Глава 2

Я оставила Адама на Аманду и уехала к Дилан. Аманда занесла мне найденную в теле флешку и пожаловалась на то, что она не няня. Мне оставалось закатить глаза. Ну, что я могу на это ответить?

Я припарковала машину рядом с её «офисом». Давайте я буду честна с вами. Это не офис, а каморка, заполненная компьютерами (сломанными и еще живыми). Здесь грязно и темно.

Дилан сидит в окружении трех компьютеров. Одной рукой что-то печатает, другой ест тост.

– Дилан…

– Шшш, я занята. Сядь куда-нибудь.

Я еще раз оглядела каморку. Вдруг я пропустила диван или стул.

– Чего не садишься?

– А куда сесть, Дилан?

Она перестала печатать и есть, но не оторвала глаза от монитора.

– На диван.

– Дилан, может, ты что-то курила? Потому что я ничего не вижу.

Боже, как она раздражает.

– Черт, точно! Я же его выбросила.

Вот и выяснили.

– Ты готова меня выслушать? – любезно спросила я.

– М… нет, – неуверенно ответила она, почесывая затылок.

– Почему?

Наконец, она отрывается от компьютера и смотрит на меня.

– Слушай, Мер, у тебя задания всегда большие, а платишь ты мало.

– В этот раз маленькое задание.

Я подошла и положила на её стол пакетик с флешкой. Она взяла его в руки и тяжело вздохнула.

– А что здесь маленького? Размер флешки?

– Наличие флешки.

– Окровавленной, – воскликнула Дилан. – Или ты думаешь, что раз это не вода, то всё пучком?

– Сколько хочешь? – спросила я с невинной улыбкой.

Дилан всегда нравились деньги и разговоры о них.

Не ответив, она надела перчатки, вытащила флешку и принялась внимательно рассматривать.

– 15. Тебе повезло – флешка в защитной пленке.

– 15? – удивленно переспросила я. – Ты же обычно просишь 4-5.

Она оторвалась от флешки и улыбнулась, глядя мне в глаза. Левый глаз был темно-коричневым, а правый серо-голубой. Темно-красные волосы лезли ей на лицо.

– Я хочу новый диван купить.

– Диван стоит 15 тысяч?

– Диван нет, а PlayStation 4, новый ноутбук, тостер и чайник да. А! Еще 200 баксов подкинь.

– Зачем?

– Мне нужно кошку и рыбок кормить, – она посмотрела на свою кошку, которая лежала в углу. – Не то Матильда съесть Перри и Шерил, а у меня Шерил беременна.

Я смиренно кивнула.

– Хорошо, переведу тебе 15200 долларов.

– Не-а. Давай наличку. Так надежней.

– Где я тебе в этой каморке, – Дилан выразительно на меня взглянула. – Офисе. Где я в этом офисе банкомат найду?

– В соседнем здании у Купера. Скажи, что Дилан послала для чека. Когда придешь, поговорим кое о чем важном.

– Хорошо, – сказала я с ноткой подозрения в голосе и ушла к Куперу.

К Дилан я пришла уже с чеком и деньгами в руках. Положив ей всё на стол, я уперлась рукам об стол и кивнула на них. Она пересчитала их и положила в ящик.

– Информация будет готова через три дня.

– Поняла тебя. О чем поговорить хотела?

Немного помолчав, она ответила:

– Я уезжаю, – опустив глаза в пол, продолжила: – На мой след напал ФБР.

– Как? – удивленно спросила я.

– Интерпол передал им информацию о тебе. Те с помощью недобросовестных людей, которые решили поиграть в предателей, связали тебя со мной, и теперь считают меня тем, кто дергает за нитки в Семье.

– Но ты не посвящена.

– Но они-то об этом не знают.

Я ударила рукой по столу.

– Porca vacca!⁹ – выругалась я. – Если я приму тебя в Семью, ты будешь под защитой.

Девушка покачала головой и закрыла глаза.

