Многочисленные опыты, проведённые для определения химического состава пудры, помогли составить единственное мнение: и пудра, и конус состоят из материала, в земной природе существующего, но не соединяющегося подобным образом. Если, находясь рядом с облаком, произносить некоторые простые словесные формулы, то поднимающееся облако воспроизводит картины мира и различных времён; простые предметы, жидкости, металлы, минералы, продукты, а также любые вещества, которые вообразить возможно, производятся силою мысли. Если подносить к облаку предметы, соответствующие или пропорциональные размерам конуса, то облако воспроизводит оригинал соответствующей формы и качества. Живые растения, помещённые в облако, копии не давали, но приобретали здоровый, глубокий, природный цвет, растут не в пример быстрее, дают множество соцветий и богатый урожай, значительно превышающий

прежний. Семена растений, помещённые в облако, образовывали свои копии, превосходящие оригинал по качеству и по всхожести.

Опыты, произведённые докладчиком в присутствии господ офицеров, в оригинале указаны одиннадцать фамилий, показали, что возможно производство в любом колличестве некрупных металлических предметов, в том числе из драгоценных металлов.

Женские духи и мужские одеколоны в пузырьках, украшения и табаки различных сортов.

Устройство же сие, суть копия более совершенного и крупного механизма, устройство которого следующее.

По внешнему виду своему, механизм похож на гончарный станок с кругом, приводим в движение ручкой, соединённой с кругом передаточным узлом. Сотворён механизм из горного хрусталя высочайшей чистоты. Все детали соотносятся по правилу золотого сечения и собраны с величайшей точностью.

Почти из центра верхнего круга вырастает на короткой хрустальной ножке конус, широким основанием верх. Формы конус неправильной, словно измятой, слегка отклонён в сторону и в ту же сторону вспучен. Не вспученная сторона проходит точно по центру круга. Соотношения радиусов неровностей, порядок их расположения, не поддаются современному математическому анализу. При небыстром вращении, создаётся впечатление переливающейся живой жидкости, извивающейся по поверхности конуса.

Овеществление субстанции возможно после помещения внутрь конуса капли чистой воды. Субстанция появляется внутри конуса при значительной скорости вращения. В начале образование субстанции, стенки конуса начинают светиться матовым белым светом, и, при максимальном выходе субстанции над верхней кромкой конуса, становятся настолько прозрачными, что видна капля воды, бегающая внутри поверхности конуса. Поднимающаяся из вращающегося контура субстанция тёмно-синего цвета, светлеет по краям до серебристо-голубого. При увеличении скорости вращения, конус становится прозрачным и создаётся впечатление, что отдельные слои его отделяются друг от друга. При этом субстанция, исходящая из конуса, исчезает, воздух вокруг становится свеж и оздоровляется, телу человеческому становится легко и свободно, исчезают нервные болезни, хорошеет кожа, волосы и ногти, излечивается мигрень, взгляд становится ясен и чист, легко даются интеллектуальные упражнения и занятия. Сопровождает действие никогда не повторяющаяся мелодия, воспроизводимая каплей воды. Единственный феномен, приводящий в замешательство, это не растекающаяся по стенкам во время вращения конуса капля воды. Потому, что не представляется возможным объяснение причины, почему капля воды сохраняет массу и объём.

Свободный пересказ, несколько листов, описания устройства, названного в народе «Бутылью Брюса», написаны рукой царевны Елизаветы Петровны. Подлинность её руки доказана, но листки, составлявшие государственную тайну в течение ста семидесяти лет, вырванные из рукописной книги, найденной после кончины Якова Вилимовича Брюса в его личной библиотеке, исчезли. Остаётся неизвестной причина, почему царевна осведомлена о книге, о которой знали только избранные члены Перунова общества. Автограф царевны исчез в пятидесятые годы двадцатого века, но в спецхране архива Академии наук можно найти фотокопию.

Во времена царствования Алексея Михайловича, у деревни Грибки, принадлежавшей семье Пушкиных, за усадьбой записного крестьянина Афанасия Иванова Сибурова, найдена языческая пещера, затопленная через двести пятьдесят лет Рыбинским водохранилищем. Описание найденных в пещере сокровищ составлялись царскими стряпчими и владельцем поместья Иваном Калиновичем Пушкиным, коему за сохранность пещеры, камней и предметов, найденных в пещере, за охрану и организацию обоза, дарован механизм, найденный в пещере, воспроизводящий музыку вельми приятную. Крестьянину же Афанасию Сибурову жаловано животины по разумению его.

