А что повлияло, так это наличие самих стенок, потому как уже в следующее мгновение основание шипов на лианах набухло, и с кислотными брызгами длинные спицы градом осыпались на цель. И если бы не ледяные стены, то трех оставшихся дисков Орловского не хватило бы даже на часть залпа. Иглы, едва ли не насквозь пробивая преграду, застряли в ледяных стенах.

Ардан с опаской посмотрел на не добравшиеся до внутреннего пространства костяные навершия. Доля секунды – и лунки наполнились струящимся из игл кислотным туманом, под действием которого лед начал шипеть и испаряться.

– Ahgrat, – процедил Ард, и следующий удар посоха заставил ледяные стены загудеть от ползущих по ним трещин. Ардан так и не придумал, как привязать рекурсию пластичности пространства к «Ледяной Тюрьме», которая стояла сейчас вокруг него, так что вместо того чтобы в разные стороны разлетелось пять массивных ледяных блоков, по улице веером пронеслись десятки крупных осколков.

Они насквозь пробивали ветхие деревянные стены, увязали в раскрошенной, редкой кирпичной кладке, вспарывали землю и разбрасывали в разные стороны гравий. А химеры… те даже не обратили внимания на произошедшее. Когда им ломало кости, когда самке раздробило позвоночник, а самцу рассекло живот, вывалив наружу мешанину разномастных внутренностей, они даже не пискнули. А раны затянулись лишь парой секунд позже.

Ардан уже замахнулся посохом, чтобы создать вокруг себя поле «Ледяных Цветов», которое помогло бы выиграть немного времени, как рядом прозвучал выстрел. Ночной сумрак осветила неестественно яркая для обычного патрона вспышка. А следом за этой вспышкой пространство прочертил алый луч, нашедший свою цель аккурат в том месте, где у псовых находится сердце.

Самка химеры зарычала булькающим хлюпаньем и стремительно, разбрасывая вокруг гной из грудей и кровь из простреленной грудины, одним прыжком вернулась к своему самцу. Она слегка прихрамывала и поскуливала побитой собакой, а ее спутник старательно зализывал кровавую рану, которая на этот раз затягивалась куда медленней обычного.

– Что случилось со словами о том, что вы не можете помочь? – не оборачиваясь и не сводя взгляда с цели, спросил Ардан.

Рядом щелкнула знакомая зажигалка, и воздух наполнился не менее знакомым запахом сигарет. Учитывая давящую на грудь гнилостную вонь, Ард был даже рад сигаретам Милара.

– Господин маг, мы вообще-то можем обидеться и пойти дальше собирать в склянки то, что осталось от мозгов Гостомора, – Милар одной рукой держал зажженную сигарету, а другой – саблю. – А теперь, будьте добры, дайте нашим оперативникам сделать свою работу.

– С превеликим удовольствием, – искренне ответил Ардан и шагнул назад.

Его не нужно было упрашивать, чтобы как можно дальше оказаться от химер, регенерирующих быстрее, чем Ард был способен перезарядить накопители, коих у него почти не осталось. А ночь только начиналась…

Вперед вышли Урский с Эрнсоном.

– Милые собачки, – прокашлялся Дин. – Как думаете, они на сухом корме или на влажном? Ну, знаете, говорят, сейчас популярно покупать специальный корм для собак. У меня Пламена просто хочет завести сторожевую и…

– Дин.

– Что, Александр?

– Заткнись, – прорычал Урский.

– Ну вот ты опять!

Их, кажется, совершенно не заботило то, что химеры зализывали свои раны. А может, они действительно дожидались, когда твари придут в порядок, чтобы увидеть, на что способно творение Пауков и Кукловодов. Ардан что-то такое читал в инструкции для оперативников Черного Дома, но уже не помнил – лишняя информация, в которой он не нуждался.

Урский, оставляя за собой шлейф из гравия, буквально пролетел над землей. Ард все еще мог уследить за движением его ног, но сомневался, что сможет побежать так же быстро где-то, кроме родной Алькады. Александр, казалось, почти не касался земли.

Причем прямо на ходу он с двух рук давил на спусковые крючки. Выстрел за выстрелом, вместе с серебристыми всполохами странного пороха вылетали из револьверов не менее странные пули. Калибра куда больше, чем могли выдержать запястья и плечи простого человека.

Химеры зашипели, с их спин срывались все новые и новые облака спор, в которых пули, несмотря на свою «странность», исчезали быстрее, чем достигали цели. Лишь какие-то осколки металла секли тела тварей, но Урского это все, казалось, не заботило.

