VI

Её соблазнительный силуэт скрывается за дверью, оставляя за собой аромат духов и ощущение, будто только что я пережил ураган. Член пульсирует, требуя разрядки, но я сжимаю зубы, еле сдерживаясь.

Даже не собираюсь утруждаться, чтобы надеть что-то приличное – остаюсь в одних мокрых после бассейна боксерах и, не обращая внимания на то, что с волос капает вода, иду в сторону столовой. Прислуга этой сумасшедшей наверняка всё уберёт за мной. И, надо признать, мне нравится то, как она живёт. Я провёл тут всего сутки, а уже втянулся в эти условия жизни.

Две девушки суетятся у стола: одна расставляет тарелки и приборы, другая разжигает эти чёртовы свечи. Обе в одинаковых белых платьях. Слишком обтягивающих, слишком коротких, чтобы их можно было назвать обычной униформой.

Я опускаюсь в кресло у окна и наблюдаю. Одна из них роняет салфетку, нагибается, и её юбка задирается выше, чем нужно. Передо мной – тонкая полоска белых трусиков, скрывающая почти ничего. Картина соблазнительная, будоражащая, как из грязной фантазии подростка.

Только вот это почему-то не сводит меня с ума. Я ловлю себя на том, что смотрю на всё, не более чем на обычный спектакль. И не горю. Всё это дешёвая постановка. Всё это не она.

Меня гораздо сильнее тянет к хозяйке дома. К её хищному взгляду, к запаху её кожи, к её власти, которая давит и манит одновременно. Сейчас только она способна поджечь меня изнутри, довести до точки, где разум уже не управляет телом. Остальные… просто красивые декорации. Не зря, наверное, говорят, что недосягаемое часто становится самым желанным.

Дверь с грохотом распахивается. Я вздрагиваю, хотя сразу понимаю, кто это.

В столовую входит черноволосая бестия, но на этот раз одетая. Чёрные брюки обтягивают её бёдра, а короткий топ так плотно сидит на теле, что соски дразняще выпирают сквозь ткань. Она останавливается на пороге, смотрит сперва на меня, потом на девушку, которая возится с приборами. В итоге впивается в меня таким взглядом, что кажется может высосать душу.

– Все пошли вон! – её визг режет слух.

Девушки вскакивают, мужчины из охраны мгновенно исчезают за дверью. Вся суета исчезает одним приказом, и мы остаёмся вдвоём.

Она приближается медленно, грациозно, как хищница. Её глаза сверлят меня, голос звучит холодно:

– Понравилась?

Если она ждёт, что я буду оправдываться – не дождётся.

– Ничего такая, – отвечаю и замечаю, как она напрягается. – Но до тебя далеко.

На её лице тут же проступает тень улыбки, едва заметная, но я успеваю её поймать. Она садится за стол, где девушки не успели до конца расставить блюда, и начинает сама поправлять приборы, передвигая тарелки и бокалы с педантичной аккуратностью.

Я поднимаюсь с кресла и неторопливо подхожу к столу. Сажусь не напротив – обхожу и усаживаюсь рядом.

Она никак не реагирует. Берёт щипцами лобстера и кладёт порцию на мою тарелку. После чего спокойно начинает есть сама, будто мы обычная пара, ужинающая в тишине собственного дома.

– Как тебя зовут? – спрашиваю, словно между делом, когда она сосредоточенно разламывает клешню лобстера. – Всё забывал спросить.

Продолжая терзать мясо длинными острыми ногтями, она так же спокойно отвечает:

– Даниэла.

– Даниэла… – я повторяю её имя, смакуя каждый звук, будто пробую его на вкус. Затем пожимаю плечами. – А я думал – Стервела. Но так тоже ничего.

Я тянусь к бокалу, отпиваю вкуснейшее в своей жизни вино, и краем глаза замечаю, как её пальцы сдавливают клешню лобстера так яростно, что по комнате разносится тонкий хруст панциря. Даниэла отводит взгляд и начинает есть, но движения становятся резкими, почти агрессивными.

