Цитаты из книг автора «Князь Процент»

Побороть культ высшего образования. Куда ни плюнь, оплюешь дипломированного специалиста. Однако миллионы людей по специальности не работают. Они повсюду: в фитнес-клубах, на кассах, за рулем такси. Я поболтал на днях с одними ребятами, которые

Под этим анимешным соусом Япония решила выглядеть цивилизованным государством. И опять случился прокол. Японцы утверждают, что истребуемые российские острова это не Курилы. Такие вот слабые географические познания. В праве Япония тоже слабовата. Россия же давным-давно высказалась касательно части спорных островов. А именно: как подпишем мирный договор, эти острова – ваши. Но Япония стыдливо опускает глаза. Японии жутко сознавать, что ее население – внуки поколения убийц. Убийц миллионов невинных людей: стариков, женщин, детей. Убийц, хотевших разделить планету с Муссолини и Гитлером. Японцы надеются, что это дело прошлое. Японцы не подписывают мирный договор. Ведь это станет признанием того, что Япония развязала мировую бойню. Трусливо запрятать голову в песок легко. Курильские острова давно символизируют несостоятельность японской внешней политики. Благодарю за внимание. До встречи на Курилах! Акемгоним

– Нам всем чертовски повезло родиться. Осталось понять, значит ли это что-то. Помимо этого, общественная задача религии не в том, чтобы сделать людей добродетельными. Это невозможно. Задача – обуздать крайние проявления греховности. Шлюха, сказавшая это, была права. – Откуда эта фраза? – «Одалиска», «Барочный цикл» Нила Стивенсона. Некогда я постулировал, что обязательным требованием к моей будущей жене станет изучение этого цикла. Мне было двадцать с небольшим. Женщины кинулись читать; все бросили даже первый том. – Я, конечно, не претендую, но могу попробовать. Так, из любопытства.

обдумать, имеет ли это значение. Если имеет, то следует ли воспринимать это через призму какой-нибудь религии? Или чёрт с этими попами? – Люди часто говорят, что хотят оставить что-то после себя. Они находят в этом утешение. – Это собачья чушь, Лена, красавица. Что там оставляют после себя? – Семью, детей, дом. – Когда умираешь, всё равно, что остается. Идет финальная сцена твоей пьесы. Твоей собственной пьесы, и эпилога не будет. Что сделано, то в прошлом. К чёрту семью и дом. К чёрту розовые сопли и мечтания о благодарности потомков. Не будем пытаться обмануть собственный эгоизм. К дьяволу слащавую ерунду про желание оставить череп, не хуже Йорика вызывающий уважение. За этой мишурой прячется вопрос. Он вот какой: есть ли что-то после смерти? Представь, что да, а ты за всю жизнь с этим не разобралась. – А если в конце всё равно будет не happy end, а game over?

восемнадцать, договорись с ними. Забацайте реалити-шоу, как ты живешь с парочкой из них. Ты стараешься обрести прощение и взаимопонимание. Параллельно вы учитесь кончать одновременно. Рейтинги тебе обеспечены. Ты президент банановой республики и стащил всю казну, учинив два-три геноцида? Накануне измены армии уматывай в соседнюю банановую монархию. Притихни у соседушки; желательно, чтобы он был твоим зятем. Консультируй зятя по вопросам геноцида, напиши учебник о методах его реализации – это будет хит. Договорись с читателями, будто это метод осуществления государственной политики. А равно метод преодоления собственной импотенции. Мир примет бывшего диктатора, какой он есть. Только не летай в Гаагу