– Лучшая защита для меня – это я сама. Залягу на дно месяца на три.

– Они знают как ты выглядишь?

– Не-а. Знают только то, что я твой информатор, почерк поиска информации одинаковый, что я девушка и что моё имя Ханна. Точнее Ханна моё второе имя, но они и об этом скоро узнают.

– Дилан…

Она открыла глаза и встала с обнадеживающей улыбкой.

– Слушай, если я захочу, меня никто не найдет.

– У тебя хотя бы есть сбережения?

– 15 тысяч.

– Я могу дать тебе…

– Нет, это опасно. Я знаю другой способ заработка.

– Какой? Ты же ничего не… – я положила руки ей на плечи слегка встряхнула её. – Дилан, «залечь на дно» не означает «вступление в ряды наемных убийц». Как ты себе это представляешь? ФБР 80% наемников в лицо знает.

Я сжала переносицу и начала шагать по каморке в попытках успокоиться.

– Мой отец…

– Все мы знаем твоего отца! Этот гребаный кусок дерьма сделал из тебя пушечное мясо! Теперь ты хочешь обратиться к нему? – немного успокоившись я продолжила: – Послушай меня внимательно, ты не часть Семьи, но ты входишь в круг моих близких. Знаешь, что это означает?

– Что ты готова на всё ради меня, – тихо ответила она, сжав кулаки.

– И будучи человеком, готовым на всё ради тебя, я отдам тебя твоему отцу? Как ты себе это представляешь?

Уже дважды я задала ей этот вопрос, но она или не слышит его, или старательно игнорирует. Залечь на дно в нашем мире, не привлекая внимания, довольно сложно.

Они знают о ней и, если она неожиданно исчезнет, возникнут вопросы. Кто-то ещё из её клиентов может дать на них ответы.

– Я закончу все свои дела в течение недели и уйду. Не к своему отцу, обещаю. Как только всё станет стабильным – напишу тебе и мы встретимся. Буду отдыхать два месяца, а потом займусь работой.

– И какой же? – усмехнулась я.

Дилан загадочно улыбнулась.

– Законной. Буду копать грязь и избавляться от вредителей.

– Я никогда не любила твоё копание в грязи. Но я предложила тебе два выхода из ситуации – ты выбрала свой. Мне остается только пожелать удачи и молиться за тебя, – честно призналась я.

Моя подруга подошла и крепко обняла меня.

– Извращенная у тебя мораль, Мередит – убивать и пытать людей, а потом ходить в церковь и молиться Богу о помощи другим.

– Это не извращенность морали, Дилан, а лицемерие. Все, кто являются частью незаконного мира, лицемерны.

Мой ответ вызвал у неё смех. Она перестала меня обнимать и вернулась на своё место.

– Мнене будет хватать твоей прямолинейности.

Я кивнула и, посмотрев на неё еще раз, прошла к двери.

– А, Мередит! Когда ты собрание проведешь?

– Насчет?..

– Перевозку товаров прерывают уже в четвертый раз. Эти данные взяты не из воздуха. Под подозрение падает много семей, но на первом месте стоит Семья Гвидиче. Ваших Семей одинаково боятся и ненавидят. Неудивительно, что Гвидиче хотят устранить вас. Тем более у них однажды практически получилось.

Я улыбнулась.

– Дилан.

– Да?

– Тыне входишь в мою Семью, но при этом ты хочешь, чтобы я поделилась с тобой конфиденциальной информацией?

– Если я захочу, то всё узнаю, – пригрозила она.

– Per favore¹⁰. Но из моих уст ты ничего не услышишь про мою Семью.

Девушка рассмеялась.

– Ууу, какие мы серьезные. Ладно, синьорина Инганнаморте, прошу прощение за любопытство.

– До скорой встречи, Дилан Симмонс, – мягко сказала я.

– До скорой встречи, Мередит Инганнаморте.

Оставив позади себя Дилан и её каморку, я поехала в один из наших «офисов».

Это культурное название пыточных.

