Глава 2

Домик миссис Норрингтон внутри напоминал музей пятидесятых годов — цветочные обои, кружевные салфетки, фотографии в деревянных рамках на каждой поверхности. Кухня была крошечной, но уютной, с круглым столом и двумя стульями у окна.

Старушка суетилась у плиты, заваривая чай в фарфоровом чайнике с розочками. Алекс сидел за столом, чувствуя себя великаном в кукольном домике — его широкие плечи едва помещались между спинкой стула и столом.

— Сахар? Молоко? — спросила миссис Норрингтон, ставя перед ним чашку с дымящимся чаем.

— Как есть, спасибо.

Она села напротив, внимательно изучая его лицо при свете настольной лампы.

— Ты так похож на своего отца, — сказала она мягко. — Особенно, когда хмуришься. Джек тоже всегда выглядел так, словно нес на плечах весь мир.

Алекс поднял глаза от чашки.

— Вы знали моего отца?

— Конечно, дорогой. Я жила здесь, когда вы переехали в этот район. Тебе тогда было лет… пять? Шесть? Ты прятался за отцовскими ногами и с опаской разглядывал новый дом.

В памяти Алекса всплыли смутные воспоминания — он действительно помнил переезд, грузовик с мебелью, незнакомые лица соседей.

— Джек был хорошим человеком, — продолжила миссис Норрингтон, размешивая сахар в своей чашке. — Приветливым, отзывчивым. Помогал всем, кто просил. Твоя мама, Анна, была такой красавицей — рыжие волосы, веселый смех. Они казались идеальной парой.

Алекс редко слышал рассказы о матери — она умерла, когда ему исполнилось двенадцать, от рака.

— Первые месяцы было тяжело, — вздохнула старушка. — Район тогда контролировала банда «Железных волков». Молодые парни на мотоциклах, думали, что им все дозволено. Они обложили данью местный бизнес, хулиганили, пугали жителей. Когда узнали, что к нам переехал гонщик с дорогими мотоциклами…

Она покачала головой.

— Сначала пришли с «предложением»: мол, нужна защита, плати, и мы обеспечим безопасность твоей семье и мастерской. Джек вежливо отказался. Они пришли снова, уже менее вежливо. Опять отказ.

— И что случилось?

— Однажды вечером, это было в конце сентября, к нам на улицу приехало человек пятнадцать на мотоциклах. Все в черной коже, с цепями и битами. Их главарь, Рэй, — свои его называли Бритва из-за шрама на лице, — припарковался прямо перед вашим домом и стал требовать, чтобы Джек вышел.

Миссис Норрингтон отпила чаю, погружаясь в воспоминания.

— Твой отец вышел без всякого оружия, в одних джинсах и футболке. Я смотрела из окна, боялась даже дышать. Рэй начал орать, что это последнее предупреждение, что если Джек не заплатит к завтрашнему утру, то его семье не поздоровится.

— И что ответил отец?

— Джек стоял спокойно, руки в карманах, и сказал: «Ты хочешь мои деньги? Тогда заработай их честно. Давай устроим гонку: если выиграешь — получишь все, что хочешь. Если выиграю я, ты и твоя банда убираетесь из нашего района навсегда».

Алекс наклонился вперед, заинтригованный. Он никогда не слышал эту историю и не помнил ее.

— Рэй сначала поднял его на смех, — продолжила миссис Норрингтон. — Он был известен как лучший гонщик среди местных байкеров, никто не мог его обогнать. Но Джек настаивал. «Завтра после заката, — сказал он, — по Третьей авеню до старого моста и обратно. Одна гонка решит все».

— Отец согласился на уличную гонку?

— Ты должен понимать, дорогой: у негоне было выбора. Если бы он отступил, они бы растерзали вашу семью. Джек знал, что единственный способ защитить тех, кого любишь, — это показать силу на языке, который понимают хищники.

