непредсказуемы, настолько странные в мышлении, которое порой даёт сбой, что происходят поистине ужасные аномалии. Нет, вы не увидите эти изменения снаружи; только внутри человека происходят странности, которые меняют его сущность. Эта аномалия – безверие. Я могу привезти пример, даже много примеров… Её звали Эмбер – она моя родственница, с которой я была мало знакома, но излишне наслышана о родителях этой девочки. Мне ещё не приходилось встречать такую талантливую и трудолюбивую девчонку, как она. Эмбер была малообщительная, но очень милая; старалась всегда угодить родителям, которые в итоге погубили дочь и свою любовь к доброте. Шестнадцатилетняя девушка была и композитором, и поваром, и поэтом, но её маме с отцом было все равно на умение простого подростка. Признаюсь, что в плане учебы у девушки были нюансы, но она училась средне, между четверками и тройками. Питер, так зовут отца несчастной, кричал на неё и говорил, как она бездарна, тугодума, безалаберна; говорил, что его дочь ничего не добьётся, не станет человеком. Как же этот Питер был неправ… Однажды, Эмбер предложили напечатать стихотворения и придумать свою собственную музыку, и она была счастлива. Печально, что её родителям было все равно. Она рассказала им об этом, но получила лишь их равнодушие и скупой, пустой, как их душа, взгляд. Эмбер перерезала себе шею. Подростка спасли, но теперь её дом находится в психдиспансере, на окраине штата Массачусетс. Вот, что может сделать с человеком неверие. Эмбер лишилась всего: хорошего колледжа из Лиги плюща, светлого будущего, занятие любимым делом, а именно сочинением музыки. Кто же знает, может она стала бы великим композитором, на одном ряду с Моцартом, Бетховеном, Шопеном? Печален тот факт, что все это отняли у родной дочери, у родной крови, её же родители. Иногда думая об этом, сам по себе назревает вопрос: «Кому можно доверять?», но как бы я не старалась, ответ обходил меня стороной. Когда нас предают, мы машем головой и молимся, чтобы это было неправдой. Почему мы это делаем? Ответ прост – мы боимся. Боимся понять, что вновь ощутили горький вкус предательства; боимся, что теперь остались одиноки. Признайтесь, мы ведь знаем, что нельзя доверять людям, но довериям. Просто потому, что не хотим верить в такое чувство, как боль. Боль, которую нам причиняют родные и любимые люди.