Глава 3

Передо мной на инвалидных колясках сидят два совершенно разных человека. Каждый из них провинился по-своему, но кое-что объединяет их – они украли у моей Семьи.У меня.

Я бегло осматриваю каждого из них.

Сегодня они оба мучительно умрут. Здесь всё довольно просто – я желаю их смерти.

– Капо, мы готовы, – говорит один из охранников.

Я киваю.

– Перенеси этого мужчину на пыточный стол, скрепи ремнями и подними на 60 градусов.

– Да, Капо.

Он перенес его в соседнюю комнату и с другим охранником выполнил мое поручение. Следом зашла я и дала поручения для другого виновника.

Дарио – смертник номер один – открыл глаза и уставился на меня.

– Доброе утро! – радостно сказала я.

– Капо нашел меня, – хрипло ответил он.

– И Капо знает о твоих грехах.

Он сонно усмехнулся.

– И как наш Капо убьет меня? Ножом, пистолетом или кислотой?

– Я бывший Головорез. Я знаю сотни способов убить человека, – сказала я, намекая на его будущую своеобразную смерть. – Густаво, – обратилась я к охраннику, с которым беседовала ранее, – вставь ему металлический расширитель для рта. Хочу, чтобы всё поместилось.

Бум! Его язвительность, высокомерность пропала, превратилась в прах и улетучилась.

Он принес его и установил с большим трудом – Дарио не решил сотрудничать. После этого я подошла к бочке и открыла её. Там лежало около шести килограмм монет как золотых, так и бронзовых.

Я улыбнулась, моё сердце затрепетало.

– Ты украл у Семьи двести килограмм золотых слитков и устраивал ими торги. Ты проиграл деньги, накопленныемоей Семьей, – я посмотрела на него. – Концепция твоей смерти сразу пришла мне в голову. При жизни золото у тебя долго не оставалось, а при смерти его будет достаточно. Я накормлю тебя этими деньгами. Ты будешь сыт ими по горло. Настолько сыт, что будешь отказываться от каждой последующей монеты.

Я взяла в руку горстку монет и медленно подошла к нему. Его глаза расширились от страха, он что-то промычал, весь затрясся. Единственный выход, который он нашел, – сжать зубы. Которых нет, кстати говоря.

– Как жаль, что ты не сразу заметил отсутствие у тебя кое-чего, – я открыла рот и пальцем указала на мои сжатые зубы. – Было бы смешно наблюдать за твоей истерикой.

Я засыпала первую партию монет ему в рот. Нехотя он начал их глотать, давился ими и слюной.

Но знаете, что? Я… не особо получала удовольствие от увиденного. Нет, мне не было противно, просто это всё так приелось. Моя Семья полна предателями и мошенниками, которые считают меня пустышкой, а Дамиано лучше всех. Он же мужчина. Но они не понимают одного. Этот самый мужчина хочет захватить нашу Семью.

– Меня окружают идиоты, – пробормотала я, вливая ему очередную порцию монет. Дарио стошнило пару раз, но мне было всё равно. Я всё переводила взгляд на свою следующую жертву. Мне не терпелось покончить с этим и перейти к ней. Хотя…

– Густаво, для Селии всё готово?

Он ответил не сразу.

– Да, Капо.

– Закончи с Дарио. Там осталось не так много монет. А, и давай ему воды иногда. Так быстрее будет.

Он кивнул и подошел к Дарио, чтобы продолжить его пытку.

Я, подкрадываясь, шла к Селии. В той части комнаты уже горел свет, а девушка мило улыбалась.

– Капо, чем я обязана Вам?

Я изобразила её улыбку.

– Знаешь, Селия, до меня дошли слухи и доказательства убийств от твоих рук.

– Убийства? – переспросила она.

Я приблизилась к ней и прошептала на ухо:

– Расскажи мне как ты убивала этих детей, – на последнем слове мое сердце дрогнуло.

Конечно, я знала как она убивала их. Я видела фотографии и видео, снятые ею. В тот момент, когда они попали ко мне, я проплакала в своей комнате около часа.