Поговаривают, был в те времена проездом через Москву иностранец италийской странной внешности. Гостил иностранец в Виноградово в ночь того дня, когда граф Брюс докладывал на заседании тайного Перунова общества о механизме, найденном в Сибуровой пещере.

Вечером, в конце марта, в начале Великого поста, у ворот центральной усадьбы встал человек трёхсаженного роста с саженными плечми. Тёмно-синяя накидка его при каждом движении в сыром, прохладном воздухе проблескивала разбегающимися по складкам ворохами искр и делала огромную фигуру почти невидимой на темнеющем, чистом звёздном небе, на спокойной, фиолетовой полосе леса с воткнувшимися в землю молниями берёз. Светло-золотистая кожа непривычного к здешнему климату путешественника, отливала в сумраке зеленоватом светом. Без шапки, босой, без бороды, без волос, с чёрной повязкой вместо носа. Дворовые, поначалу, решили, что беглый и гнали сперва криком, а потом вывели из овчарни отборную свору охотничьих собак. Натасканные псы, коих боялись и ценили во всей округе, гордость Ивана Калиновича, понюхав воздух, покружились вокруг псаря и легли на лужайке около ворот.На шум вышел сам Иван Калинович и, поговорив с прохожим по -латински, пригласил в дом. Всю ночь просидели они за беседой, а на утро Иван Калинович велел закопать подаренный механизм у дальней границы усадьбы. И, чтобы не рыскали люди в поисках сего клада, решили построить на том месте дом. Но начать строительство не было никакой возможности. Сначала воевали Балтийское море, потом Чёрное. Пока отдышались, пришли французы. И, только после французской компании, через сто двадцать три года, управляющий Аким Павлов поставил на краю оврага, над проточным озерцом, на опушке берёзовой рощи, летний, охотничий дом.

В усадьбе же осталась точная копия закопанного механизма.

«...и молитвенно прошу Вас, Ваше Высочество, императрица моя, мать Земли Русской, выкупить за деньги ими названные, для развития науки Российской и возвеличивания Вашего, вещицу, под названием «Рог изобилия». Описание прилагаю». По высочайшей просьбе, Иван Калинович подарил императрице копию механизма, закопанного у дальней границы усадьбы.

Примерно через два года, за год до кончины, граф Брюс отправляет в Санкт-Петербург тайный обоз. В газете «Московский вестник» публиковались подробные отчёты об уголовном расследовании дела об ограблении обоза. Невиновность графа Брюса была доказана, но ходили слухи, что граф Брюс сделал копию диковинного механизма и в обозе везли копию, а настоящий механизм остался в Москве, у графа Брюса, в Сухаревской башне. Чем же тогда объяснить изготовление графом Брюсом для императрицы Анны Иоанновны нескольких обещанных пудов золота.

Существует ли вторая копия «Бутыли Брюса», неизвестно. Но французы, во время оккупации в тысяча восемьсот двенадцатом году имения Виноградово, принадлежавшее тогда Бенкендорфам, искали опись Сибуровой пещеры, составленную Иваном Калиновичем Пушкиным. Бенкендорфы поручили сохранность имущества и архива управляющему, Акиму Павлову. «Старостам выбрать места для хранения указанного имущества, и прибыть в усадьбу с подводами. Остальное имущество хранить по возможности. Что касаемо кормов, то потрава возмещена будет сполна». Имущество сохранено почти полностью, за исключением части, которую укрывали в четырёх сгоревших во время оккупации домах в селе Грибки. Граф Бенкендорф писал об этом в счётную палату. Список укрытого имущества, неизвестным образом попавший к французам, утерян.

Первая история о поисках клада с «Бутылью Брюса» отмечена в тысяча восемьсот пятнадцатом году, когда отряд лихих людей с атаманом, имя которого забыто, перекопал усадьбу вокруг дома старосты села Архангельское, умершего во время оккупации. Потрясая написанной царским стряпчим описью сокровищ Сибуровой пещеры, атаман обещал сжечь Грибки, если крестьяне не откроют место засыпанной пещеры, из которой сто двадцать пять лет назад в государеву казну доставлено: «... самородных и драгоценных же камней в друзах, россыпью и штучно, общим весом шестьдесят семь пудов, золотого и серебряного литья одиннадцать пудов, бронзы девять пудов и неизвестного металла три пуда. В гроте, отдельном же от общей пещеры, найден механизм диковинный, гончарный круг напоминающий, из горного хрусталя чистейшей воды, с чашею на верхнем круге из того же неизвестного металла.