Старушка встала и подошла к окну, глядя на улицу, где когда-то разворачивалась эта драма.

— В ту ночь весь район высыпал на улицы. Слухи о гонке разлетелись мгновенно. Рэй приехал на каком-то черном мотоцикле, злом, настроенном для скорости. А твой отец… выкатил свой «Харлей». Помню, как хром сверкал под уличными фонарями.

— Тот самый, который он разбил в Дайтоне?

— Нет, дорогой. Тот был для профессиональных гонок. А этот — настоящий уличный воин. Джек построил его сам, каждую деталь выбирал для надежности и мощности.

Миссис Норрингтон вернулась к столу, ее глаза светились от воспоминаний.

— Никогда бы не подумал, что вы разбираетесь в мотоциклах, — с печальной улыбкой сказал Алекс.

— Ну, знаешь, с такими соседями, как твой отец, хочешь не хочешь, но начнешь разбираться. К тому же, в молодости и я не была домашней девочкой!

Миссис Норрингтон помолчала, а затем продолжила:

— Они выстроились у стартовой линии — условной черты, проведенной мелом поперек асфальта. Я никогда не забуду звук их двигателей в вечерней тишине. Казалось, что сама земля дрожит.

— Кто давал сигнал к старту?

— Один из местных пацанов бросил пустую бутылку из-под пива. Как только она разбилась о мостовую — они сорвались с места. Рэй рванул вперед, но Джек не торопился. Он ехал рядом, изучал противника, ждал подходящего момента.

Она сделала паузу, словно заново переживая те мгновения.

— Они гнали по Третьей авеню как сумасшедшие — восемьдесят, девяносто миль в час по городским улицам. Рэй вел, но твой отец не отставал. А потом начался самый опасный участок — поворот на мост. Старый металлический мост через реку, узкий, с перилами по бокам.

— И что случилось на мосту?

— Рэй ошибся, — миссис Норрингтон улыбнулась. — Он вошел в поворот слишком быстро, его начало заносить. Пришлось сбросить скорость. А Джек знал каждый камень на этих дорогах, каждую выбоину. Он вошел в поворот идеально, обогнал Рэя с внутренней стороны и больше не отдавал лидерство.

— Отец выиграл?

— Не просто выиграл — он приехал к финишу на целую минуту раньше. Рэй был в бешенстве, кричал о подставе, о нечестной игре. Но сделка есть сделка. В ту же ночь «Железные волки» покинули наш район. Больше их здесь никто не видел. Я всего, конечно не видела, но множество очевидцев рассказывали о гонке абсолютно одинаково. На несколько месяцев победа Джека стала главной темой не только в байкерских барах, но и среди простых жителей района. Так что можешь быть уверенным в достоверности этой истории.

Алекс допил остывший чай, переваривая услышанное. Он и не знал, что отец был не только профессиональным гонщиком, но и уличным бойцом, готовым рискнуть жизнью ради защиты семьи.

— После той гонки, — добавила миссис Норрингтон, — Джек стал легендой района. Но он никогда не задирался, не искал славы. Просто жил своей жизнью, растил тебя, работал в мастерской. Хороший был человек, твой отец. И ты в него пошел, Алекс.

Алекс еще поговорил с Миссис Норрингтон, стараясь узнать как можно больше подробностей. Старушка охотно отвечала на его вопросы, не забывая подливать горячий чай в кружку.

Алекс взглянул на часы — без четверти двенадцать. Пора ехать.

— Спасибо за чай, миссис Норрингтон. И за рассказ.

— Всегда пожалуйста, дорогой. Заходи почаще, мне приятно вспоминать хорошие времена.

Он вышел на улицу, где его ждал Triumph. История, рассказанная старушкой, крутилась в голове, добавляя новые краски к образу отца. Джек Стил был не просто талантливым механиком и гонщиком — он был человеком принципов, готовым сражаться за то, во что верил.

