Глава 4. Мирсул

Клинок под пазухой грел сердце. Туоль торопливым шагом приближалась к дому.

Город замер. Как на последнем вдохе замирают эльфы, чтобы навсегда отчалить в объятия призрачного Ульсвета, так и Мирсул ждал своего последнего часа.

На другой стороне улицы, в парке с вьющейся лозой, рухнули скульптуры. Изящное мастерство эльфов таяло с каждым днем. Их история, их прошлое, их память.

– За что ты с нами так, лорд Мириан? – Туоль прошептала и ускорила шаг. Из-за переулка показалась шайка людей.

Беглые рабы, убийцы своих хозяев, крушители истории. Они и раньше отличались буйным нравом, но теперь эльфы лишились защитника. Лорд Мириан не выходил из дворца с тех пор, как вернулся с трофеем – магическим камнем, который обнаружили его разведчики на месте магического купола. На месте падения драконов.

Туоль плотнее укутала голову платком. Если они увидят уши, возможно, она уже никогда не окажется дома.

– Эй! Стой! – за спиной она услышала бас и звуки бега. Люди приближались.

– Ты кто такая? Этот квартал захвачен. Сними платок!

Они настигли ее и, выдохнув, Туоль развернулась:

– Добрый вечер. Позвольте мне пройти…

Перед ней стояли трое. Грязные, израненные, в рваной одежде – бывшие рабы. Люди.

– Позвольте пройти? Слышь? Она явно не из наших! Наши так не говорят!

Один из разбойников приблизился и резким хватом сорвал платок. Волосы растрепались. Туоль ощутила, как кровь отливает от лица. До носа долетел запах пота и гари, а после ее ушей коснулась потная рука.

– Острые… как стрелы! – Двое других ухмыльнулись. – Ты не на своей территории, крошка. И что тебе надо у нас?

Он оскалился, и Туоль невольно отступила, рука нащупала клинок. Она почти дома, и она дойдет! Даже если придется сражаться.

– Уйдите прочь! – Она вытащила лезвие и робко замахнулась. Трое громил загоготали.

– Неплохая вещица. – Главарь снова приблизился и одним ударом по предплечью вырвал из ее рук оружие. Она не успела опомниться от пылающей боли и бросилась наутек. Разбойники – следом.

Мгновение, другое, третье… родная улица, знакомые дома, но ни одной живой души в округе. Все исчезли, и некого звать на помощь. Она выдохлась, а эти люди снова догонят ее, уведут в трущобы, истязают, убьют…

– Ай! – Туоль оступилась и рухнула наземь. Сердце вырывалось из груди, во рту появилась горечь. И где-то в районе колена заныла нога.

– Ну и на кой она нам хромая? – Трое громил нависли над ней тут же. – Давай нам золото, и мы не тронем тебя.

– Вы и так не тронете ее! – Над ней нависла тень, но этот голос для нее был слаще любого сиропа. Наальд почувствовал ее боль, и он спасет их обоих.

– Наальд, мой милый, ты здесь. – Она повернула голову, не смея подняться, но из глаз уже брызнули слезы.

– Вы трое! Что здесь делаете? Мы с вами обо всем договорились! Приходите через декаду. Ваше оружие еще не готово, – он говорил жестко. Наверное, она впервые слышала в его речи холод. При нем был меч, но муж лишь скрестил руки на груди.

– О, кузнец Наальд, мы… приносим извинения, мы…

– Вы доплатите пять серебряных. И чтобы я не видел вас возле своего дома!

Разбойники поспешили откланяться, Наальд протянул руку:

– Где ты была? Почему мне не сказала?

– И ты…про них… почему не сказал?

По дороге до дома муж не проронил ни слова. Он подготовил отвар и заговорил лишь после заката.

– У нас больше нет защиты, Туоль. – Наальд накладывал ей повязку на колено. Овощная похлебка наполняла дом ароматом. Туоль едва сдерживала слезы. – Наши соседи мертвы, наша стража укрылась во дворце, наша культура скоро будет стерта. – Он поднял глаза. – Мы потеряли сына…

– Может быть, Улиан вернется? – Туоль прошептала. В груди с того самого дня засел ком.