В центре главной пещеры найден большой медный котёл, поставленный прямо на пол, в небольшое углубление так, что над полом осталась треть высоты котла. Вокруг большого котла, на изумрудных подставках, стоят чаши размером с купель, общим числом восемь. Самоцветные каменья сгруппированы вокруг чаш по цвету и по свойству своему: вокруг отдельной чаши свой цвет. Все чаши наполнены густой жидкость цвета дубовой коры с весьма неприятным запахом. В жидкости плавают полуголовастики-получерви розоватого цвета, по форме своей напоминающие зародышей детёнышей. Содержимое чаш выплеснуто в угол пещеры. Пещера, по приказу митрополита, засыпана, как несовместимая с христьянским сознанием. Самая большая чаша, после освящения, оставлена в местной церкви для крещения младенцев и исчезла во время французской оккупации. Четыре чаши отправлены обозом в Соловецкий монастырь, но около Архангельска обоз был ограблен и нахождение чаш до сих пор неизвестно. Перед Отечественной войной тысяча восемьсот двенадцатого года, последние четыре чаши были отправлены на Урал в город ..., где ставили литейный завод. После большевистского переворота, чаши, в которых крестили младенцев, безследно исчезли. Местные следопыты, изучавшие историю родного края и фольклор последних двухсот лет, пришли к выводу, что чаши унесены водяными и русалками в озеро, образованное на месте языческого града, ушедшего под землю».

В начале двадцатого века, любимым местом для полупьяных девичников и тайных гаданий, оставалась баня. В банях и переплетался слух об Акимовской избушке, построенной на кладе, зарытым и заговорённым самим колдуном графом Брюсом ещё во времена Пушкиных, и что стерегут клад восемь окаменевших искателей, увидевших самоцветы, да забывших заклинание.

И всё бы ничего, так и остались бы эти слухи дворовыми сплетнями, да банными девичьими гаданиями, если бы не исчез в конце лета тысяча девятьсот четвёртого года приказчик, управляющий имением Виноградово московского купца М.Я. Бучумова. Исчез без следа, оставив семье двести золотых червонцев чеканки императрицы Анны Иоанновны и письмо, написанное крестьянскими закорючками. В письме приказчик просил не судить его строго, что пошёл он в далёкие края, и, может статься, навеки. В том же месяце газета «Московский вестник» напечатала заметку, что на Сухаревке, в лавке антиквара Алгизцуреева, неизвестный человек крестьянского вида выкупил, не торгуясь, за пятьдесят золотых червонцев, хрустальный круг с воронкою неизвестного металла, издающую очень приятный звук, если внутри воронки катать маленький камешек. Задержать неизвестного не удалось.

Эх, удала русская силушка молодецкая! Эх, горяча хмельная русская головушка! Да длинны-пыльны-ухабисты пути-дороги под небом русским! Эх, крепка водка русская! Кто подумал, что стоит избушка на простом плинфеновом фундаменте, что крытые косяцатой резьбой ставни да наличник, слетят с ржавых гвоздей с одного взмаха, что истресканные, некрашеные рамы затворены изнутри на слабенький крючок. Да, кто бы подумал, что расписанная в рассказах мужиков, видевших, по случаю, избушку изнутри, мол, хоромы малые, лепные, вельми уютные, бархатами да костью с позолотой красованные, окажется сараем с лавкой, не крашеными полками, разбитым шифоньером, рассыпающейся печкой, да поставцом задризганным. Смятошися парни, никак кто морок на них напускает. Поворачивают обратно, ели их не изнурил бы домовой, да в персть не загнал. Но ряжено у них было, а договор дороже денег. Взялись оне мость подымать. Поплевали на ладони, взяли, да во всю опору и потянули. Да, кто подумал, что стропила потолочные, в целый обоём, струкамиловыми перьями резанные, за сто лет подгнили. На омертвелых мужиков с превыспренни громызнулись, взламывая мость, вместе с дюймовыми дубовыми досками, соломою и визжащими мышами, восемь здоровенных каменных болванов!

Неспеша, словно выбирали заранее на кого упасть, вываливались оне с треском и скрежетом деревянным, но сами, молча, мертвяным светом опахнутые. И бежать бы мужичкам, да прибило двоих, почти что намертво, а третий чуть рассудка не лишился.

Пока суд, да дело, пока выздоравливали мужики в тюремной больнице, начали японца воевать. Делать нечего. Или на казённые щи, или под казённые плащи. Бог миловал. Вернулись все трое обратно в Виноградово, да, только, близко к тому месту не подходили.

