📖 — Коллектива авторов — MyBook.
image

В Германии, Голландии и Англии

15 Октября 1705 г. Город Лейпцих короля польского, в котором обретается славная академия в Германии или, больше молвить, между лютеры. И бывает тысяч по три и больше студентов. Тут же великая марканция и бывает в год 3 феры[7] или три ярманки, на которых купечество славное живет со всей части Европы, как на приклад: из Франции, из Голландии, из Италии и из других, и также бывает съезд великой кавалерам, а ярманки бывают по две недели и которая ныне была – останется вовсе, началась сентября 24 дня. И на той ярманке, бывают великие вексели во всю Европу и в Индию, кому нужда брать куды денег, и другая ей подобная во всей Германии – Франкфурт, которой город близ реки Рейна[8] вольный город, и также в том 3 разы в год бывает. А кроме тех бытностей – город на кавалеров жить – скушной гораздо, только ж знатных персон учатся гораздо много, не так чтоб княжеских или других подобных, только персон шляхетных; также и книг немецкого языка иных нет таких нигде, как тут и так по-немецки нигде не говорят хорошо и справедливо, как в Лейпцихе. А людьми наполнен купеческими чужеземцами, а проходу к нему водяного нет, только все купечество отправляется провозом – фурманы, также карет и лошадей добрых достать можно. А провозу заплатил я от Карзбата 21 гульден – три лошади и простой фурман, 4 персоны, а что будет отсель дано провозу, об том явим.

А кто торговых здесь богатых, которые имеют купечество большое и вексель – кориспондует с московскими, у которых и Паткуль и тех объявить особливо в книжке, где всех имена записывают, знакомых в бытность мою в том городе. В ту пору, мою бытность, сидели королевичи польские Якун да Константин за арестом в замке, которой сделан твердо, не нового фабрикою – старою.

Камендан в том городе один полковник, солдат три кампании или четыре. Купечество все имеет привозу сухим путем, и тамошняя бытность приезжим дорога; персоне, на день, обычайному кавалеру, – станция и есть по полтине, a ординарии людем – гривна. Палаты хорошие и улицы, а бытности моей было тут 3 дня и седьмогонадесять октября поехал на почте в путь свой в Голландию…

25-го октября 1705 г… Город Амстрадам стоит при море в низких местах и во всех улицах пропущены каналы, так велики, что можно корабли вводить, и по сторонам тех каналов так улицы широки, что в две кареты, в иных местах можно ехать. И по улицам посажены деревья, однако ж много писать не буду, что многих бытность здесь была и ныне есть и сами видели, а и напреть сами будут видеть, а не видимые, от тех слышать; для того нынешних времен обычай имеют, каждый желает свету видеть, то пишу не всем посполит персонам – тем, которым принадлежит как принцам, графам и каждому шляхетству…

И все те улицы в Амстрадаме первые и домы палаты на них лучшие, и по обе стороны великие деревья при канале на берегу и между теми фонари, только-ж тот обычай всегда имеют во всем Амстрадаме по всем улицам фонари, и на всякую ночь повинен каждый, против своего дому, ту лампаду жечь. А на тех помянутых улицах плезир или гулянье людям великое.

Ратуша, которая сделана вся из камня белого, и великая и в ней резные штуки так, которая в свете первая считается, а что в ней буду некоторое описать.

Купечество великое, которое в Европе больше всех считается и народ все живет торговый и вельми богатый – так, сподеваюся, что нигде, и, сказывают, будто в день приходит в ратушу денег по 50 тысяч ефимков и так бы было в год 18 миллионов и 250 тысяч, и то ординарии, а ежели положить с накладами – для войны могут взять втрое столько или вчетверо – на надобность десятой деньги.

Суд их отправляется четырьми бургомистры; один из них сидит четверть года президентом, а в другой год бургомистрым другие садятся, только из старых один остается.

Видел один дом в Амстрадаме, птиц индейских – вельми хороши и одного попугая маленького, так что с скворца, весь зелен, а кругом глаз желтое, а хвост вельми долог.

Шпиталь гораздо хорош, где приют старых баб, которых обычайно держат – 900 человек…

Всего 5 часы, которы играют, а из тех все лучшее на кирхе, что возле ратуши, называется – Старая церковь.

