– О, милая, наивная Анна… ты всерьез так думаешь?

– Хватит, Тензе! Говори, что знаешь. Уж поверь, с тех пор она убийства не только наблюдала.

– Охотно верю, Ларс. И раз уж и ты здесь, я расскажу вам, как все должно было случиться…

Итак, все помнят славную историю наших отцов – Герциуса и Ризвела. В молодости их разделила женщина, а ее смерть погубила их обоих. Все во имя магии, все ради нее! Наша матушка не смогла пережить магические опыты отца – он упивался непостижимым знанием, бредил новыми силами, и чем могущественнее становился, тем меньше контролировал себя. Мама стала жертвой его дара, и твой отец, Ларс, не смог простить ему ее смерть. Гордость взяла свое – Герциус решил мстить. Вызвал нашего папаню на дуэль, и… ну, дальше вы все сами знаете.

– Ризвел грезил, чтобы у его детей тоже был дар, – вдруг Ларс подхватил рассказ Тензе. – Эта мысль руководила его безумием. Он был готов сделать что угодно, лишь бы нить магии не прерывалась.

– Да, верно, но при его жизни ни у кого из нас дар не открылся. И что же дальше? Дуэль, смерти, разочарованные дети, м-м?

– Все прекрасно это помнят, Тензе. Наш отец хотел смерти не только Герциуса, но и Ларса. А я должна была выполнить его последнюю волю.

Вдруг Анна заговорила очень тихо, как будто ей только и не хватало того, чтобы рассудить прошлое, однако, Тензе продолжал восклицать:

– Отличная версия, Анна, но что скажешь ты, Ларс? Говори, что знаешь! Мне очень любопытно видеть вас обоих, и, насколько я могу судить, ты знаешь гораздо больше, нежели моя недогадливая сестренка…

– О чем он говорит?

– Сейчас это неважно, Анна. Все случилось не так, как должно.

– Это верно. И кто из вас двоих ответственен за последствия?

– Ты не понимаешь, Тензе. – Ларс вздохнул и теперь смотрел только в глаза мага. – Анна уже убивала меня…

Тензе прокашлялся:

– Ай, да послушная девочка Анна… вот только, почему?? – Теперь он тоже повернулся к Ларсу, и в глазах его плясали неподдельные огоньки злости. Но Анна лишь высвободила руку и повернулась к мужчине:

– Что значит – почему?

Ларс украдкой глянул на Анну, но не успел сказать и слова. Вместо него Тензе продолжал свою пылкую речь:

– Ты еще не поняла? Ты должна была умереть тогда, не он! Для этого отец отправлял тебя по следам Ларса, в надежде, что ты найдешь посох Истинного мага! А Ларс все прекрасно знал, поняла? Но когда бы ты коснулась посоха, то не смогла бы выжить, потому что лишь в руках истинного мага он раскрывает свою силу. Отец был уверен, что не погибнет на дуэли, но знал и славного Герциуса. Хоть он уже хромал на одну ногу и потерял былую форму, но слыл отменным воином. Поэтому Ризвел придумал уловку: смерть одного тянет смерть второго. И передал это проклятие по наследству. После смерти мага дар получает старший из его детей, так? Но дар передается по мужской линии, так? Он хотел сохранить меня, а тебя отправить за посохом. А после твоей смерти я бы обрел силу.

– Что это за посох? Отец не давал наставлений что-то искать! Да я и не хотела ему подчиняться!

– Ха! Это уже другой вопрос, сестренка! И папаша знал, что ты не подчинишься. Но знал, что рядом с тобой есть один любознательный мальчишка…

– Ларс… был уловкой, чтобы вывести меня к посоху… кажется, я понимаю.

– Анна очень плавно повернулась к мужчине и теперь не сводила с него глаз. – Ты знал?