Расследование, проведённое местным приставом, показало, что каменные болваны: амуры, четыре штуки, статуи римских императоров, три штуки, бюст римского философа, один, куплены по случаю разорения грота в сельскохозяйственной академии, по десяти рублей ассигнациями за штуку. При падении с потолка у амуров сломались луки и две руки, у статуй сломались руки, поднятые вперёд. Бюст сохранился в целостности, исцарапан гвоздями и щепой. Фигуры сии поставлены новым управляющим вдоль тропинки от калитки до двери избушки в назидание поданным.

В ноябре тысяча девятьсот пятого года избушка полностью была снесена взбунтовавшимися крестьянами. Фундамент изрыт, земля вокруг избушки ископана на пол - версты. Об этом, первом официально запротоколированном случае поиска клада, можно прочесть в архиве МВД, в папке с пометкой «особое внимание», «Дело о покушении на собственность московского купца первой гильдии М.Я. Бучумова в его поместье Виноградово в тысяча девятьсот четвёртом-пятом годах».

Дед Мороз, оставивший в упомянутых архивах глубокий и долгий след, в своих комментариях к эпопее о похождениях своих, утверждал, что причина, заставляющая людей закапываться в землю и взлетать в небо, одна и та же. Одинаково просто упасть с неба и врыться в землю, и одинаково трудно вылезти из-под земли и взлететь в небо. Ветераны Гранитного и Дирижабельного редко с ним соглашались, но ещё долго, после ухода деда Мороза в нирвану, считали его автором истории об Икаре. Каждый год, его самые близкие друзья поминали деда Мороза девятого мая на развалинах склада, который, согласно их пересказам Морозовских историй, был построен на воронке, оставленной Икаром от удара о землю.

Двадцать пять лет на месте Акимовской избушки ничего не строили. Первое кирпичное здание склада, разбитое во время Великой Отечественной войны, поставили только в тридцатом году для строящегося завода по производству гелия и водорода. Рабочие, ставившиеся склад и Дирижабельный в славные годы прорыва в освободившиеся небеса, жили в длинном, мазаном, вжавшимся в землю бараке.

Каждую субботу собирались молодцы из двух соседних общежитий и шли, постепенно обрастающей ватагой, через город, через Водники в Грибки, удаль свою молодецкую потешить, хмель развеять. Всех местных незамужних девок сосватали. Кого замуж выдали, кого так обрюхатили. А в Грибках девки елика заговорённые. Ладони, груди теплом сердечным согреют, да смехом, росой холодной в лицо брызнут. К очам своим подпустят, да закрутят-заводят, елико тропку вокруг озера лесного.

Жила в те времена, в Грибках девка красная, зорька ясная, звезда дальняя. Хозяйка славная, работящая, плясунья да певунья, такая же, как её бабка, шептунья да ворожея. И зацепила парней досада. Водит их, словно овец, в лицо смехом пырхает. Да не накинуть аркана на облако. И затаили парни думку.

Двадцатый век на дворе. До Столицы Первого В Мире Государства Рабочих И Крестьян пять минут на электричке, а тут какая-то ворожея-колдунья передовому классу хвосты крутит. Итальянский товарищ Умберто Нобеле, передовой исследователь Арктики и лучший в мире воздухоплаватель, строит на Дирижабельном Первый Советский Дирижабль, а здесь не подступись. И девка так себе, не красавица, и хозяйство не так, чтобы богатое, и трудодней, как у всех.

И решили парни проучить девку. Да не просто, а опозорить гордость девичью. Всю дорогу от Гнилуш, где парни одолжились животиной, до Грибков, ветер свивал в зеленях, да в полыни высокие, тугие, быстрые вихри и бросал в лица то пыль, то песок. То табак в горле першил, то дым табачный глаза щипал, то козёл бился в задник брички, запряжённой коровой, то корова вставала и не шла. То гармонь сипела и ломала меха.

Через много лет, у станции, эту гармонь, меченную древней деньгой, вставленной в тогда ещё перламутровый, корпус, продавал какой-то человек.

От станции до околицы ехали до позднего воскресного утра. Пока брели по пустой улице в грязно-жёлтом, недвижимом воздухе, рядом с коровой, козёл, наряженный в красную рубаху и венок из полыни, бился всем телом в пол брички. У девичьих ворот растянул Гармонист меха тонцами, пробежал по ладам переборами. Сыпят парни частушками, стараются протолкнуть прокуренные голоса вдоль глухой, придушенной, лишённой эха улице. Падают сухими репьями их надрывные вопли в перетёртую дорожную пыль. Но не хлопали калитки, не мелькали рубахи сквозь редкие штакетины. Не подхватил никто скрипучие, раздавленные Солнцем переборы. Корова ревёт, козёл вопит, гармошка надрывается, парни частушки друг другу перебрасывают, в ворота стучат. Не открылись ворота.