– Капо, я бы не хотела отвечать на данный вопрос. Он слишком личный, – смутилась она.

Я хмыкнула.Личный. Насколько личным может быть убийство 27 детей?

– Хорошо, – я отодвинулась и осмотрела её. – Ты вся грязная. Давай помоем тебя.

Она смущенно хихикнула.

– Капо…

– Это приказ. Быстро подошла к ванне и легла в неё.

Она протоптала к ванне и села в неё. Я подошла, встала прямо перед ней и резко вытянула её ноги. От неожиданности она начала задыхаться. Я залезла в ванну, перекинула правую ногу через её тело, опустилась на колени и начала её душить. Вода медленно начала окрашиваться в красный из-за того, что Селия царапала меня.

– Дорогая Селия, запомни одну вещь – я ненавижу детоубийство. То, что ты убивала детей-сирот показывает твою гниль. Интересно, они чувствовали то же самое что и ты, когда ты душила их в ванне полной воды? – спокойно говорила я, несмотря на ощутимую боль. Она еще больше распаляла меня. – Хотя запомни еще одну вещь – для меня невинность и невиновность не зависят от пола. Я не трогаю тех, кто действительно ни в чем невиновен. Знаешь ли ты, что среди женщин есть много монстров, – я улыбнулась. – Сегодня мир лишится одного из них.

Селия распахнула глаза, выпучив их. Её руки в последний раз пустили мою кровь и опустились по обе стороны от неё.

Я подождала пару секунд и обратилась к другому охраннику.

– Давид, Густаво закончил?

– Да, Капо, – послышался его голос подле меня.

– Я хочу, чтобы завтра около 4 утра трупы Дарио и Селии лежали на главной улице нашей Семьи в Мексике. К Селии прикрепи фотографии убитых детей, – я посмотрела на Давида. – Это будет послание для всех. Никто не может красть у меня ни души, ни деньги.

– Да, Капо, – повторил он.

– Капо, у вас найдется свободная минутка?

Периферийным зрением я замечаю Кордеро.

– Что-то серьезное? – бесстрастно спрашиваю я.

Помедлив, он отвечает:

– Капо, это разговор не для лишних ушей.

Я вскинула бровь, но указала на дверь позади меня.

– Тогда пройдем в кабинет.

***

В моем импровизированном кабинете было всё, что нужно начиная от ванной комнаты и заканчивая мини-холодильником.

Пока Кордеро ждал меня за столом, я пыталась отмыть кровь с рубашки, так как в этой рубашке я должна поехать обратно домой.

– Черт! – недовольно прошипела я и разорвала рубашку на двое.

Или всё-таки не поеду в ней.

Я тяжело вздохнула, сняла порванную рубашку и выбросила в мусорное ведро.

– Мередит… – раздался позади меня голос Головореза моей Семьи. – Прости, что мешаю…

Кордеро зашёл тогда, когда я наносила заживляющую мазь на руки. Чертова Селия и её длинные ногти. Надо было их отрезать.

Я осмотрела себя. Слава Богу, на мне спортивный бюстгальтер.

– Не мешаешь. Так что случилось?

– Я думаю, тебе надо присесть.

Я посмотрела на него через зеркало. Уставшие болотного цвета глаза, щетина, растрепанные кудрявые волосы, смуглая кожа, выглядевшая нездоровой.

Обеспокоенная его видом я спросила:

– Сколько ты не спишь?

Он прислонился к косяку двери.

– За три дня я поспал всего четыре часа. Кошмары мучают.

– Кошмары?

– Убийства оставляются на мне свой след, – тихо признался он.

– Стоит пойти к врачу, чтобы снотворное прописал.

– Я не буду пить снотворное. Вдруг я тебе понадоблюсь.

Я улыбнулась.

– Ты мне всегда нужен, но нужен здоровым, а не живым трупом.

Он почесал затылок и кивнул.