Сопровождая бег выстрелами, он оказался аккурат между тварями. Самку он откинул ударом ноги, в то время как самцу по спине пришелся удар его кастетов. Ардан мог поклясться, что увидел, как под животом твари на земле расходятся круги пыли, как если бы Урский смог ударом создать такое давление, что оно прошло насквозь и встревожило воздушные потоки.

Самка завыла, и из ее тела вырвалось облако кислоты, которая лишь каплями стекла по плащу, подставленному под удар. Самец же уже опустил колени к земле, чтобы отпружинить в очередной атаке. У него этого так и не получилось. Блеснули метательные ножи Эрнсона. Каждый из них вонзился аккурат перед мордой монстра. Вспыхнули печати на деревянных рукоятях, а следом за ними ножи засияли яркими вспышками молний, сплетающихся в очертания рыболовной сети.

В итоге вместо того, чтобы прыгнуть на Урского, самец, обжигая руки и тело об искрящуюся сеть, отбежал в сторону. Эрнсон же не хуже самой химеры с разбегу сиганул в воздух и еще в полете выбросил вперед очередные два ножа. На этот раз печати на рукоятях вспыхнули прямо в воздухе, и вокруг самца заклубился серый непроглядный дым. А Дин, оттолкнувшись от оплавленного фонарного столба, чем изменил направление, избежал выстреливших в него костяных игл (будто заранее знал, что в него что-то прилетит) и метнул в дым последний клинок. Тот, только коснувшись лезвием границы дымовой завесы, мгновенно вспыхнул ярким пламенем, и следом улицу сотряс оглушительный взрыв.

– А что насчет премии за поимку?! – выкрикнул Милар, который с абсолютным спокойствием наблюдал за происходящим.

– Лучше уж… премия за… ликвидацию… – рычал Урский, прерываясь на то, чтобы совершить очередной удар.

Он двигался быстро, очень быстро, но химера оказывалась быстрее. Раз за разом она успевала увернуться от его кастетов, надетых поверх защитных перчаток, и плюнуть в ответ кислотой, от которой Урский прятался в плаще. Выставлял его на манер крыла или щита, а затем, отбрасывая край в сторону, снова переходил в атаку.

Эрнсон же, приземлившись спиной к спине со своим напарником, выхватил боевые ножи. Левый он взял обратным хватом, а правый – прямым.

Оба – и Дин и Александр – действовали слаженно, быстро и четко. Как если бы читали мысли друг друга. Ардан не видел такого ни в отряде Йонатана, ни где бы то ни было еще. Хотя, если подумать, то кроме сумбурной схватки с Лорловой, он вообще прежде не видел работу оперативников.

Эрнсон и Урский прижались друг к другу лопатками, а затем, используя товарища как точку опоры, рванули в разные стороны. Урский, ныряя вниз, обманул самку, прыгнувшую вверх. С силой выставив правую ногу, буквально по щиколотку закапывая ту в податливую землю, Урский остановил свой бег и, прежде чем самка среагировала, ударил апперкотом снизу вверх.

Спящие Духи… Арди помнил силу Гуты, и Урскому явно было далеко до Духа Хранителя, но то, как вокруг кулака Александра задрожал воздух (как над костром), говорило о многом. Одним-единственным ударом он начисто снес голову твари, оторвав ту от шеи. А вторым, перемещаясь вправо, он заставил тело монстра согнуться вдоль его предплечья, после чего с громким хлопком отлететь в соседнюю стену. Туша врезалась в кирпич и свалилась на землю, оставшись неподвижно лежать на гравии.

Сам Урский тяжело дышал, а Арди казалось, а может и нет, что на его лысой голове шевелятся узоры татуировок.

Эрнсон же двигался лишь немногим медленнее, но куда плавнее и изящнее. Будто стебель травы, лишенный костей, ведомый в танце порывами ветра, Дин описал два изящных круга вокруг самца, пытающегося дотянуться до следопыта клыками и костяными пальцами. Но каждый раз ему не хватало всего пары миллиметров, чтобы задеть хотя бы край плаща оперативника Черного Дома, а вот Дин такой проблемой отнюдь не страдал. Его ножи даже не сверкали, а скорее вибрировали крыльями настырного комара. И каждая такая вибрация, каждый выпад и взмах, неизменно заканчивались глубокой полосой пореза или окровавленным отверстием на теле твари. Наконец, очередной взмах клинка пришелся аккурат между позвонков монстра. Потеряв контроль над телом, тот свалился, но страдал недолго – следующим же мгновением нож погрузился в его череп по самую гарду. Тварь дернулась и застыла.