– Верь, но не питай себя надеждой. Прошло три месяца. Ты знаешь, каким был Мириан, знаешь о величии нашей Империи, а теперь… мы живы лишь потому, что нашим врагам нужно оружие, а моя кузница чуть ли ни единственная в городе.

– В день триумфа, когда вернулся лорд, ты видел камень? – Она схватила руки мужа. Он изменился за это время, он взял на себя груз, стал жестким, и она не могла его винить. Наальд кивнул:

– Да, это сапфир. Он поменял цвет, блестел чужим светом, но я уверен, что это камень с молота Улиана. Я сам смастерил его, я… знаю.

Он словно постарел за это время. Его глубокие глаза не выражали эмоций, бледное отражение Туоль в них казалось призраком, но внутри рос стальной стержень. Он не сломается, пока Наальд будет сражаться, трудности лишь закаляют его. А у нее внутри будто что-то обломилось.

– Я ходила к лорду сегодня, – Туоль прошептала. Слова дались с трудом. – Он был… зачарован. Никогда я не видела в его ясных глазах тумана, а сегодня… их будто накрыло пеленой. – Она опустила взгляд, Наальд молчал. Даже если он не слушает, ей нужно выговориться. Нужно, чтобы он понял, что она не зря подвергала себя риску. Только ради надежды…

– Он, конечно, прогнал меня, сейчас Мириан никого не слушает, даже своих приближенных. И не может защитить остальных, но… на той поляне в лесу он никого не обнаружил, никаких следов Улиана. Так сказали слуги. Его поход принес главный трофей, и теперь этот камень – награда лорда и наше наказание.

Наальд отвернулся, и Туоль разрыдалась.

Глава 5. Дом

Пой…

“Когда темно, и не видно просвета. Когда страшно, и я умираю… пой.

Этот город чужой. Мы встретимся в новом мире, на другой стороне жизни. А пока… пой».

Туоль открыла глаза. Ей снилась чудесная мелодия – легкая и немного печальная, как звон колокольчиков, как трель птиц по весне. Подушка, кажется, уже промокла насквозь, и волосы спутались в один пепельный клубок, но сегодня в окно пробивалось солнце. Сегодня она очнулась.

Попытка вдохнуть отозвалась надрывистым кашлем, но это ничего. Она еще живая, может видеть свет сквозь ажурные занавески. Кому-то повезло меньше.

Снизу доносились металлические удары. Тяжелые вздохи раскаленных печей и ворчание Наальда. Как всегда, он в работе. Оружие – вот цена жизни. И за их жизни муж заплатил тысячей невинных.

Грудь сдавил холодный приступ, по рукам пошла крупная дрожь, Туоль глубоко вздохнула и замерла. Все. Вот сейчас. Она просто не сможет выдохнуть, и этот ком навсегда застрянет в легких. Но она не первая и не последняя. Половина Мирсула пала жертвой лихорадки, другая половина – от рук людей.

Но яблони распустились все равно.

– Мам? – она слышала каждый раз, когда закрывала глаза. – Пойдем со мной? Смотри, какой молот! У-у!

Улиан носился по лужайке, заливался смехом и сражался с пестрыми бабочками. Наальд утирал ей слезы, а она вновь проваливалась в бездну беспамятства. И не ведала уже, что правда, а что бред угасающего сознания.

Она боролась с жаром, но улицы, охваченные пламенем, поглощали ее. Эльфы бежали прочь из пылающих зданий, укрывались в подполье, но умирали от голода или от удушья, или от клинка, выкованного ее мужем.

Она ворочалась и кричала. Звала на помощь, когда драконы дышали огнем в лицо, и приходил Наальд. Он уже не касался ее, лишь менял компрессы и возвращался к наковальне.

Топ-топ. Топ… И вновь маленькие ножки взбегали по лестнице, и терялся меж них стук равнодушного молота. Скрипели половицы, и сердце замирало в ожидании.