Народ все под публичными кирхами – реформиры и потом лютори – имеют церкви. Третьи квакори[9] в домах, а церкви не имеют. Жидовской есть – публичной; католицкая – Инкогнито; многие костелы, только есть разные – иные, которые папу не признают Мивистен[10] – в домах, а не церковь. Церковь персицкая – инкогнито – в доме; церковь армянская – в доме-ж.

А министы есть, деференты – первое и другие антенисты, также иных много. Дом, где воров держат, которые, сидя в тюрьмах, трут сандал. Дом – два – богадельни, женской и мужской.

Дом, где безумных людей держат. Дом прядильной, где прядут, сидя, бабы, которые виновны в таких винах.

Ратуша гораздо хороша, сподеваюся, что нигде такой нет, и внутри вся нарезана алебастром, и из алебастра штуки вырезаны, и одна штука вырезана, которая огорожена балясами, где вырезана скрипка и другие фигуры, работы гораздо хорошей.

Двор Остинской, другой Вестинской, где корабли делают. Гораздо заводы хороши и велики и артиллерию имеют великую, только не прибрано в одном месте, так как и в других краях.

Бирж или такая сделана площадь, где сходятся торговые люди каждого дня своей повинности для торговых дел, договариваться и тут имеют всегда свод или соединение торгов и так всегда бывает людей много, что на всей той площади люди ходят с великою теснотою. He сподеваюся – нигде такого сходбища торгового – как тут, и бывает часа три или два, а сходятся зимним временем о двенадцати часов, а расходятся, полтора часа по-полудню или два часа, а летним временем сходятся десять, а расходятся 12 часов, то есть в самые полдни…

Декабря 19-го купил в Амстрадаме два глоба, даны 33 гульдена, да книг разных 20 гульденов, коробочка беленькая книжкою, насечена серебром гвоздиками, дана 8 гульденов.

Часы двои карманные, одни будто серебряные, а другие будто золотые, даны 7 гульденов. Коробочку белую костяную купил, которая оватом[11], а верх точеный, дана 7 гульденов.

1706—1 генваря… Платки на остинском дворе куплена целая штука, дана 18 гульденов, будет 15 платков.

Книга «Атлас малой», дан 6 гульденов, французским языком.

Книга «Опера[12] Быдлова», о анатомии, дана 5 гульденов.

12 генваря… В Англии все под именем реформиты релии, только же есть в них между реформиты, разделение и друг другу противные. Первые называются бышкуплике, другие конформисты, а в провинции Шкотлантской и тем обеим противны, которые называются нон конформисты, другие называются дезентиершт; и так есть в Англии четыре релии (религии) розных.

В Англии все отправляется с парламенту, только их парламент есть двумя способами, и консилии их бывают двумя парламенты. Первый парламент называется «Гогор-гоус», в котором дуки, князи, бискупы и графы или все больших фамилей люди; в том парламенте только бывает два бискупа, которой парламент больше не бывает в 80 персонах или во 100 персонах, которые в консилии своем отправляют дела государственные и военные. Другой парламент называется «Лаг-гоус», в котором бывают депутаты от провинций из городов и от слобот, по нашему пасацкие люди, в котором консилии советуют о торгах и о сборах денег или об иных каких податях и об иных внутренних делах своего государства или земских делех, а не о посторонних; в котором парламенте бывает 400 персон и до 500 человек.

Только такой порядок, что будет сделано в одном парламенте, и повинно те приговоры объявить другому парламенту, и ежели и другим парламентом на то позволят тому быть, так и состоится, а ежели в другом парламенте на те приговоры не позволяют, то не может состояться.

Особливе все так говорят, что другой парламент «Лаг-гоус» сильнее первого парламента «Гогор-гоус».

И потом, как все установят парламентами, потом должно то предложить перед короля, только ему во свидетельство, что то сделано и приговорено было так, а не для того, чтоб королю переделать приговор парламентов, и не может того сделать…

20-го генваря… Парик с мешечком дан 14 гульденов…

Февраля 15 учился Филька оправлевать париков, дано 6 гульденов…

24 февраля… Куплен парик русой, которой за печатью с узла мохнатыми, дан 24 гульдена. Чулки чорные шелковые, аглинские пол 8 гульдена, другие гарусные 5 гульденов…

Кн. Б. И. Куракин

Дома – после заграничных поездок

Усмирение стрельцов

1.