– Сколько? – в своей немногословной манере, тяжело дыша и вытирая лоб, спросил Урский.

Что бы ни делали с его телом татуировки, одаривая владельца далеко не человеческими физическими способностями, они явно забирали не менее щедрую плату.

Эрнсон же, с хрипом отойдя в сторону, дрожащей рукой вырвал клинок из головы твари. Он обливался ничуть не менее крупными градинами пота.

– Эксов… девять… на каждого… – Голос Дина вырывался из горла со свистом и мокротой. – Или больше, если… в них что-нибудь… найдут… полезное.

Все же, как бы умелы и сильны ни были оперативники их отдела, они все еще оставались людьми. Не мутантами, как Йонатан Корносский, и не полукровками Первородных, как Ард. И именно потому он проникся к ним даже еще большим уважением, чем прежде.

Одно дело бросаться в горнило битвы, когда ты способен выдержать его жар без особой для себя угрозы, и совсем другое, когда каждая твоя даже самая незначительная ошибка может стать последней.

– Детишки, идите сюда, у папочки есть для вас полезные напитки, – Милар, придерживая сигарету губами, затряс двумя колбочками с алхимическими микстурами.

Урский посмотрел на него с явным неодобрением, а Эрнсон, почесав затылок (совсем как Арди), молча направился к своему начальнику.

– Я бы тебя ударил, – цедил Урский, выглядящий мрачнее улицы, которую они вчетвером сейчас разгромили. – Но я слишком устал.

– А если бы не устал, я бы так и не шутил, – отмахнулся Милар.

Урский с Эрнсоном уже почти к ним подошли, как раздался утробный рык. Голова самки химеры выстрелила в сторону ее тела кровяными жгутами и попросту притянулась к шее, оставив в месте отрыва рваный белесый шрам. В то время как у самца рана и вовсе затянулась, а сам он, мотнув башкой, и стал источником рыка.

Повинуясь утробному звуку, прежде чем уставшие Александр с Дином успели среагировать, те отвратительные цветы из плоти и бьющихся сердец, что выросли в начале драки, зацвели. Их бутоны лопнули, и в небо поднялось не просто облако, а целое озеро летучей кислоты.

Ардан тут же ударил посохом о землю, и очередной порыв ветра унес кислоту в сторону, но химерам было плевать. Они уже стояли на ногах, облизывались и гулко рычали.

– Какой томный вечер, – со злобой процедил Милар.

Урский с Эрнсоном опрокинули в глотки содержимое колб и развернулись лицом к настойчивым и крайне живучим химерам. Те больше не торопились лезть в лобовую атаку и, разделившись, обходили свою добычу с разных сторон. Совсем как стайные хищники.

– Есть какие-нибудь идеи? – спросил Урский, выставивший перед собой сжатые кулаки с кастетами.

– Только молитвы, – ответил Эрнсон, вставший с ним рядом.

– Господин маг? – протянул Милар, выкидывая сигарету и доставая револьвер.

– Может, помогла бы огненная стихия, чтобы полностью выжечь их тела, – Ардан замкнул их круг. Спинами вовнутрь, грудь вперед – чтобы никого не атаковали сзади. – Но у меня нет ни одной подходящей печати.

Милар едва не поперхнулся.

– Ты сейчас серьезно?! Чем ты, Вечные Ангелы, занимался там с Аверским?!

– А у меня что, сорок часов в сутках теперь?! – не сдержался Ардан и ответил криком на крик.

– Так, спокойней, – рычал Урский. – Давайте сперва не станем фатийцами, а уже потом…

Что именно им следует сделать потом, никто так и не понял. Слева и справа от них пронеслись… нет, вовсе не химеры. А потоки ревущего, жадного пламени. Оно превращало гравий в жидкие капли шипящей лавы. Буквально заставляло исчезнуть в своих грохочущих недрах фонарные столбы. Пламя явно старательно избегало прикосновений к хижинам и домам, но даже одного его жара было достаточно, чтобы местами заметались небольшие отсветы пожаров.

