– Почему так? Серьезная специальность, красивые должности, престижная работа.

Поленница была накрыта целлофаном, чтобы дерево не промокло от дождя и снега. Дров было немного – ровно на пару первых дней. Есения взяла как можно больше себе в руки, чтобы хватило до утра, и остановилась у забора, дожидаясь Асю.

– А есть ли толк во всей этой работе, если я буду ненавидеть каждый прожитый день? Я поэтому и приехала. Хочу найти что-то свое, разобраться в том, чем буду заниматься всю оставшуюся жизнь и куда вообще двигаться дальше.

– И есть идеи?

– Пока что нет. – Ася поднялась с корточек с охапкой дров в руках. – Возможно, это утопия, но все же. Представь, как было бы здорово посвятить свою жизнь чему-то и отдаваться этому без остатка. Наслаждаться проделанной работой и верить, что делаешь это все не зря.

– Да, ты права. Это утопия. – Есения вздохнула. – За свою жизнь я поняла одну маленькую, но важную вещь. Счастье нужно не искать, Ася, его нужно научиться создавать. Тогда намного проще будет.

По дорожкам бежали грязные ручейки, унося за собой мелкие камушки и ветки. Ручейки переплетались между собой и стекали далеко за холм, туда, где стоял автобус, на котором девушки приехали в Ахиллею. Этими ручейками будто бы сама Ахиллея проливала слезы по новому поколению потерянных девочек. Еще сорок человек сбежали от своих проблем в Ахиллею, чтобы дать себе минутку на передышку. Асе не терпелось дождаться, когда жаркое солнце высушит ручейки, и можно будет прогуливаться по этим улочкам в футболках и шортах, убежать в поле, чтобы насобирать букет цветов, а потом насушить сухоцветов. Учитывая огромное множество обязанностей, которые поручили девушкам на это время, Асе хотелось больше времени проводить в тишине, наслаждаясь природой и мыслями о своем. Ей было все равно на выращивание овощей, уборку деревни и ухаживанием за животными. Она хотела романтизировать каждый свой день и чувствовать себя героиней романа, которая мечтательно будет лежать на молодой траве и размышлять о смысле своей жизни.

***

– Холодно там? – На кухне сидели девушки и пили чай. – Даже из домика слышно, как там завывает.

– Только ветер холодный. А так вполне себе сносно. – Ася поежилась и сбросила куртку с плеч обратно на вешалку.

– Ты садись, согревайся. – Женщина, которая была старше всех остальных, налила Асе в кружку чай. – Мы тут с девочками уже познакомились. Меня Света зовут, а тебя как?

Светлана выглядела как женщина, образ которой рисует подсознание, когда какой-то знакомый что-то рассказывает о своей маме. Теплые руки, носогубные морщинки, цветастые платья и искренняя забота, которая греет сильнее пухового одеяла. К таким людям неосознанно тянешься, когда холодно, когда плохо и нужен кто-то, чье молчаливое присутствие сделает легче.

– Ася. – Она улыбнулась остальным.

– Я Василиса.

У нее были длинные русые волосы, которые вились из-за влажности, и светлые глаза, как у типичной героини русских народных сказок о Василисе Прекрасной. От Василисы веяло вдохновением, неведанным порывом и чем-то настолько утонченным, что разобрать это было подвластно лишь ей самой. Она доброжелательно улыбнулась Асе, и на веснушчатых щеках появились ямочки.

– Ну, меня ты знаешь, Сима и так перед всеми представилась. – Женя махнула рукой. – Я нам комнату выбрала, и вещи туда унесла, пока ты за дровами бегала. Мы тут уже успели расселиться. Симка с Василисой, Света с Варей. Она сразу в комнату убежала и сказала, что хочет отдохнуть. А к Есении та врачиха подселилась. Саша вроде.

– Жесть. У меня сейчас от имен голова распухнет. – Ася улыбнулась.

– Привыкнешь, Асют, мы все пока что только пухнем. – Василиса рассмеялась. – Через пару деньков как миленькие все запомним.

– На костер идем? – Женя хлопнула в ладоши и поджала колени к груди. – Надо же как-то отметить начало всего этого.

– Да, мы с Симой уже обсудили, что хотим пойти, – Василиса кивнула.

– Я тоже пойду. А вы, Светлана?