Что-то незнакомое до сих пор промелькнуло в глазах воина, но все же он опустил взгляд. Анна ждала ответа, Тензе тоже замер в стороне, и спустя еще мгновение Ларс подобрал слова:

– Мне было известно о посохе, это правда. Ризвел приходил к нам в дом накануне дуэли, он утверждал, что он – Великий Маг, и ему нужен лишь этот посох, чтобы предотвратить новый Раскол. Его смерть сместила бы равновесие, что он посланник магии, и что есть еще трое… Какие-то безумства, не более того. Мой отец пытался его вразумить, но тщетно. Я сам вызвался найти посох, чтобы прекратить эту бессмысленную перепалку. Ризвел успокоился, но на следующий день на дуэли он подставил нас всех.

Анна встала:

– И все же ты всерьез ушел…

– А я обрел силу! – В руках Тензе появился магический шар. – Так, может быть, поставим уже точку в этой затянувшейся истории?

Анна не глянула на брата, но Ларс достал меч:

– Ты не посмеешь тронуть ее.

– О, Ларс, с таким защитником, как ты, нет, конечно! – Он направил шар на Ларса, но тот вдруг распался на тысячи мерцающих искорок.

Ларс вздохнул, одним движением руки собирая осколки в кулак:

– Дурак ты, Тензе…

Тот опешил:

– Ты? Откуда это? Что за магия?

– Маленький фокус служителей Серебряного Ордена, не более того.

– Мирсул? – Тензе оскалился. – Значит, ты был там! Ты нашел посох?

– Если захотите меня убить, я буду рядом, – Анна проговорила безразлично и покинула комнату.

* * *

Все было неправильно. Всю жизнь, с самого первого шага за порогом дома, она гналась за ложной целью. Еще десять лет назад все решилось другими, и она поддалась влиянию этой лжи. Она стала той, кем никогда не должна была становиться. Такой ее хотели видеть другие. Но ее кукловоды ошиблись.

Порвались нити управления, и она сама избрала свой путь. Но разве она хотела? Разве желала взять меч в руки и идти крушить головы врагам? Нет. Враги появились сами.

Черный Орел и Вилорм во главе вдруг стали самой главной целью, но они сами встали на ее пути, а Ларс? Никакой завет отца не убедил бы ее пойти против него, даже на смертном одре, но Ларс решил иначе. Он ушел, отвернувшись от нее, оставил одну на распутье, и, чтобы выжить, Анна начала бороться.

Так было до сегодняшнего дня, а теперь… как будто все стало зря: ее цели, ее война, ее жизнь, – не имели ни грамма ничтожного веса.

Девушка осмотрелась. В ее комнате были книги, но раньше Анна не умела читать. Она жила здесь все детство, этот дом наверняка до сих пор помнил ее слезы и боль от побоев отца и его хмельных загулов. Но главным дурманом для него была магия – знание, сгубившее кроме его собственной, судьбы многих.

Все десять лет, что она пыталась выжить, пыталась найти компромисс между его волей и своим собственным желанием, он лишь хотел избавиться от нее, как от преграды. Даже после смерти.

Все ради Тензе. Ради его дара. Ради магии.

Анна прошла вдоль стены: она дома. Ничего не изменилось, только звуки с улицы пропали, а вместо зелени листвы за окном – прах. А внутри оставались кусочки ее прошлого.

И она не могла их видеть. Неуверенно опустившись на край кровати, девушка закрыла глаза. Усталость. Только она заставляла прятаться, забыть о присутствии Тензе, забыть о том, что здесь прошлое. Вот только прошлое вдруг стало истиной, оно всегда обитало в этом доме, но ее не было. Она ничего не знала. Все десять лет она была слепа, гналась за выдуманной правдой, сражалась за чужие ценности, так и не найдя свой путь. Отец виновен в этом? Ларс? Вряд ли…

Неуемная дрожь вновь подбиралась к телу, и, забравшись на кровать с ногами, девушка обхватила колени. Когда-то они прятались здесь от взрослых. В тайне ото всех они с Ларсом соорудили подпол, а за ним – дверь на улицу, а оттуда можно было бежать хоть куда, и сейчас хотелось сделать то же.