— Будьте осторожны на дороге, — сказал Алекс, провожая миссис Норрингтон к машине. — И не торопитесь, сестра никуда не денется.

Старушка усмехнулась, усаживаясь за руль.

— Дорогой, не только ты умеешь водить. Я сидела за рулем, когда ты еще в пеленках лежал.

Она завела двигатель и нажала на газ. Бьюик сорвался с места с таким ревом, что Алекс невольно отшатнулся. Автомобиль промчался по улице, оставляя за собой клубы черного дыма и запах сгоревшей резины. Стоп-сигналы мелькнули на повороте и исчезли в ночи.

— Черт возьми, — пробормотал Алекс, качая головой. — А старушка умеет дать жару.

Он направился обратно к мастерской, где у тротуара стоял его Triumph. Но радость от предстоящей поездки испарилась, когда он увидел, кто ждет его у мотоцикла.

Невилл Пибоди стоял рядом с байком, а позади него маячили силуэты трех новых охранников — более крупных, чем предыдущие. В руках у них поблескивали кастеты и полицейские дубинки.

— Я же говорил, что мы еще увидимся, — ухмыльнулся Невилл. — Видишь ли, я не привык получать отказы. Совсем не привык. Так что придется тебе работать на меня, нравится это тебе или нет.

Алекс остановился в нескольких шагах от группы, оценивая ситуацию. Новые охранники выглядели куда опаснее предыдущих — это были профессионалы, а не обычная мускулатура для запугивания.

— Я уже сказал тебе свой ответ, — холодно ответил Алекс. — Советую научиться принимать отказы. Папочка не всегда будет прикрывать твою задницу.

Лицо Невилла исказила гримаса ярости.

— Хорошо, если ты не хочешь работать, то и мотоцикл тебе не понадобится. — Он кивнул охранникам. — Ребята, покажите этому придурку, что бывает с теми, кто не уважает семью Пибоди.

Один из охранников подошел к Triumph и резким движением толкнул его. Мотоцикл накренился, с грохотом упал и проехал по асфальту. Хромированное зеркало разлетелось вдребезги, а на баке появилась длинная царапина.

Что-то щелкнуло в голове Алекса.

Мотоцикл был не просто машиной — это была часть его души, плод месяцев кропотливой работы, связь с отцом. Видеть, как какой-то ублюдок уничтожает его творение…

Алекс бросился вперед с рыком ярости.

Первый охранник не успел среагировать. Удар кулака в солнечное сплетение согнул его пополам, а апперкот отправил в нокаут. Второй замахнулся дубинкой, но Алекс перехватил его запястье и ударил ребром ладони по предплечью. Раздался хруст — не кости, а дерева. Дубинка треснула пополам от силы удара.

«Помни, сынок, — голос отца зазвучал в памяти, — никогда не отступай, если дерешься за правое дело. Руки у тебя не для того, чтобы разрушать, а чтобы создавать. Но иногда приходится сломать что-то плохое, чтобы создать что-то хорошее».

Охранник ошеломленно уставился на обломки дубинки. Алекс схватил его за грудки и швырнул в стоящий рядом мусорный бак. Тот опрокинулся с грохотом, похоронив под собой незадачливого бойца.

Первый раз сел за руль мотоцикла в двенадцать лет. Отца не было рядом уже три года, но Алекс, словно наяву, чувствовал его большие руки, лежавшие поверх маленьких ладоней Алекса на руле.

«Чувствуешь, как он дышит? Мотоцикл — это не просто железо. У него есть душа, и если ты будешь относиться к нему с уважением, он никогда тебя не подведет», — мальчик слышал слова отца в своей голове, в своем сердце.

Двое оставшихся охранников атаковали одновременно с двух сторон. Алекс присел и сделал подкат — прием из американского футбола, который он отрабатывал в команде колледжа. Удар плечом в ноги опрокинул одного из нападающих, а инерция позволила Алексу перекатиться и подняться за спиной у второго.