– Не нужно ко мне на вы, девочки. Нам столько еще вместе жить. – Она улыбнулась Асе. – Я останусь. Надо бы тут полы помыть, чтобы можно было без тапочек ходить. Да и устала я с дороги.

– Еще расписание дежурств надо бы составить. – Есения зашла в домик и выдохнула. – Если поможешь, буду благодарна.

– Ну, тогда идем вчетвером? – Женя подскочила со стула. – Давайте пять минут на сборы и встречаемся здесь же.

***

Есения зашла в комнату и увидела перед собой Сашу, которая лежала на кровати и перебирала вещи из сумки. Она даже не взглянула на Есению, а просто продолжила заниматься своими делами, будто бы была в комнате совершенно одна. Есения прошла мимо нее и подошла к окну, чтобы взглянуть на деревню ее разок, прикинуть, как они будут разделять весь труд и строить свой быт. Она положила руки на подоконник и прикрыла глаза. Из-под окна дуло прохладным воздухом, и Есения поморщила нос. По спине пробежали мурашки, и вместе с холодом на руках Есения почувствовала, как на голове зашевелились волосы. Еще надо будет разобраться с окнами.

– Саш, а у тебя скотча нет случайно?

– Ни случайно, ни специально. Ничего нет. – Она наконец-то взглянула на Есению. – Уже выбесил кто-то и хочешь ей рот заклеить?

– Нет. Из-под рамы сильно дует. Надо бы подклеить.

– Ну удачи. – Саша сжала руку в кулак и подняла его в знак поддержки.

– В смысле «удачи»? А ты помочь не хочешь? Мы вроде вместе тут живем.

– В прямом. Делай, что хочешь. Бегай, строй из себя активистку. Только меня не трогай, пожалуйста. А то и покусать могу.

Есения вскинула брови и медленно обернулась на соседку. Саша продолжила сидеть на кровати, как ни в чем не бывало.

– По-моему, это называется наглость.

– По-моему, я уже сказала, что это меня не касается.

***

Солнечных лучей уже не было видно, и помещение мгновенно погрузилось во мрак. Она стояла спиной к стене и тяжело дышала, будто бы перед пропастью, в которую должна сделать шаг. Вот так поддаться вперед и одним махом нырнуть в зловонную жидкость. Не страшно, если она заполнит легкие и будет мешать грудной клетке вздыматься. Не страшно, если она больше не сумеет выбраться на поверхность и смыть с рук всю налипшую грязь. Не страшно, если она вся насквозь пропитается этой слякотью, и та намертво врастет в кожу. Она боялась не этого. Будет страшно, если она оступится в последний момент и передумает. Будет страшно, если сбежит после стольких лет. Будет до ужаса больно, если все не сработает или окажется зря. Она этого не допустит. Если нужно, зубами вырвет победу и свободу. За спиной раздались шаги и она обернулась.

– Слышу, что ты сомневаешься.

– Неправда. – Она не обернулась, но опустила голову, чтобы сильнее прислушаться к чужим словам. – Пришла удостовериться, что все в силе.

– Конечно. Все так, как мы обговаривали.

– Ты пойдешь на это? Серьезно? Станешь заниматься этим бредом ради нее?

– Пойду. Она задыхается, ты же видела. Ты же видела, как ей больно. Еще чуть-чуть – и твоя птичка сорвется к истокам и загубит себя. Я пойду на то, чтобы освободить ее и себя. Мои мотивы тебе ясны.

– Не буду говорить тебе в очередной раз, что все это лишь формальность. И у нее, и у тебя.

– Вопрос в другом. Пойдешь ли ты на это? Это же не в твоих правилах. Ты боец другого порядка. Не нашего полета.

– Не забывай, кто тебя сюда притащил! – Она крикнула это в темноту. – Мои правила давно изменились. Если ты говоришь, что это даст ей свободу, я сделаю все ради этого. Даже если это звучит, как бред.

– Помни, что тебя никто не тащил на эту дорожку. Ты сама пошла за ней. Теперь остался последний рывок. Так вот не выпускай вожжи из рук. Рви до последнего.

– Уж не сомневайся. – Она вздернула подбородок. – А теперь проваливай.