Ларс все знал. Все эти годы он шел против последней воли Герциуса, и в том, что он оставил ее, заключалась его честность перед собой, перед ней, перед своими действиями. Тогда он избрал свой путь и в одночасье стал заклятым врагом на всю оставшуюся жизнь. И оттого Анна не могла оправдать его, не могла рассудить его мотивы, почему он молчал? Почему до сих пор они сражались по разные стороны?

Совершенно ясно, что отец не мог быть прав, он был сумасшедшим – магом, которого никто не воспринимал всерьез. Над ним смеялись, его не боялись и не уважали, но он наплевал на чужие мнения. Он всю жизнь искал Истину, которая завела его в могилу и сгубила жизнь его детям. Но тогда… разве можно было разгадать его замыслы? Вряд ли Тензе был счастлив. Он остался один, наедине со своим даром и, наверное, день за днем сходил с ума, повторяя участь отца. Но он не вызывал жалости. Это был его выбор, и он в ответе за все, что с ним происходит, прежде всего, перед самим собой.

Из соседней комнаты доносились голоса. Ларс сумел разговорить Тензе – кто бы сомневался, – но Анне не было дела, о чем они вели беседу. Боялась ли она Ларса? Да, поначалу. А сейчас? Он спас ее, вместе они прошли через горы, с ним она вновь оказалась дома. И все это после того, как однажды она копьем пронзила его сердце.

Не теряя больше времени на раздумья, девушка поднялась – она не собиралась здесь оставаться. Она еще раз обошла комнату и остановилась в дальнем углу. Под ногой скрипнула половица. Все, как прежде – стальное кольцо на полу открывало люк в погреб.

Она должна уйти без лишних вопросов и бессмысленных пересечений с братом и Ларсом. Они потолкуют, обсудят жизнь, былое; возможно, похлопают друг друга по плечу, потягивая хмельное пиво. Она не должна остаться.

Анна потянула за кольцо. На удивление, люк открылся очень легко, словно еще вчера через него она убегала из дома.

В погребе пахло сыростью, но противного крысиного писка не слышалось – все-таки от пожара порядком досталось и вредителям. Тесный угол пустовал, и Анна сразу направилась к проходу. Уже смеркалось, в погребе и вовсе сгустилась тьма, но девушка перемещалась на ощупь. Воспоминания встрепенулись в родном доме, но остаться здесь на ночь означало принять прошлое и продолжить жить сначала.

Сегодня все изменилось. Перед ней возникла другая правда, и чтобы смириться с ней, сколько дорог предстоит пройти снова? Анна толкнула низкую дверку и шагнула в мертвые сумерки.

***

В зале переговоров огни на стенах горели ярче обычного. В самом центре стола языки пламени свечей вытянулись по струнке. Даже грубые голоса мужчин вокруг не вызывали трепетного движения. Разговор шел о дальнейшем развитии замка.

После присвоения власти Грезором Белый Ястреб опустел. В его стенах гулял ветер, а по коридорам редко проходил заплутавший житель. Основная часть обитателей замка сосредотачивалась теперь в подземельях – сырых темницах и пыточных камерах. Новый правитель не доверял никому: служители Изабеллы до сих пор были верны прежней королеве, бывшие же подданные Черного Орла считались захватчиками. В целях безопасности своей и немногочисленных приближенных новый правитель распорядился заключить всех предположительно неверных под стражу.

Перед ним сейчас находились лишь Ланез и Демьян – молодые советчики в части магической и военной подготовки.

– Что ж, Ланез, могу не спрашивать об успехах? Ты вновь повторишь мои догадки о магических промахах?

– Милорд, прошу простить, но… здесь не выходит колдовать. Я даже радугу создать не могу. – Парень побледнел, широкими глазами устремившись в надменное лицо правителя.