– Мама, я здесь! Я пришел! – Улиан разрумянился от бега, но так же улыбался.

– Побудь со мной, милый. – Она с трудом повернула голову на бок и улыбнулась. – Пусть ты уйдешь, но мне так сладко видеть тебя дома.

– Я не уйду, мам! Я только пришел! Но что с тобой случилось? – Он приблизился. – Ты заболела?

Его огромные глаза рассматривали ее, и что-то тревожное отражалось в них. Неосторожная клякса на бездонном холсте неба.

– Все мы заболели, мой дорогой. Но ты не выходи. Будь дома. Будь… со мной.

Она протянула руку, и Улиан коснулся ее. Настоящий…

– Ты вся горишь! – он воскликнул. – Я позову папу!

– Нет! – она прикрикнула, но лишь залилась кашлем. Улиан замер в стороне.

– Все хорошо, – она прошептала и сглотнула соль. – Принеси воды, ладно?

Улиан выпорхнул из комнаты, но его легкая поступь резко сменилась усталыми шагами.

– С кем ты говорила? – Наальд поднялся и утер пот со лба.

– Ты не поверишь! Улиан вернулся! Он здесь, он сейчас придет, и…

– Не говори о нем! – муж рыкнул. – У тебя лихорадка, но пойми, что нашего сына не вернешь! Уже поколение эльфов сменилось, а другое поколение сгинуло! Пора смириться, Туоль! Его нет с нами! Нет!

– Тогда… уйди.

Она закрыла глаза. Конечно, он прав, конечно, ничего не могло измениться.

– Папа!

Но радостный крик Улиана вывел ее из покоя. Ребенок появился в дверях и бросился к нему на шею. Наальд побледнел.

– Это не сон…

– Простите, что убежал! Простите, что потерял молот! Я догнал вора! Я смог, но… чужое колдовство забрало его.

Он оторвался от Наальда и перевел взгляд на Туоль.

– Это… это не страшно, сын. – Наальд неуверенно похлопал мальчишку по спине. – Где ты был?

– Вы не поверите! Я видел драконов. Это были Ульбрах и Ульсвет, точно говорю! За горами еще были волшебники, они что-то сотворили, и я переместился! Представляете? – Его глаза сияли. – Оказался в другом мире! И там… творилось волшебство.

Улиан прокружился и вновь посмотрел на них. Наальд украдкой глянул на Туоль. Она утерла слезы:

– Мы так переживали, Улиан, – она прошептала. – Мы не надеялись увидеть тебя, но ты… совсем не изменился.

– Конечно нет! Вот он я. Видите?

– Сколько времени ты был в том мире? – вдруг Наальд спросил строго.

– Всего денечек, и сразу к вам.

Тихий выдох вырвался из груди Туоль, и Наальд опустил взгляд. Грудь снова сдавил приступ кашля, но она сдержалась. Только не сейчас, не при сыне.

– Мы жили без тебя сто лет, Улиан, – голос Наальда расплывался в ушах, и перед глазами таяли блики. – Все наши соседи и сородичи мертвы. Город захватили люди. Лорд Мириан погиб не ранее, как день назад.

– Как же… как же это? – Улиан помрачнел. – Что произошло?

– Подойди, милый. – Туоль опустила безвольную руку. Слова дались тяжело. – Я так счастлива, что ты жив! Эльфов постигло много несчастий за прошедший век, но ты сильный, мой мальчик, ты справишься. – Он коснулся ее ладони, и она как могла, сжала ее. Глаза стали тяжелые, и голова повалилась на плечо, но Туоль удержалась. – Я верю в тебя, в будущее! Пусть сейчас темно, но я умираю, глядя в ясные глаза, – она вдохнула. – А ты… пой, – и замерла навсегда.

***

Покрылось небо черным днем,

О, Каменный Дракон!

Твой враг еще не побежден,

О, Каменный Дракон.

Четыре знамени горят

В дыхании твоем,

Четыре гордых чужака

Исчезнут без следа.

На крик отчаянья спешит

О, призрачный дракон.

И мир четырежды разбит