А небо… небо, и без того светлое в летние сумерки Метрополии, внезапно раскрасилось цветами золотого рассвета. Когда пламя стихло, Ардан увидел идущий по улице силуэт. Среднего роста, с длинными седыми волосами, стянутыми на затылке в конский хвост. Одетый в простой костюм, в высоких сапогах и том же синем плаще, что и они вчетвером. Разве что левый рукав был зашит в культю на уроне локтя. В правой же руке Мшистый, маг Розовой Звезды, – пятой Звезды, что отнюдь не делало его слабее некоторых Гранд Магистров Черной, шестой Звезды, – держал поднятый над головой посох.

Из сплава Эрталайн, он, если не приглядываться, внешне чем-то напоминал деревянный, резной. Хотя, если вспомнить, то в поезде у Мшистого был совсем другой посох, но кто сказал, что у мага может быть только один. Насколько помнил Ардан, в лаборатории у Аверского, в сейфе, тоже хранилось несколько посохов.

Что куда больше интересовало Арда, так это сама печать. Над навершием посоха Мшистого, в клубах черного дыма и оранжевого пламени, застыла клыкастая обезьянья морда. Созданная из этого самого огня, она скалила клыки в безумной улыбке и сияла красными глазами-углями.

Химеры, по которым пришелся основной удар, едва держались на ногах. Их кости и плоть пытались регенерировать, но тщетно. Раз за разом они лишь осыпались черным трескающимся пеплом.

Мшистый же подошел вплотную к Милару и коротко спросил:

– Только их или весь квартал?

И почему-то Ардан нисколько не сомневался, что Мшистому хватит не только Звездных сил, чтобы разом выжечь весь квартал Ночников, но еще и моральных. Главный цепной пес Черного Дома даже капли сна не потеряет, если уничтожит всех, кто сейчас прятался по своим лачугам в надежде пережить молодую ночь.

– Только химер.

– Точно? – переспросил маг. – Мне эта штука, – он кивнул на огненную обезьянью голову, – в желтый накопитель обошлась, а Дагдаг уже давно посадил меня на диету.

Мшистый выглядел и говорил настолько спокойно, будто не находился посреди квартала, заполненного опаснейшими тварями. И речь сейчас шла не только о химерах.

– Да иди ты в задницу, Мшистый, – не сдержался Милар. – Нам еще в Предместья ехать. И вообще – где твои подчиненные?

– Оставил на въезде, – пожал плечами Мшистый и слегка качнул посохом. – Тут работы-то нет особо никакой.

Из обезьяньей пасти потянулось огненное марево. Клубясь и пенясь гарью, закручивающимися волнами оно пронеслось по улице, даже не сметая, а пожирая все на своем пути. Не осталось ни фонарей, ни гальки, ни редких лавочек; исчезли осколки разбитого кирпича и обломки досок, даже песок под испарившейся лавой обернулся грязным серым стеклом.

От химер тоже не осталось и следа. Когда пламя рассеялось, то все, что свидетельствовало о прошедшей схватке – это черные пятна их силуэтов, украсившие стену кирпичной лачуги. Видимо, они все же попытались сбежать, но не успели.

Ардан же… он смотрел на никуда не девшуюся обезьянью морду, только что дважды затопившую улицу огненными потоками. Вряд ли на такое было способно Синее заклинание, да и Желтое тоже. Скорее всего, Мшистый зачерпнул один или два луча Розовой Звезды, чтобы сотворить это… это… нечто.

– Жаль, конечно, но что поделать, – Мшистый опустил посох на землю, и огненная обезьянья пасть рассеялась едкой дымкой. – Пойдемте, чего стоять зря.

И в прежней, отрешенной, манере цепной пес Черного Дома развернулся и направился в сторону границы квартала Ночников.

– Вот тебе и премия, Александр, – проворчал побредший следом Эрнсон.

– Дин, – глухо позвал Урский.

– Что? Заткнуться? Да-да, я знаю. Дин, заткнись. Дин, замолчи… поскорее бы домой к Пламеночке. Она сегодня обещала приготовить утку по-каргаамски. Знаешь как вкусно? А, знаешь, был же у нас в гостях, когда ее готовили, и…

– У тебя волосы горят.

– Демоны!

Дин похлопал по макушке, а затем задышал на руки. Милар с Ардом переглянулись, синхронно покачали головами и побрели за оперативниками.

Арди тоже был бы не против вернуться домой к Тесс, но впереди их ждало поместье древнего вампира (что не сильно радовало), с которым нельзя медлить, ибо вскоре, если не уже, Кукловоды узнают, что в их плане появилась прореха.