– Заметь, Ланез, ты единственный из армии Черного Орла, кому я миловал свободу. Я думал, это стоит ценить, – голос Грезора стал безразличным, мужчина зевнул.

– Я стараюсь, каждый день стараюсь, милорд. Но все попытки тщетны. Мне нужен хотя бы малейший магический предмет. У Диара были такие.

– Никаких предметов! Мне казалось, ты прекрасно видел, что с ним сотворили твои «предметы»! Нужно лучше стараться, мой милый, и тогда все получится.

– Я понял, милорд. – Ланез потупил взгляд, голос его стал почти не слышим.

– Что ж, Демьян, а что насчет тебя? Вопросы экономики совсем отвлекли меня от моей страсти, так поведай, что у нас с военной подготовкой?

– Милорд, у нас дисциплинированная армия, это верно. Еще не наступил тот день, чтобы ваша верная закалка не оправдывала себя в строю.

– Отлично, Демьян, отлично! – Грезор не смог сдержать ухмылки. – Восстановление замка продвигается?

– Нас очень мало, милорд. Мы начинаем заниматься восстановлением с первыми лучами солнца, с полудня тренируемся, на закате часть людей уходит в разведку, часть остается на ночное дежурство на стенах и у ворот. С утра мы меняем посты. – Грезор нахмурился, и в ответ на его молчание юноша заключил: – Воины измотаны, милорд. Нам нужны новые силы…

Грезор звучно выдохнул. Он сдвинул брови и опустил взгляд, словно не замечая присутствия подопечных. Молодые люди перекинулись обреченными взглядами и застыли в ожидании ответа правителя.

– Что уж говорить о дипломатии, да? – он рыкнул. – Что уж грезить нам об альянсах, когда внутри порядок навести не можем?

– Милорд, – пискнул Ланез, но Грезор не дал ему сказать:

– Что уж говорить об остальных предателях и бесчестных налетчиках, когда даже преданные люди не в силах оправдать моих надежд?

– Милорд… – Демьян поднялся, и Ланез побледнел еще сильнее. Но тот подошел к господину, опустился на колени прямо перед ним и, склонив голову, начал свою тихую речь. – Милорд, я понимаю вашу обеспокоенность, но все же… прошу выслушать. Нам нужна свежая кровь в ряды, и, возможно, стоит освободить часть заключенных. Я даже не думаю о Черном Орле, но люди, служившие королеве, были ей преданы…

– И как ты смеешь, Демьян? – Грезор не поскупился отвесить приличную оплеуху военному советнику. – Они предали нас в первую очередь! Они обманывали нас, манили наших родных неведомыми странами и чудесами неземными, и теперь что? Они лишили нас семей, Демьян! И поэтому мы лишили замок лживой королевы! – Грезор поднялся и теперь скалой возвышался над юношей. – И как ты можешь закрывать глаза на такое? Насколько я знаю, твою семью постигла та же участь…

– Я знаю, милорд. – Демьян схватился за пылающую щеку, но продолжал стоять на своем. – Но сейчас тяжелые времена для замка, и…

– Я понял, – вдруг Грезор легко отмахнулся. – Займи свое место, Демьян. Твои слова не лишены смысла, я признаю, но… это риск для нас! Наши силы слабы, нас мало, чтобы бороться еще и внутри замка. Однако, – он зашагал по залу, – я готов дать шанс пленным воинам Черного Орла, почему нет?

Он ускорил шаг и стал мерить комнату зигзагами. Молодые советники вновь переглянулись, Ланез кивнул Демьяну в знак одобрения, но тот лишь закусил губу и покачал головой – не к тому выводу, вероятно, должен был прийти Грезор, и Ланез лишь пожал плечами.

– Ланез! – Грезор встал напротив мага. – Среди заключенных из твоего замка могут быть маги?