***

Из-за весеннего холода сильно было не разодеться. Приходилось одеваться тепло и удобно. Колготки под штаны, кофта и шарф на всякий случай. Красота уходила на второй план, когда перед глазами маячил риск простудиться и пролежать неделю с температурой. А болеть в незнакомом месте явно никому не хотелось. И без того спать на жестком матрасе и постельном белье, которое казалось слишком грязным для пижамы, было выше всяких сил. Но это первая ступень, с которой нужно было смириться. К вечеру похолодало еще сильнее, поэтому девушки заранее обговорили, что вернутся в домик все вместе, как только кто-то замерзнет. Вывалившись из домика, они пошли к главному зданию. Ботинки хлюпали в лужах, ломая корочку льда, и скрипели на остатках снега. Там, на горизонте, уже виднелось пламя, и были слышны голоса людей. Женя пихнула Асю в плечо и радостно крикнула:

– Давайте наперегонки!

Ася не успела ничего сказать или возмутиться, как Василиса с Симой быстро подхватили этот настрой и кинулись вперед к главному зданию. Смех и радостные вскрики разносились эхом между маленьких домиков. Ася лишь секунду посмотрела на девушек, а потом побежала следом за ними. Она легко смогла опередить Женю, но до Симы ей было слишком далеко. Она ловко перепрыгивала лужи и неровности, а через пару секунд уже ждала девушек у костра. Как только Женя поспела за всеми, то тут же вцепилась в плечо Асе и прошипела от нехватки воздуха:

– Давай присядем.

– Уже устала? Немного же пробежали.

– Пожалуйста, найди место, где можно присесть.

Ася посмотрела на Женю. Ее лицо было бледным, а губы пересохли от тяжелого дыхания. Асе показалось, что сейчас она похожа на живого мертвеца, который вылез прямиком из ада. От неожиданности она подхватила Женю под руку и отвела на ближайшую лавку, чтобы та могла перевести дух и прийти в себя. Ася испуганно всматривалась в лицо подруги, но Женя опустила голову и вцепилась пальцами в колени. Около минуты она ничего не говорила, а лишь тяжело дышала, будто бы пробежала целый марафон.

– Иди отдыхай. Я в себя приду и найду вас, – совсем тихо сказала Женя.

– Может, тебя в домик отвести? Ты плохо выглядишь.

– Все в порядке. Мне просто нужно отдышаться. В ногу вступило. – Женя рассмеялась, но это скорее напоминала жалостливые всхлипы, чем смех. – Представь? Молодая совсем, а уже и пробежаться не могу. Иди к девочкам. А я позже присоединюсь.

Ася еще мгновение постояла рядом с Женей, а потом ушла. Она тогда решила, что ей и правда будет проще прийти в себя, если она останется одна. Женя не была похожа на человека, который будет плакаться в чужую жилетку, когда ему плохо. Она всем своим видом показывала, что справится сама, и Ася в этом не сомневалась. Она еще несколько раз обернулась на Женю, но та так и продолжала сидеть, согнувшись на скамейке. Ася для себя решила, что вернется к девочкам, но будет периодически поглядывать на Женю, чтобы знать, что она в порядке. Асе было проще придерживаться этой иллюзии. Разумом она верила Жениным словам, но сердцем чувствовала, что все это слишком далеко от порядка.

– Женя сказала, что позже нас догонит. Ей чуть-чуть плохо стало.

– Уверена, что с ней не нужно посидеть? – Сима заглянула в глаза Асе.

– Она так сказала.

Языки пламени плясали и поднимались на уровне головы. Яркий свет отражался на стенах здания и вырисовывал причудливые тени. На крыльце сидела одна из наставниц и разливала в бумажные стаканчики чай, чтобы девушки могли согреться не только от костра. Силуэты мелькали перед глазами, и Ася боялась потеряться среди других девушек. Они тоже уже успели собраться в группы и найти общий язык. Наблюдая за остальными, как они держатся за руки, разговаривают, сидя на ступеньках главного здания, смеются и плачут, Асе захотелось того же. Той же эмоциональной близости и привязанности. Ася поняла, что всегда этого желала. Просто было страшно. До ужаса страшно вот так сделать шаг, доверившись неправильному человеку, и не оступиться. Ася смотрела на других и чувствовала, как внутри становится горячо. У них, несомненно, есть проблемы, с которыми они приехали. Они отличаются от Асиных, и никто не сможет понять их так, как они сами понимают себя. У них своя роль в Ахиллее и свой путь. А может, Асин путь – это смотреть на других и пропускать их через себя. Учиться на чужих ошибках и перенимать опыт, которого у нее еще недостаточно.

