Цитаты из книг автора «Кира Касс»

Неуверенность в его голосе вызвала у меня улыбку. – Да. Более чем подходящий. В его взгляде отразилось сомнение, как и в прошлый раз, но вместо того, чтобы просто похлопать меня по плечу, он наклонился и нерешительно меня обнял. – Никогда никого не обнимал, кроме мамы. Так хорошо? – Сложно обнять кого-то неправильно, – рассмеялась я и после непродолжительной паузы призналась: – Хотя я понимаю, что ты имеешь в виду. Я на самом деле тоже если и обнимаюсь, то только со своими родными. После долгого дня, проведенного в неудобной одежде на съемках «Вестей», за ужином и за разговорами, я чувствовала себя совершенно опустошенной. В объятиях Максона, который время от времени даже легонько поглаживал меня по волосам, было так уютно. Несмотря на растерянный вид, вел он себя вполне правильно. Принц терпеливо ждал, пока я перестану всхлипывать, а потом отстранился, чтобы взглянуть на меня. – Америка, даю тебе слово, что буду держать тебя здесь до последнего. Насколько я понимаю, они хотят, чтобы из всей Элиты я оставил троих и затем сделал окончательный выбор. Но клянусь, что оставлю двоих и продержу тебя во дворце до этого момента. Я не отправлю тебя домой, пока мне не придется это сделать. Или пока ты сама не будешь готова уехать. Смотря что случится раньше. – (Я кивнула.) – Знаю, мы с тобой знакомы всего ничего, но думаю, что ты чудесная девушка. И мне больно видеть тебя такой расстроенной. Окажись он здесь, я бы… я бы… – Максон содрогнулся от возмущения, потом вздохнул. – Мне очень жаль. Он снова притянул меня к себе, и я склонила голову на его широкое плечо. Я знала, что Максон держит обещания. Вот уж никогда бы не поверила, что найду здесь подлинное утешение.

– Прекрасно, Гаврил, спасибо. – Нравится ли вам находиться в обществе этих девушек? – О да! Возможность узнать каждую из них поближе доставила мне огромное удовольствие. – Ну и как, все они такие кроткие и милые создания, впечатление которых производят? – поинтересовался Гаврил. Я улыбнулась, предвкушая ответ Максона. Потому что догадывалась, каким он будет. – Ну-у… – Максон устремил взгляд поверх плеча Гаврила на меня. – Почти. – Почти? – переспросил с изумлением Гаврил и обернулся к нам. – Неужели кто-то из них оказался с характером? К счастью, все девушки как одна негромко захихикали, так что на меня никто не обратил внимания. Вот предатель маленький! – Что именно сделали эти девушки? – наседал Гаврил на Максона. – Ну ладно, расскажу. – Максон закинул ногу на ногу и поудобнее расположился в кресле. Пожалуй, я никогда еще не видела его таким раскованным, как сейчас, когда он сидел на сцене и подтрунивал надо мной. – У одной из них хватило дерзости накричать на меня при первой же нашей встрече. Меня отчитали, как мальчишку. Король с королевой на заднем плане переглянулись. Судя по всему, они тоже ничего об этом не знали. Девушки вокруг принялись недоуменно переглядываться. До меня ничего не доходило, пока я не услышала вопрос Марли: – Не помню, чтобы кто-то накричал на него в Главном зале. А ты? Максон, похоже, позабыл, что сам просил сохранить нашу первую встречу в тайне. – Полагаю, он слегка преувеличивает ради красного словца. Я как-то сказала ему в разговоре несколько серьезных вещей. Возможно, он имеет в виду меня. – Отчитали, вы говорите? За что? – не унимался Гаврил. – Честно говоря, я и сам не вполне понял. Думаю, причиной всему был приступ тоски по дому. Поэтому я, разумеется, простил виновницу. Максон вел себя совершенно непринужденно, беседуя с Гаврилом так, как будто, кроме них двоих, в студии больше никого не было. Я сделала себе мысленную отметку не забыть сказать ему, что он отлично держался. – Значит, она до сих пор среди нас? – Гаврил с широкой ухмылкой обвел взглядом аудиторию и вновь вернулся к принцу. – О да, она до сих пор здесь, – ответил Максон, не сводя взгляда с лица Гаврила. – И я намерен надолго ее задержать.