– Они умерли, милорд. – Парень так и не решался взглянуть ему в глаза. – Диар, кроме своей жизни, унес в могилы жизни еще двоих учеников. Но у заключенных могут быть артефакты, и если бы вы позволили…

– Я еще ничего не позволил, глупый ты мальчишка! Я приму решение и оповещу вас обоих, как только буду готов. А сейчас… прошу всех вон!

Два советника, как один, вскочили со своих мест, но, несмотря на заметную бледность и учащающуюся дрожь в теле, к выходу не спешили.

– Что-то еще, господа? – Грезор не скрывал гнева. Последнее слово, будто вынырнуло из самых глубин его злости.

– Д-да, милорд… простите, милорд. – Теперь Ланез опустился на колени. – Сегодня мы получили вот это. – Он достал из-за пазухи свиток и протянул господину. На пергаменте виднелась зеленая печать, но теперь она была сломана. Послание уже вскрывалось, и Грезор, неумело скрывая подступающую панику, скрестил руки на груди:

– Что это, Ланез?

– Милорд, это послание из Наллароса. Они ждут оплаты дани от нас. Уже дважды Изабелла игнорировала их требования, и теперь они просят настойчиво…

С лица Грезора пропала всякая тень ухмылки, и он почти прошептал:

– А иначе… что?

Ланез позволил себе подняться и прямо посмотреть на господина:

– Милорд, а иначе… война.

* * *

Вместе с ночью на деревню опустились причудливые тени. Где-то на далеких улицах виднелись одинокие огни, но в их свете потоки пепла казались мерцающими звездами. Такими близкими и такими лживыми звездами.

Анна нашлась возле Ивы. Обнаружив открытый люк в подвале дома, Ларс долго не думал: несмотря на тьму и отсутствие улиц как таковых, ноги сами вывели его к этому месту. К их месту.

Ива росла на самой окраине, почти на границе с лесом, и в былое время именно она стала спасением для двух потерянных душ. Как ни странно, но пожар пощадил ее. Даже сейчас, в позднюю осеннюю пору, ее листва, насколько мог видеть Ларс, еще не окрасилась в желтый.

Здесь до сих пор был колодец, а рядом – простенькая скамейка, безмолвно охранявшая прошлое обоих, но Анна опустилась на землю. Она наклонилась спиной на широкий ствол, закрыла глаза и казалась неподвижной. Ларс опустился рядом.

– Почему ты не сказал мне? – она промолвила сразу, но не повернула головы.

– Боже… Анна, только не думай об этом сейчас, – он выдохнул. Над ними в воздухе плыла белая пелена пепла. Она растворялась во тьме ночи, скрывая небо, и казалось, что они накрыты одеялом. Что теперь, наконец, они были в безопасности. – Все, что происходило тогда, все наши решения… тогда они казались верными, но мы не знали замыслы родителей. Мы не узнаем до конца, что произошло на самом деле, но и сейчас не время рассуждать прошлое наших отцов.

– Мы вернулись сюда, Ларс! И если я имею право говорить об этом, то это самое подходящее место!

– Я понимаю. – Он опустил голову, но она продолжала восклицать:

– Я должна быть мертва, понимаешь? Я никогда не должна была становиться воином, не убивать и не бороться за жизнь! Я должна была найти какую-то магическую палку и умереть! И всем от этого было бы лучше! – Она посмотрела на Ларса. – И только из-за тебя я живая, только из-за тебя ты враг мне, только из-за тебя я не верю тебе! Как это сложно, проклятье!

Теперь она не сводила с него глаз, будто ожидая ответа. А он… впервые видел в ней отчаяние. Она растерялась, вероятно, потерпела главное поражение в жизни, и не знала, что теперь правда. Она могла и вовсе не говорить с ним, она могла уйти и больше уже никогда не встретиться ему на пути, но осталась, и, значит, он не вправе подвести ее доверие.

– Пусть так. Я покинул тебя и всю жизнь корил себя за трусость, но сейчас вдруг понял, что это было самым правильным решением. Покинув тебя, я спас тебе жизнь.