7206 г. (т. е. 1698 г.) Июня в 11 день, сказана сказка стольникам, и стряпчим, и дворянам Московским и жильцам, чтоб имена свои записывали в разряде для того, что в нынешнем 7206 году своим самовольством без указа Великого Государя идут со службы с Великих-Лук четыре приказа Стрелецких, покинув своих четырех полковников; a вместо тех полковников выбрали они стрельцы из своей братьи начальных людей четыре человека и идут к Москве собою для волнения, и смуты и прелести всего Московского государства.

И о том с Москвы после сказки по городам посланы Великого Государя грамоты, чтоб ехали всяких чинов люди не мешкав к Москве, бессрочно.

Июня в 13 день, во вторник, по указу Великого Государя генерал Петр Иванович Гордон с пехотою, с солдатами с Бутырскими и с Преображенскими и Семеновскими вступил на Ходынку и стал обозом.

И после его генерала Петра Ивавовича выступил боярин Алексей Семенович Шеин с конницею из Москвы в обоз, в среду Июня в 14 день, и того числа был смотр всем стольникам, и стряпчим, и дворянам Московским и жильцам.

Июня в 16 день, в третьем часу дня, в Тушине расписаны были роты: и кому быть у рот ротмистрами и кому где в роте; чтены имена их и заводчикам и есаулам.

И того же числа боярин Алексей Семенович с полками изволил итти в Воскресенское наскоро, и дошел того числа до Воскресенского монастыря поздно, часу в другом ночи, и в то время полки управлялись конница и пехота.

А приказы Стрелецкие, которые шли с Лук-Великих, пришли к тому же Воскресенскому монастырю, и сошлась пехота с пехотою, а не стрельцы с солдатами.

И генерал Петр Иванович Гордон с теми стрельцами говорил, и они ему кланялись и с ним говорили: «мы де идем к Москве милости просить о своих нуждах, а не драться и не биться». И они ж стрельцы той ночи, пришед к монастырю, стали, убрався обозом с пушками и со всяким ружьем, ратным ополчением.

И по утру, в субботу, боярин Алексей Семенович к стрельцам посылал от себя товарищей своих и сам им о всем изволил говорить, чтоб они, взяв жалованье, шли бы на службу в указанное число.

И стрельцы в том упорно отказали и просились к Москве повидаться с женами и с детьми; и после того просили они из Москвы к себе жен и детей. И как де жены и дети у нас будут, куды де великий Государь нас послать укажет, туда де мы и пойдем.

И боярин Алексей Семенович приказал в полковом шатре начинать молебен и воду святить, а ротам велел убираться, так же и пехоте к бою.

И стрельцы у монастыря стоят, устроясь обозом со всяким ружьем. В то же число пели свой молебен и воду святили, и к бою многие исповедовались, и крест все целовали промеж собою, что им умереть друг за друга, без всякие измены.

И после молебного пения боярин и воевода Алексей Семенович приказал идти своим ротам, и поставлены были те роты на горе против их Стрелецкого обоза, сажен во шестьдесят, а генерал Петр Иванович Гордон с пехотою с солдатами стал, выбрался с пушками по другую сторону против их обоза, на горе.

И после того полкового управления и убора, боярин Алексей Семенович посылал к ним к их Стрелецкому обозу говорить посыльного Тимофея Ржевского, чтоб они ружья покинули и вышли б из обоза и в виностях своих Великому Государю добили челом, и Великий Государь в вине их пожалует, простит. А будет они стрельцы ружья свои не покинут, и из обоза с виной не выдут, и боярин – Алексей Семенович велит к ним в обоз и по них стрелять из пушек без милости.

И стрельцы в том Ржевскому отказали, и из обоза своего не вышли своим непокорством, и говорили сами, чтоб по них из пушек стрелять: «мы де того не боимся; видали де мы пушки и не такие».