мальным обращением. – Насчет вчерашнего вечера… Позволь объяснить. Когда меня готовили к отправке во дворец, к нам домой приходил человек. Он сказал, что я ни в коем случае не должна тебе отказывать. Чего бы ты ни захотел. Ни при каких обстоятельствах. Мои слова его ошеломили. – Что? – Он дал понять, что ты можешь потребовать определенных вещей. А ты говорил, что тебе нечасто приходилось иметь дело с женщинами. После восемнадцати лет такой жизни… и… и когда ты отослал съемочную группу… Я просто испугалась, когда ты оказался так близко. Максон покачал головой, пытаясь переварить услышанное. На обычно сдержанном лице принца отражались унижение, гнев и потрясение. – И что, такие инструкции выдали всем девушкам? – спросил он. Эта идея явно его ужасала. – Я не знаю. Не думаю, чтобы многим из них понадобилось такое предупреждение. Они, наверное, только и ждут, как бы на тебя наброситься, – заметила я, мотнув головой в сторону остальных претенденток на корону. Он мрачно фыркнул: – А ты – нет, поэтому без колебаний заехала коленом мне в пах? – Я попала тебе в бедро! – Вот только не надо. Чтобы прийти в себя после удара коленом в бедро, мужчине так много времени не требуется, – скептически отозвался Максон. Я рассмеялась. К счастью, он ко мне присоединился. Тут в окно вновь ударило что-то тяжелое, и мы оба осеклись. Я на миг позабыла, где нахожусь. – Ну и как ты управляешься с целым залом плачущих женщин? – поинтересовалась я. На его лице отразилось комическое смятение. – Я в полной растерянности, – прошептал он отчаянно. – Не имею ни малейшего понятия, как с этим бороться. И это говорил человек, которому предстояло возглавить нашу страну. Правитель, которого можно выбить из колеи женскими слезами. И смех и грех. – Попробуй похлопать их по спине или по плечу и сказать, что все будет в порядке. Очень часто, когда девушки плачут, они вовсе не хотят, чтобы ты решил проблему, а только, чтобы утешил, – посоветовала я. – В самом деле? – Да. – Не может быть, чтобы все было так легко. – В его голосе интерес мешался с сомнением. – Я сказала «очень часто», а не «всегда». Впрочем, с большинством здешних дам этот прием должен сработать.

– Негусто, – заметил он. – Мне никогда не нужно было много, чтобы быть счастливой. Я думала, ты это знаешь. Он закрыл глаза. – Америка, не надо. Я поступил так, как было правильно. – Правильно? Аспен, ты убедил меня, что у нас есть будущее. Ты заставил меня полюбить тебя. А потом уговорил принять участие в этом треклятом конкурсе. Ты знаешь, что меня отсылают во дворец практически как игрушку на потеху Максону? Он стремительно обернулся ко мне: – Что? – Мне не положено отказывать ему. Ни в чем. Лицо Аспена потемнело. Руки сжались в кулаки. – Даже… Даже если он не захочет жениться на тебе… он может… – Вот именно. – Прости меня. Я не знал. – Он несколько раз глубоко вздохнул. – Но если он выберет тебя… Это будет хорошо. Ты заслуживаешь счастья. Это стало последней каплей. Я влепила ему пощечину и прошипела: – Ты идиот! Ненавижу! Я любила тебя! Мне был нужен ты и только ты! В глазах у него блеснули слезы, но мне было уже все равно. Он причинил мне достаточно боли, теперь была моя очередь. – Мне пора, – сказал он и развернулся к выходу. – Постой. Я с тобой не рассчиталась. – Америка, ты не должна мне платить. – Он снова двинулся к двери. – Аспен Леджер, не смей уходить! – крикнула я. И он замер, наконец сконцентрировав все внимание на мне. – Когда ты будешь Единицей, этот навык очень тебе пригодится. Если бы не его глаза, я могла бы принять эти слова за шутку, а не за оскорбление. Я лишь молча покачала головой и, подойдя к письменному столу, вытащила все деньги, которые заработала. И сунула ему в руки все до последнего гроша. – Америка, я их не возьму. – Куда ты денешься? Мне они не нужны, а тебе очень даже. Если ты когда-нибудь меня любил, ты используешь их. Твоя гордыня натворила уже достаточно бед. Я почувствовала, как в нем словно что-то сломалось. Он прекратил сопротивляться. – Прекрасно.