– Асюта! Ты почему грустишь? – Василиса протянула Асе стаканчик с чаем. – Ты посмотри, какая красота вокруг.

– Я не грущу. Просто задумалась.

– О чем? Думаешь, что нас ждет впереди?

– Это тоже.

Василиса понимающе кивнула, а после вцепилась в руки Аси и потянула ее в самую толпу. Вдалеке было слышно, что кто-то играет на гитаре и поет. Василиса тянула именно туда. Ася не сопротивлялась. Асе было хорошо и спокойно. За гитарой сидела взрослая женщина. Она играла какую-то знакомую песню, слова которой Ася не знала, но точно слышала по радио у отца в машине. Это было так давно, что она уже даже не вспомнит, сколько ей было. Будто бы сон, который ускользал с каждой минутой утра. В Ахиллее для Аси начинался новый день, который будет намного насыщеннее сна, как бы он ни был хорош. В новом дне надо постараться отпустить тот образ, который она воздвигла перед собой в мечтах. Костер, Василиса и прекрасные жительницы Ахиллеи направляли и по осколкам разбирали розовые очки.

Ася больше не хотела думать о себе и своих мизерных проблемах. За целый день она достаточно провела с ними времени, и теперь ей хотелось просто отдохнуть от самой себя. Отделиться от собственного тела и превратиться в невесомую ауру, которая не боится отстоять свои границы, заявить о себе. Эта аура не боится выслушать человека и посочувствовать ему от всей души. Только у телесной оболочки есть два отвратительных инстинкта, а душой Ася чиста и невинна. Это только телесная оболочка мелочная и обидчивая, а душой Ася прекрасна и открыта.

– Мы к вам идем! – Сима махнула рукой Асе и Василисе. – Столько людей… я такого не ожидала.

– Да, мне тоже казалось, что в автобусе нас меньше. – Женя спрятала нос под шарф и нахмурилась.

– Это же хорошо, что Ахиллея может предоставить места такому количеству людей? – Сима посмотрела на Женю. – Все мы собрались в одном месте, чтобы помочь себе.

– Разве это… хорошо, когда у такого количества людей есть что-то, от чего они бегут? И вообще слово это отвратительное. – Женя схватила Симу за рукав и потянула дальше в толпу к Асе и Василисе. – Да и посмотрим еще, как Ахиллея нам поможет. Может, только хуже станет.

– Знаешь, а это интересная демо-версия женского сообщества. Может, когда-нибудь в будущем у нас будет возможность выбирать жизнь только среди женщин.

– Зачем это?

– Это безопаснее.

– Держись рядом и будет безопасно.

Сима волочилась за Женей, как на веревочке. Из-за невысокого роста ей было проще потеряться в толпе, и поэтому Женя взяла все в свои руки. Издалека казалось, что они были знакомы несколько лет, а не какие-то пару часов. Будто бы Женя уже давно закрывала собой Симу от мнимых недоброжелателей, а Сима позволяла ей это делать. Женя раньше и сама не подозревала, как ей было важно чье-то присутствие рядом в тяжелые моменты. Она всегда уверяла остальных и саму себя, что справится сама и пусть просто дадут ей побыть одной. Но сколько бы Женя ни была одна, лучше ей не становилось. До момента, пока за ней не пришла Сима. Словно маленькая девочка она наткнулась на брошенного щенка под дождем и укрыла его своими неумелыми ладонями. Сима улыбнулась лучиком солнца маленькому щенку, а он в свою очередь пообещал себе всегда беречь свою хозяйку.

– Ну, наконец-то! – Василиса радостно вскрикнула. – Я думала, вы никогда не пробьетесь через эту толпу.

– Мы к вам, как мотыльки на огонек.

– Кому-нибудь еще принести чай? – спросила Ася, прежде чем уйти за стаканчиками.

– Мне и Симе. – Кивнула Женя. – Тебе помочь принести?

– Не нужно.

Пока Ася заново пробивалась через толпу, ей захотелось проявить капельку тепла в сторону тех, кто так вовремя оказался рядом. Пусть это только первый день, и завтра, возможно, она пожалеет о том, что вообще пошла на этот костер с новыми соседками. Все эти удивительные девушки были Асе в новинку, и ей только предстояло учиться жить с ними рядом, делить их мировоззрение и не пытаться его изменить. Но сегодня ей искренне хотелось принести им горячего чая, чтобы они смогли согреть свои руки так же, как согрели Асе сердце. Женщина разлила остатки чая Асе в стаканчики и улыбнулась на прощание. Приняв эту доброжелательность, Ася хотела уйти, но кое-что заставило ее задержаться. Затылком она почувствовала, что надо остановиться, посмотреть в сторону.

Ася увидела девушку, на которую обратила внимание еще в автобусе. У нее были светлые волосы, аккуратные черты лица и длинные пальцы, которые содрогались от холода. На голову она повязала черный платок и стояла у самого огня. Несмотря на то, что девушка была одна, она не выглядела одиноко. Она улыбалась, глядя на костер, но улыбка эта была болезнена и тосклива. Асино сердце начало биться чаще, и она почти перестала дышать, когда к этой девушке подошла Инна. Она так и была одета в темную накидку, наплевав на холод. Инна около минуты просто стояла за девушкой. Асины руки задрожали, ей захотелось подбежать и закрыть эту девушку от Инны собой. Инна опустила ладонь на плечо девушки, но она никак на это не отреагировала. Ася снова не могла увидеть лица Инны, словно его и не существовало. Словно у нее была лишь бесплотная масса и черная накидка, чтобы не пугать остальных. Но Ася все равно боялась. Инна наклонилась почти к самому лицу незнакомой девушки и что-то зашептала ей на ухо. Ася четко видела, как на красивом лице отразилась болезненная гримаса, и девушка прикрыла глаза. Инна продолжала говорить, а костер подсвечивал слезы, которые ручьем текли по щекам незнакомки. Асе показалось, что Инна подначивает ее прыгнуть в огонь, раствориться и забыться в костре. В секундном порыве она хотела подбежать и оттолкнуть прочь Инну, эту странную женщину, которая напоминает ведьму, но чья-то рука сжала плечо Аси.

– Меня тоже она пугает, – почти шепотом сказала Женя. – Но давай не делать поспешных выводов, а просто будем наблюдать.

Грустная сказка для потерянных девочек. Силач

Существует легенда, что по миру путешествует маленький фургончик. У фургончика нет окон и дверей. Колеса его давно изломались от недоброй дороги. Он странствует по миру уже сотни лет, но ни одна живая душа ни разу не видела его в пути. Фургончик заезжает в город, а потом бесследно исчезает. У него нет карты и плана, и лишь попутный ветер определяет, куда поведут фургончик изломанные колеса. Скрипучим скрежетом он приветствует каждый город на своем пути, задерживается там на одно представление, а потом пропадает за дорожной пылью. У фургончика нет хозяина, и он сам себе хозяин. Но кто-то невидимый направляет его своей крепкой рукой. Очередной город встречает фургончик любопытными глазками, что смотрят из каждого встречного домика. Знают, детишки, знают, что сегодня будет представление. Слухи спешат быстрее изломанных колес и долетают до маленьких ушек до того, как скрипучий скрежет отразится от деревянных домиков.

Добро пожаловать, потерянные девочки и мальчики. Не бойтесь, вас никто не обидит, ведь сегодня на арене Силач – настоящий воин и боец. Не сосчитать, сколько шрамов осталось на его теле, и сколько битв он пережил, чтобы оказаться перед вами. Не бойтесь, потерянные девочки и мальчики.

Он выходит из фургончика, и колеса под его весом надламываются сильнее. Силач смотрит в толпу и вскидывает сильные руки. Детишки закрывают глаза руками, и силач старается еще сильнее, впирает грудь и шагает на арену, чтобы все и каждый в этом городке видели и знали – к ним приехал боец. Силач тянет руки к небу и почти достает до самого купола цирка. Он может накрыть своим телом всех потерянных мальчиков и девочек от самой злой грозы и бури. Путь молнии бьют ему в спину, а гром грохочет над затылком. Он сильный и все сможет выстоять. Ему радостно и приятно, если детки под его широкой грудью будут в целости и сохранности. Силач может усадить всех потерянных девочек и мальчиком на свои плечи и развести их по домам. Пусть детишки сидят, едят мороженое и смеются громко и заливисто. Ни к чему им ходить по пыльным дорожкам своими крохотными ножками, когда рядом с ними есть Силач.