И боярин Алексей Семенович, видя их такое к себе непокорство и злое их такое намерение, приказал по них стрелять из пушек. И по них из пушек почали стрелять. И стрельцы ударили по барабанам тревогу, и все стали под знаменами и по уреченным местам в обозе, и почали стрелять из своих полковых пушек из обоза; только от них вреда мало чинилось, Бог хранил, а только ранили небольших: a у них убыток стал быть и утрата от пушек великая. И они почали шапки махать и знамена свои положили и почали из обоза бежать и к боярину выходить; а попы их полка взяли на руки полковые иконы и пошли из обоза вон; а из пушек стрельба не унялась; а иные пошли было из обозу на вылазку, только оторопели; и последние вышли из обоза, и их выгнали в роты к коннице и гнали их, как животину, до Воскресенского монастыря, и в монастыре их посадили по разным кельям за карулом.

А боярин пошел в соборную церковь и слушал молебен, и после молебного пения кушал по позыву у архимандрита.

И с тем от себя боярин послал сеунчим Михаила Приклонского.

И после того стрельцов разбирал и смотрел боярин Алексей Семенович и спрашивал у тех полков у стрельцов: кто воры и кто добрые люди? и которые были на Москве и бунт заводили? И их о том о всем распрашивали и пытали; и после распроса и пытки наперед казнили беглецов, которые приходили к Москве, двадцать четыре человека.

И после той казни, Июля в 27 день, в воскресенье, прислан с Москвы окольничий князь Федор Иванович Шаховской.

И того же числа он боярина и воеводу Алексея Семеновича спрашивал о здоровье и службу его милостиво похвалял, так же товарищей и его полка полчан, стольников и стряпчих и дворян Московских и начальных людей солдатских полков. И того же числа стреляли из пушек про Государское здоровье.

И после того были розыски великие и пытки им стрельцам жестокие; и по тем розыскам многие казнены и повешены в их Стрелецком обозе, где они чинили противность; а иные вешены по дороге. А в обозе их побито и ранено всего сто семь человек; а казнено пятьдесят семь человек.

Июля в 3 день, в воскресенье, в Воскресенском по указу Великого Государя и по грамоте с Москвы из Стрелецкого приказа большего полка боярина и воеводы Алексея Семеновича всех ратных людей его полка ему боярину Алексею Семеновичу велено их ратных людей роспустить, пересмотря всех на лицо по своему рассмотрению. И того же числа все ратные люди по указу распущены. А достальных стрельцов разослали в ссылку по разным городам; у всякого человека забито на ноге по деревянной колодке. А подводы были под тех стрельцов монастырские: Тройцы Сергиева монастыря и иных разных монастырей.

И после того по указу Великого Государя, из Преображенского посланы были грамоты в разные города по стрельцов, которые были посланы из Воскресенского монастыря для взятия тех стрельцов к розыску.

И потому Великого Государя указу те стрельцы из разных городов привезены были к Москве в Преображенское. И в Преображенске те стрельцы распрашиваны порознь; а после расспросов пытаны в разных застенках, и розыски были непрестанные. А всех было 20 застенков, а в тех разных застенках были у всякого застенка бояре, и окольничие, и думные дворяне. И с пыток те стрельцы винились, и говорили про свое вороветво и про умысл на многих людей. И потому их оговору те люди браты в Преображенском, и давано им с теми людьми в застенке очные ставки, и с очных ставок пытаны ж.

Также брали из девичья монастыря боярынь, и девок и стариц в Преображенское, и в Преображенском оне распрашиваны, a по распросам пытаны…

И по розыску те стрельцы казнены разными казнями. И по всем дорогам тех стрельцов тела кладены на колеса были по десяти человек, а сквозь колеса в ступицы проткнуты в колья их стрелецкие головы. А иные повешены были по всему земляному городу, у всех ворот по обе стороны. Также и у Белого города, за городом у всех ворот; по обе ж стороны сквозь зубцов городовых стен просунуты были бревна и концы тех бревен загвождены были изнутри Белого города, а другие концы тех бревен выпущены были за город, и на тех концах вешаны стрельцы, а иные вешаны на девичьем поле пред монастырем и в руки воткнуты их челобитные, а в тех челобитных написаны против их повинки. Также у их стрелецких съезжих изб они, стрельцы, вешаны человек по двадцати и по сороку и больше; а пуще из них воры и заводчики: у них за их воровство ломаны руки и ноги колесами. И те колеса воткнуты были на Красной площади на колья и те стрельцы за свое воровство ломаны живые положены были на те колеса и живы были на тех колесах не много не сутки, и на тех колесах стонали и охали.

1
...