Я с трудом удержалась от смеха. Они что, считают, что кто-то не в состоянии съесть таблетку без контролера? – Далее, у меня при себе заключение вашего семейного врача. Ну, тут ничего тревожного. У вас, судя по всему, прекрасное здоровье, хотя он упомянул, что в последнее время вы неважно спите? – Э-э… ну… просто со всеми этими волнениями мне было немного не до сна. Это была почти правда. Дни пролетали в круговерти приготовлений к отъезду, но по ночам, наедине с собой, я думала об Аспене. Это было единственное время, когда я не могла отделаться от мыслей о нем. – Ясно. Что ж, я могу устроить так, чтобы к вечеру у вас было лекарство. Вы нужны нам отдохнувшей. – Нет, я не… – Да, – перебила меня мама. – Прости, милая, но у тебя усталый вид. Пожалуйста, организуйте для нее снотворное. – Так и поступим. – Клерк сделал еще одну пометку в моем досье. – Далее. Я понимаю, что это тема интимная, но мне необходимо обсудить ее с каждой участницей, так что, пожалуйста, отбросьте стеснительность. – Он помолчал. – Мне нужно подтверждение, что вы действительно девственница. У мамы глаза едва не вылезли на лоб. Так вот почему он настоял на том, чтобы Мэй вышла! – Вы серьезно? – Я не могла поверить, что они подослали ко мне мужчину с подобным вопросом. В конце концов, это можно было поручить женщине… – Боюсь, что да. Если вы не девственница, нам необходимо узнать об этом сейчас. Ох. Еще и в мамином присутствии. – Я знаю закон, сэр. Я же не дура. Разумеется, я девственница. – Подумайте хорошенько. Если обнаружится, что вы сказали неправду… – Ради всего святого, Америка никогда в жизни даже не гуляла с мальчиками! – не выдержала мама. – Вот именно. Я ухватилась за ее слова, надеясь, что они положат конец обсуждению. – Очень хорошо. Вам остается только поставить вот здесь свою подпись в подтверждение вашего заявления.

Он отбросил в сторону одеяло движением грациозным и решительным одновременно. Я должна была бы протестовать, но промолчала. Его ладонь легла на мой затылок, и мы очутились лицом к лицу. Он принялся исступленно меня целовать, и все в мире мгновенно встало на свои места. От него больше не пахло самодельным мылом, и он стал крепче, но каждое его движение, каждое прикосновение было знакомо.

На протяжении всего ужина я старалась не смотреть на него, но во время съемок «Вестей» это было затруднительно. Дважды перехватывала его взгляд, и оба раза он тянул себя за ухо. Я не реагировала. Мне не хотелось с ним разговаривать. Не было никакого желания оказаться отчитанной, словно нашкодившая девчонка, еще раз.

С этими словами он развернулся и зашагал прочь, то ли не видя, то ли не желая видеть, что в глазах у меня стоят слез

В тот же день меня вызвал Максон. Сказать, что я не пребывала в абсолютной эйфории, когда выскочила за дверь и очутилась в его объятиях, значило бы покривить душой.

Я лишь молча покачала головой и, подойдя к письменному столу, вытащила все деньги, которые заработала. И сунула ему в руки все до последнего гроша. – Америка, я их не возьму. – Куда ты денешься? Мне они не нужны, а тебе очень даже. Если ты когда-нибудь меня любил, ты используешь их. Твоя гордыня натворила уже достаточно бед.