книг, журналов, газет. Семья это круто, женись. Дети это ништяк, плодись. Ипотека есть у любого твоего одноклассника, даже самого неудачливого, впрягайся. Жизнь без автомобиля это существование, однако купи и годовой проездной на метро. Ведь туда зашиты безлимитные поездки на автобусе. Разобьешь автомобиль, покатаешься. Посетив Турцию и Египет, не забудь оригинальные страны. Рассказами о путешествиях склеишь кого-нибудь. Надо же трахаться, когда растолстевшая и переставшая бриться супруга воспитывает опарышей. Их у тебя парочка, ведь даже самые лоховские одноклассники раскошелились на ЭКО. Кстати, не бойся летать, самолеты редко падают. Сейчас масскульт навязывает возможность договориться о чём угодно. Обобрал собственный банк и кинул тысячи вкладчиков? Вот тебе срок, но можешь договориться и откинуться раньше. Потом договоришься с издательством: напечатаешь здоровенным тиражом мемуары. Затем будешь лектором-мотиватором. Изнасиловал восемь-десять девочек? Хреново, но заплати семьям – иски отзовут. Когда твоим жертвам исполнится восемнадцать

Бахвалятся. Надо бояться. Массовая культура давно убеждает потребителя, будто смерть это штука не одинокая. Это большое заблуждение: смерть дело одинокое. Как и сны. Хоть и можно рассказать другому человеку сон, он его не увидит. – Ты уверен? – Ты один перед лицом смерти. Даже если погибнешь в авиакатастрофе с кучей людей. – Что значат твои слова про массовую культуру? – Масскульт уводит нас от вопроса, имеет ли смерть религиозную ценность. – А она имеет? – Ценность имеет сам озвученный вопрос. Перефразируя: есть ли ценность у религии? Культура частенько уводит от этого вопроса. – Навязывая другие ценности? – Именно. Нам говорят разные вещи. По телевизору, в Интернете, на страницах

Неужели у тебя нет интересной теории на этот счет? Оригинального взгляда на жизнь? – Здесь ты не по адресу. Этого у меня нет. Уже в зубах навязло. Если мужчина тридца

Вспомним творческий путь Набокова. Свой первый роман, «Машенька», он тоже написал в двадцать шесть. И кто помнит «Машеньку»? Набоковеды считают эту книгу ученической. Следующий роман Набокова, «Король, дама, валет», иные также полагают ученическим. Живи Лермонтов до семидесяти, «Герой…» поминался бы в антологиях однажды – как ученический роман. Каким он, в действительности, и является. – Но Пушкина, знаешь ли, любят меньше Лермонтова. – Пушкина изучают больше Лермонтова. Нас пичкают им все школьные годы. Гениальность Пушкина насаждают очень агрессивно. Про других гениев школьникам рассказывают относительно нечасто. Ну там, Цезарь был гением, это понятно. Ньютон, конечно, Евклид, Лобачевский, все дела. О гениальности же Пушкина мы слышим каждую неделю. А людям в детстве и юности противопоказано часто слышать, будто кто-то гений. От этого люди принимаются гения ненавидеть. Ирония в том, что Пушкин, наверное, действительно, был гением. Как ты насчет десерта? Они здесь превосходные, выбирай.

тридцати лет всё старается оригинальничать, пора доставать ружье. Я осознал это, перечитав «Героя нашего времени». Мне было двадцать шесть – столько исполнилось Лермонтову, когда он закончил этот роман. Когда тебе шестнадцать, Лермонтов – член элитного списка учебной программы. Когда тебе двадцать шесть, вы с Лермонтовым ровесники. И ты видишь его глупые попытки соригинальничать. – То есть Лермонтов очутился в элитном списке по ошибке? – Лермонтов очутился там авансом – еще живым, распиарившись на смерти Пушкина. Кто догадывался, что его жизнь закончится так рано, и авансы пропадут втуне? В элитный список редко попадают книги, написанные до тридцати. Из русских классиков такие написали Пушкин с Лермонтовым. В случае Пушкина это обусловлено большим талантом и довольно ранней гибелью. В случае Лермонтова – авансами и очень ранней гибелью. Допустим, Лермонтов прожил еще хотя бы столько же. Допустим, сохранил хоть какую-нибудь плодовитость. «Герой…» не удержался бы в элитном списке. Вспомним