Я смотрю в свою тарелку и понятия не имею, как есть эту тварь с клешнями.

– Не знаю, как его есть, – признаюсь без смущения, поднимая глаза на неё.

На её губах появляется улыбка – не добрая, а с каким-то ядовитым подтоном, словно в этой головушке уже родился коварный план.

– Хищник не умеет разделывать добычу? – её голос звучит почти ласково.

Не дожидаясь ответа, она ловко расправляется со своей порцией, разламывает панцирь и вытаскивает кусок мяса. Берёт его пальцами и тянет прямо к моему рту.

А хозяйка-то умеет обслуживать гостей. Открываю рот и обхватываю кусок губами. Языком скольжу по её пальцам, не спеша облизывая их.

Я замечаю, как её грудная клетка чуть поднимается, дыхание сбивается, а веки едва заметно прикрываются. Она не отводит взгляда. Затем высовывает язык и медленно облизывает собственные пальцы сама.

– Странная ты, – говорю я с лёгкой усмешкой.

Даниэла хмыкает, снова принимается за лобстера, быстро разделывает его и кладёт на мою тарелку.

Не хочу заморачиваться с приборами и беру всё руками.

Доев вкуснейшее мясо, откидываюсь на спинку стула. Она ничего не говорит, и я тоже. По-моему, игра затянулась и пора действовать.

– А десерт? – Я цепляю прядь её волос, наматываю на руку и притягиваю к себе. – Вчерашний мне понравился. Только… немного не хватило.

Даниэла замирает на долю секунды. Я успеваю уловить этот сбой – крошечную трещину в её маске. Самодовольная улыбка сама расползается по моему лицу.

Она шлёпает меня по руке, заставляя отпустить её, и тянется к вазе с фруктами. Ставит её прямо передо мной.

– Вот, – коротко бросает.

Я кривлюсь.

– Это? Разве это десерт?

Её губы изгибаются в улыбке.

– Смотря как его есть, – отвечает она и берёт спелый персик.

Жадно впивается в него зубами, по её подбородку начинает стекать сок.

Зрелищно, конечно… Но я демонстративно зеваю, давая понять, что хочу не этого.

Даниэла приподнимает бровь, а затем кидает фрукт куда-то за спину. Снова тянется к вазе, и её рука грациозно застывает над зелёным яблоком. Она переводит на меня вопросительный взгляд, и я морщусь, отрицательно качая головой. Следующий на очереди оказывается банан.

–Уже ближе, – довольно соглашаюсь.

Получив моё одобрение, Даниэла берёт его из вазы. Я не отрываюсь от её рук. Смотрю, как она медленно очищает кожуру. Затем подносит фрукт к губам и обхватывает его, закрывая глаза.

Мой член реагирует мгновенно. Я, кажется, даже не моргаю, заворожённый этим зрелищем. Она заглатывает его глубже, и я уже представляю в её руках совсем не банан.

Когда она доедает, вытирает уголок губ салфеткой и наконец смотрит прямо на меня.

Я усмехаюсь.

– А ты оставишь меня в живых, если я скажу, что хочу оказаться на месте этого банана?

Её брови взлетают вверх.

– Хочешь поиграть в ролевые игры и побыть в роли банана?

– Не я, – говорю тише, выдерживая паузу, – определённая моя часть.

Даниэла стучит ногтями по столешнице – резкий, нервирующий звук, от которого пробегает дрожь по спине. Затем медленно скользит глазами по моему телу, опуская взгляд всё ниже – на мой член, который уже нагло и беззастенчиво выпирает из боксёров.

Она вытирает руки салфеткой, и вдруг, без предупреждения, её ладонь оказывается у меня между ног.

Я вздрагиваю – слишком резкий контраст между её холодной рукой и моей горячей плотью.

Её пальцы цепляют край моих боксёров, ногти слегка царапают кожу, и ткань послушно сползает вниз.