– А тебе снятся кошмары? – видно насколько ему неловко задавать данный вопрос.

Я несколько раз обдумала ответ на данный вопрос. Сказать просто «да, снятся» и не рассказать о фигурирующих лицах… Точнеелице.

– Да, без них никуда, – кратко ответила я. – Пойдем, сядем и поговорим о том, что случилось.

Кордеро вышел из ванной, а я еще раз взглянула в зеркало, поправила волосы и пошла за ним.

Как только я села в кресло напротив него, мой друг начал свой отчет. К счастью, ничего нового не произошло. Наши машины снова ограбили.

– Мы можем найти другие пути доставки. По воздуху, например, – предложил Кордеро.

Я сжала переносицу.

– На то, чтобы подкупить людей в аэропортах уйдет слишком много денег. Мы за товар столько не получаем, если честно. Пользоваться наземными путями других Семей и Картелей без их разрешения мы не можем – это объявление войны. Остается вода. Под водой мы не сможем, потому что мы не настолько богаты, чтобы иметь подводные лодки.

Обсудив еще раз некоторые пути и варианты доставки, мы перешли к предателям в Семье и закончили совещание. По крайней мере, я так думала.

– Мередит, есть еще один важный вопрос, связанный с поставками.

– Мы же уже всё обсудили, разве нет? – нахмурилась я.

Он мялся, не знал, как сообщить мне новость. Прошло больше двух минут, а Кордеро молчал, глядя на свои сцепленные руки.

– ¿Qué pasó?¹¹ – я перешла на испанский.

В основном мы с Кордеро и Амандой говорим на испанском, так как считаем его более родным. На итальянском мы говорим только с Семьями и на официальных мероприятиях. А на ломаном английском говорим только с моим братом. Также моя бабушка заставила меня выучить русский. Итого я знаю четыре языка. Полиглот – тут больше нечего сказать.

– Его видели, – нервно выдал мой друг.

– Кого? Кого видели, Кордеро?

Он поднял голову и посмотрел на меня.

– Роберто. Он был одним из тех, кто напал на наш товар. Мередит,его видели.

Роберто… жив?

Глава 4

Манчестер, Великобритания

7 мая 2013 года

Я прислоняюсь к перилам второго этаже и осматриваюсь толпу. Сегодня в клубе не так много людей несмотря на субботу. Моей ноги бы здесь не было, но – увы! – мне нужно здесь быть. Мы «отрываемся» с друзьями.

– Моя любимая внучка! – воскликнула бабушка на итальянском, так как ненавидела все языки мира, кроме родного и любимого. Её даже не смущал факт того, что мы живем в Мексике. С недавних пор она начала ненавидеть Мексику и презирать испанский. И… угадайте, кто выучил испанский и разговаривает только на нем?

Вы, наверно, догадались, из-за кого я поставила кавычки. Отрываться с ней значит наблюдать. Мне только бинокля и камуфляжа не хватает.

– Капо, – приветствую я её, даже не смотря в её сторону. Уверена, за это мне прилетит.

Кстати, мне не особо повезло с бабушкой. У остальных бабушки вяжут, готовят, делают запасы на зиму или хотя бы курят и ловят кайф; а моя… Капо Семьи Инганнаморте. Капо – это Босс всего и вся в Семье. Боже, кто позволил этой тиранше прийти к власти? А, видимо, тираны вроде неё.

Я в Семье всего лишь два года, но уже готова убить себя. В свои семнадцать я повидала многое: смерть, море крови, пытки. И, знаете, я держусь еле-еле. Если бы не мой брат, цветы дарили бы моему трупу и я бы не смогла сказать «спасибо».

– Что ты здесь делаешь в столь поздний час?

Периферийным зрением я вижу как она оценивает мой наряд и недовольно поджимает губы.

– Выглядишь как… Иисус, я в твои годы одевалась скромнее.

– Брось тонкие намеки на мою проституцию, бабушка. Достала с этим.

Она дернула меня за локоть и прошептала мне на ухо: