ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

Настоящее произведение является художественным вымыслом. Персонажи, события и сюжетные обстоятельства вымышлены. Названия реальных городов, учреждений, компаний, брендов и иных объектов могут использоваться исключительно в художественном контексте. Любые совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, а также с фактическими событиями и обстоятельствами случайны и непреднамеренны.

Произведение затрагивает сложные и социально чувствительные темы. В тексте присутствуют откровенные сексуальные сцены, нецензурная лексика, психологические манипуляции, нарушение личных границ, токсичные отношения, физическое и эмоциональное насилие, дискриминационные высказывания, употребление наркотических и психоактивных веществ, зависимости и саморазрушительное поведение. Также встречаются упоминания сексуальных домогательств и насилия в отношении несовершеннолетнего. Некоторые эпизоды могут вызвать у читателя сильную эмоциональную реакцию.

Все персонажи, включая их взгляды, высказывания и поступки, являются частью художественного повествования. Наличие в тексте сцен насилия, жестокости, дискриминации, употребления запрещённых веществ или иных социально опасных форм поведения не означает их одобрения, оправдания или пропаганды.

Произведение не направлено на формирование положительного отношения к насилию, злоупотреблениям, наркотическим средствам, саморазрушительным практикам или иным формам поведения, запрещённым либо ограниченным действующим законодательством Российской Федерации.

Автор осуждает любые формы насилия, эксплуатации и злоупотребления доверием. При возникновении психологических или эмоциональных трудностей, а также проблем, связанных с зависимостью, следует обращаться за квалифицированной медицинской или психологической помощью.

ГЛАВА 1

Sam Tinnesz feat. Yacht Money — Play With Fire

«Безнравственность — это всего лишь другое название для страха».

Ник равнодушно посмотрел на блондинку, чья голова мерно двигалась между его ног. Потом снова бросил взгляд на часы, желая только одного: чтобы она поскорее закончила. Он был возбуждён едва наполовину, но Беверли, похоже, не замечала, что происходящее увлекает её куда больше, чем его.

Именно поэтому Ник терпеть не мог светских девиц. Каждая из них считала: если достаточно хорошо ему отсосать, он тут же наденет ей на палец кольцо и откроет доступ к миллиардам Харрингтонов.

Правда, этот минет был отвратительным.

Ник предпочитал женщин опытных и не настолько отчаянно жаждущих заполучить его. Сюда его привели скука и репутация Беверли — в обществе младшую дочь Томпсонов называли ледяной принцессой.

Похоже, слухи сильно преувеличивали.

Он закрыл глаза и представил горячую рыжую, с которой провёл прошлую неделю. Она слишком много болтала, зато управлялась с его членом как дорогая профессионалка. Воспоминание о её мягких губах наконец помогло ему возбудиться сильнее.

Именно на нём Ник и сосредоточился, пока не почувствовал знакомое напряжение в паху.

С тихим стоном он кончил. Беверли подавилась, но не отстранилась. Когда всё закончилось, Ник оттолкнул её. Провести рядом с ней ещё хотя бы секунду казалось невыносимым.

Он поднялся, убрал член в брюки и застегнул молнию.

— Эй, ты куда? — Беверли поспешно встала на ноги.

— У меня дела.

Ник взял пиджак и вышел из спальни.

Босые ступни Беверли зашлёпали по мраморному полу следом за ним.

— Подожди. Я думала, ты останешься.

Ник сжал пальцами переносицу и тяжело вздохнул. Почему они всегда пытались усложнить то, что с самого начала было предельно ясно?

— Я не говорил, что останусь на ночь.

— То есть ты заставил меня сделать тебе минет — и это всё? — Беверли обогнала его и встала на пути. — А ответить тем же ты не собираешься? Я не какая-нибудь дешёвая шлюха. Ты вообще знаешь, кто мой отец?

Она упёрла руки в бока и гордо вскинула подбородок.

Уголок рта Ника дёрнулся в усмешке. Эти слова он слышал уже миллион раз.

Он развернулся к ней и медленно пошёл вперёд, не сводя с неё глаз.

Беверли отступила. Её глаза расширились.

Остатки терпения исчезли. Ник больше не собирался изображать вежливость.

— Да. Я прекрасно знаю, кто он. Рональд Томпсон из тех самых бостонских Томпсонов. Старший сын в семье, у него есть младшие брат и сестра. Оба занимают декоративные должности в семейной компании. Твой отец возглавляет «Ти-Экс-Эм Энтерпрайзис», его состояние оценивается примерно в пятьдесят миллионов долларов — плюс-минус несколько миллионов. Сейчас он женат в третий раз, и нынешняя жена ещё моложе предыдущей. Но, как и первые две, она всего лишь прикрытие для его давнего любовника Рафаэля, который притворяется его исполнительным помощником. Они оба увлекаются кожей, связыванием и какой-то дрянью под названием «пони-плей».

Густая краска поднялась от шеи Беверли к корням тёмно-русых волос.

— Ты врёшь! Мой отец не какой-то отвратительный извращенец. Я подам на тебя в суд за клевету!

Ник пожал плечами.

— И рискнёшь тем, что в прессе появятся фотографии? Сомневаюсь, что папочка захочет этого. — Он окинул её холодным взглядом. — Послушай, Беверли, мы оба знаем, зачем ты пригласила меня сегодня. Ты решила, что, если позволишь мне тебя трахнуть, я потеряю голову, влюблюсь и сделаю предложение. Но ты просчиталась сразу в двух вещах. Во-первых, я не собираюсь жениться. Во-вторых, я точно не стану связывать себя с женщиной, которая спускает по пять тысяч долларов в день на кокаин.

— Ах ты сукин сын!

Она подняла руку, намереваясь ударить его, но в последний момент остановилась.

— Вон! Убирайся из моего дома и больше никогда не возвращайся!

Беверли кричала так громко, что на виске у неё вздулась вена.

Ник усмехнулся и направился к двери. Уже взявшись за ручку, он остановился и оглянулся.

— Кстати, у тебя из носа кровь идёт.

Её яростный вопль настиг его уже в коридоре.

Да. Все они были одинаковыми.

****

По дороге в клуб Ник ждал, что почувствует хотя бы слабый укол раскаяния. Он мог бы обойтись с Беверли мягче. В конце концов, единственная её вина заключалась в том, что она надеялась получить от него больше, чем он собирался дать.

Но внутри ничего не шевельнулось. Способность чувствовать он утратил давным-давно.

Большинство людей назвали бы его социопатом. Сам Ник считал отсутствие эмоций преимуществом. Именно оно позволило ему получить контроль над умирающей компанией и превратить её в один из крупнейших конгломератов мира ещё до тридцати лет.

Один особенно ретивый журналист написал, что в жилах Николаса Харрингтона течёт ледяная вода.

Ник усмехнулся, вспомнив эту статью.

Он переключился на третью передачу и сильнее надавил на газ, будто намеренно провоцировал полицию остановить его. Быстрая езда обычно прочищала голову, а события последних нескольких недель ему хотелось поскорее оставить позади.

Немного расслабиться удалось лишь тогда, когда он подъехал к клубу.

Телефон зазвонил в тот момент, когда Ник остановил машину и вышел.

— Добрый вечер, мистер Харрингтон, — поприветствовал его парковщик.

Ник едва заметно кивнул, протянул парню ключи и достал телефон из кармана пиджака. Увидев имя на экране, он на мгновение задумался, не проигнорировать ли звонок, но решил покончить с неприятным разговором сразу.

— Да, мама.

— Как ты посмел так меня унизить? Мало того что ты устроил публичное представление, вытащив семейные дела на всеобщее обозрение, так сегодня ещё и выставил меня полной дурой!

— И тебе добрый вечер, мама, — сухо произнёс Ник.

— Ты прекрасно знаешь, что теперь все будут обсуждать, почему ты не появился на благотворительном вечере, который проводила я. Эти низкопробные журналисты только и ждут повода втоптать нашу фамилию в грязь. И ты им помог.

Когда что-то происходило не так, как хотела его мать, всё немедленно превращалось в катастрофу. Но сегодня у Ника не было ни сил, ни желания выслушивать очередную истерику.

— Мама, я серьёзно сомневаюсь, что моё присутствие могло спасти или погубить твой вечер. Я выпишу крупный чек в пользу фонда. Свяжись с Эдвардом, и он обо всём позаботится.

По последовавшему молчанию Ник понял, что она пришла в ярость.

В детстве это заставило бы его напрячься. Теперь ему было плевать.

— Я сказала друзьям, что ты придёшь. Завтра все прочтут об этом в светской хронике, и я стану посмешищем.

Ник поднял глаза к потолку.

— Об этом можешь не переживать. Ты уже давно им стала. Ты ведь вышла замуж за мужчину, который бросил тебя ради женщины гораздо моложе. Если сумела пережить то разочарование, переживёшь и это.

— Моим единственным настоящим разочарованием было то, что я родила тебя.

Вот в такие моменты неспособность чувствовать становилась особенно полезной.

— Рад, что смог оказаться тебе полезен. Если это всё, увидимся в воскресенье на бранче у тёти Мэг.

Ник завершил вызов, не дав ей ответить.

Одно из его первых воспоминаний о матери было связано с разбитым коленом. Маленький Ник упал, ободрал кожу и прибежал к ней. Она посмотрела на него с брезгливым раздражением.

«Иди к няне. У меня нет времени заниматься твоими глупостями».

Отец относился к нему в лучшем случае равнодушно — в те редкие дни, когда вообще появлялся дома.

После многих лет пренебрежения и словесных издевательств Ник перестал реагировать на материнские оскорбления. Когда его отправили в европейскую школу-интернат, их общение сократилось до минимума.

Его это полностью устраивало.

Войдя в закрытый клуб, Ник сразу оказался в окружении услужливого персонала. Сотрудники едва не сталкивались друг с другом, стараясь убедиться, что у него есть всё необходимое.

Несколько посетителей помахали ему, привлекая внимание, но Ник проигнорировал их и направился к частному лифту. Набрав код, он дождался, когда двери откроются.

Когда-то «Теннисный клуб» был спортивным комплексом для состоятельных людей — чем-то вроде дорогого тренажёрного зала. После банкротства владельцев здание переоборудовали в закрытый клуб, членство в котором было получить сложнее, чем допуск в Пентагон.

Позже Ник вместе со своими друзьями Алехандро и Оливером выкупил это место и превратил в личную площадку для развлечений.

Каждый новый член клуба подписывал соглашение о неразглашении. Никто не имел права рассказывать, кто сюда приходил и что происходило за закрытыми дверями. Политики получали здесь откаты вдали от посторонних глаз. Мужья приводили любовниц. Жёны встречались с любовниками.

Благодаря клубу Ник всегда держал руку на пульсе и знал, что происходит в нужных ему кругах.

Каждое помещение было оборудовано современными камерами и скрытыми микрофонами. Ник использовал записи лишь тогда, когда ему требовалась информация о потенциальном деловом партнёре.

Этому приёму он научился у лучших. И довёл его до совершенства.

Выйдя из лифта, Ник прошёл по коридору. По обеим сторонам тянулись двери, выкрашенные золотой краской. У красных двустворчатых дверей в самом конце он ввёл ещё один код. На панели замигал зелёный индикатор.

Ник вошёл в роскошный пентхаус.

Алехандро и Оливер играли в бильярд.

Ник направился к бару, налил себе виски и сел на высокий стул. Из-за плотных рабочих графиков все трое редко оказывались в клубе одновременно.

— Вижу, ты пережил очередное мероприятие своей матери, — заметил Алехандро, откладывая кий.

Ник одним глотком осушил стакан.

— Не ходил. Не смог заставить себя улыбаться перед камерами и изображать, будто мне не плевать, на что собирают деньги. Зато успел проверить ледяную принцессу. Младшую Томпсон.

Оливер приподнял бровь.

— Беверли Томпсон? И сколько времени понадобилось, чтобы растопить лёд?

В его безупречном британском акценте слышалось искреннее любопытство.

— Нисколько. Похоже, она играет в недотрогу, только если у партнёра недостаточно активов. — Ник задумчиво провёл ладонью по подбородку. — Честно говоря, меня уже тошнит от этого дерьма. Помните школу? Тогда девушки хотя бы представляли собой какую-то сложность.

— Да, славные были времена, — согласился Алехандро, присоединяясь к нему у бара.

— Вы это видели? — Оливер бросил в сторону Ника газету.

Тот взглянул на заголовок:

«Клуб мальчиков-миллиардеров: мальчики остаются мальчиками».

Под ним была размещена фотография троих друзей на яхте в окружении женщин в бикини. Снимок сделали во время их последнего совместного отпуска на Мауи.

С тех пор как Ник, Алехандро и Оливер окончили университет, пресса следила за ними с почти болезненным интересом. Все трое происходили из старых состоятельных семей и проводили время вместе, когда позволяли графики.

Стоило им просто поужинать в ресторане, как рядом тут же появлялись папарацци.

К счастью, охрана «Теннисного клуба» не позволяла репортёрам приблизиться к зданию.

— Что тут сделаешь? — Ник отодвинул газету. — Сенсации хорошо продаются.

Алехандро внимательно посмотрел на него.

— Что с тобой? Ты сегодня какой-то не такой.

Ник пожал плечами.

— Не привык к такому количеству свободного времени. Я сделал это. Вырвал компанию из рук старого ублюдка. Обещал себе отдохнуть, когда закончу, но теперь не знаю, чем заняться.

— Похоже, тебе нужен новый проект, друг мой, — сказал Оливер, наливая себе виски.

Алехандро усмехнулся.

— Или женщина, которая сумеет тебя отвлечь. Помнишь игру, в которую мы играли в интернате?

Ник безрадостно рассмеялся.

— Прекрасно помню. Но мне не нужна очередная светская девица, которая сама бросится на меня, а потом начнёт ждать предложения. Я выиграю слишком легко.

— Тогда расширь область поисков, — предложил Оливер. — Дополнительные очки, если найдёшь девственницу.

Ник покачал головой.

— Они ещё существуют? Чтобы выполнить это условие, мне придётся искать ребёнка. А я не педофил.

— Она не обязана быть ребёнком, — возразил Алехандро. — Просто найди женщину, которой не помешает немного раскрепоститься. Ту, что слишком усердно сопротивляется.

— Кого-то, кто действительно станет испытанием, — добавил Оливер.

Ник фыркнул.

— Ни одна женщина не представляет собой испытания. Все они шлюхи. Просто некоторым требуется больше времени, чтобы это понять.

Оливер рассмеялся.

— Раз ты так уверен, выбранная цель должна получить наше одобрение. И тебе придётся снять всё на видео.

— Разумеется. — Ник снова наполнил стакан. — А когда я выиграю, заберу твою Ferrari Testarossa шестьдесят пятого года, Оливер. А у тебя, Алекс, возьму яхту.

В действительности Ник не нуждался ни в машине, ни в яхте и даже не особенно хотел их. Но они всегда ставили на кон вещи, которыми дорожили, иначе игра теряла смысл.

— А если выиграю я, заберу твоего Дега, — сказал Оливер.

— А мне достанется Рембрандт, — добавил Алехандро.

— Вы же знаете, что проиграете.

Ник улыбнулся, впервые за весь вечер почувствовав настоящий азарт.

— Я всегда выигрываю.

Всегда.