IV

Чуть позже, уже после обеда, Сара с Диланом возвращались в тоннель. Девушка плелась чуть позади, закутавшись в куртку по горло. Её всё ещё влажные волосы местами застыли от мороза, прядями прилипая к щекам. Изо рта шёл пар, а ботинки с хлюпающим звуком проваливались в месиво грязного снега. Хотя солнце ещё не село, вокруг царила тишина бедного района: только гул ледяного ветра и редкие звуки бьющихся бутылок и ругательств.

— Эй, — раздался её тихий голос, когда они вошли внутрь тоннеля и свернули к знакомому матрасу. — Так почему ты не живёшь с братом?

Дилан фыркнул, не оборачиваясь.

— Лучше уж на улице, чем с таким, как он. Сволочной тиран, который привык думать только о своей заднице.

Сара на секунду замолчала, потом кивнула, хотя Дилан этого даже не видел.

— Я понимаю.

Он резко остановился и обернулся, прищурив глаза.

— С чего вдруг понимаешь?

Она отвела взгляд, сжала губы и, не сказав ни слова, пошла дальше. Подошла к трубе, от которой шёл тёплый пар, и положила на неё озябшие ладони, пытаясь хоть немного их согреть. Металл обжигал, но не от жара, а от контраста с промёрзшей кожей рук. Сара склонила голову, пряча лицо от Дилана, и тихо вздохнула.

Дилан остался стоять на месте, глядя ей в спину. Хотелось спросить ещё, докопаться, что же она скрывает. Но он промолчал, решив сменить тему.

— Мне надо снова обработать рану.

— Хорошо, — лишь коротко кивнула девушка, сняла с плеча рюкзак и начала доставать оттуда всё необходимое.

Дилан уселся на матрас, а Сара опустилась на колени перед ним. Её пальцы дрожали от холода, но она уверенно сняла старую, ещё влажную после душа повязку. Под ней кожа выглядела воспалённой, местами покрасневшей, а в центре рана снова начала сочиться кровью. Сара нахмурилась, поджала губы и, не колеблясь, капнула на неё немного йода. Дилан зашипел от жгучей боли. Она лишь мельком глянула на него и продолжила.

— Да что ты, как маленький. Терпи, — добавила, уже обматывая новые бинты.

— Ты бы сама попробовала потерпеть, когда тебе рёбра располосовали, — проворчал он, откидываясь назад.

В обмен на помощь Дилан, не говоря ни слова, открыл банку овощных консервов, которую стащил у Деклана, и протянул Саре.

— Откуда шрам, кстати? — спросил он вдруг, жуя овощи, которые на вкус больше напоминали безвкусный картон.

— Что? — не поняла девушка.

— На лобке. Увидел, когда ты на Деклане скакала. Откуда он?

Сара усмехнулась и театрально пожала плечами:

— Что ж… слишком люблю секс. Вот и поплатилась.

Дилан покачал головой.

— Ты, блять, в край отбитая.

— Какая есть, — хмыкнула Сара и вытащила из банки последнюю дольку моркови.

После еды они молча сидели на старом, продавленном матрасе, каждый варясь в своих мыслях. Холод пробирался сквозь стены тоннеля, но ни один из них не жаловался. Дилан вертел в пальцах свой ржавый нож, щёлкал лезвием то открывая, то закрывая его — как будто этот скрипучий звук помогал ему сосредоточиться или, наоборот, отвлекал от тревожных мыслей. Металл заедал, скрипел, грозясь вот-вот сломаться, но Дилан не останавливался.

Сара, поджав под себя ноги, сидела рядом. Ритмично покачиваясь вперёд-назад, она тихо напевала какую-то незнакомую ему мелодию. Раз за разом — один и тот же отрывок без слов, будто застрявший в голове.

Дилан бросил на неё быстрый взгляд, потом снова уставился на нож.

— Ты это серьёзно? — хмыкнул он, не глядя на неё. — Ничего другого не знаешь, что ли?

— Это моя любимая вообще-то.

— Лучше прекрати. Слух у тебя отсутствует напрочь.

— А у тебя, похоже, сердце.

Сара приподняла бровь и только продолжила упрямо петь чуть громче, будто назло.

— Ой, от тебя вообще никакого толку, ты как заноза в заднице. Просто не устаю задаваться вопросом, откуда ты такая.

— Ну вот видишь, я привнесла в твою жизнь загадку, которую тебе хочется разгадать. А так бы сидел тут без дела и помирал от скуки.

— Долбанная оптимистка… Ай, ну тебя. Я лучше спать лягу.

Оба завалились на матрас, не проронив ни слова и отвернувшись друг от друга. Сырые, продрогшие, каждый снова с головой ушёл в свои мысли. Тоннель окутала гнетущая тишина. Только где-то чуть дальше монотонно булькала вода, словно напоминая, где они находятся. Сара подтянула куртку к подбородку, зябко вздохнула. Дилан скрестил руки на груди и замер, стараясь не выдавать, как ему холодно.

— Как ты оказалась на улице? — вдруг спросил он, глядя на прогнивший потолок.

Сара сначала думала промолчать, но потом всё же решилась:

— Как ты сам сказал — лучше жить на улице, чем терпеть тирана.

Дилан усмехнулся, но без веселья в тоне.

— Я тогда преувеличил на эмоциях. Деклан не такой уж и ужасный тиран. Просто... мы разные. У него свой путь. Он готов идти по головам, поступать аморально, лишь бы жить в тепле и не голодать. А я... Я лучше сдохну в этом тоннеле, чем прогнусь.

Сара не ответила. Просто перевернулась лицом к Дилану и пристально посмотрела на него.

— Ну чего пялишься, как та крыса? — проворчал он, не желая дальше ворошить личное.

— Холодно, — ответила Сара, не обращая внимание на его колкость. — Может обнимемся? Так будет теплее.

— Опять не можешь успокоиться? Моего брата тебе не хватило?

— Кстати, забыла спросить, — она неожиданно перевела тему. — А у вас такие маленькие члены, потому что вы, как близнецы, разделили один нормальный на двоих и каждому досталось лишь по половине?

Дилан застыл. Он ошарашено посмотрел на странную соседку, не в силах понять шутит она, издевается, или же реально у неё не всё в порядке с головой. Он только открыл рот, будто хотел что-то сказать, хотя сам не знал как на это ответить. И вдруг Сара громко рассмеялась. Звонкий смех разлетелся эхом по тоннелю.

— Видел бы ты себя. — По её лицу от смеха покатилась слеза. — Нет, у моего бывшего, конечно, был намного больше, но и ваши ничего.

— Ты мой даже не видела, — обиженно пробубнил Дилан.

— Да ладно тебе дуться. Что толку в большом члене, если его обладатель превращает твою жизнь в ад?

Дилан снова внимательно уставился на Сару. Улыбка, которая только что играла на её губах, в одну секунду исчезла. В глазах появилась тень грусти, будто она скрывала целый мир боли и отчаяния. На этот раз Дилан почувствовал, что лучше не ковырять её раны лишними вопросами. Он лишь молча кивнул, позволяя ей самой выбрать, когда и что раскрывать.

Дилан на миг замялся, но холод пробирал до костей. Он медленно придвинулся ближе к Саре, осторожно коснувшись её плеча. Без слов, устроился рядом. Сара бесцеремонно залезла дрожащими руками ему под куртку и положила их на его грудь.

Тела словно слились в одно — две замёрзшие души, ищущие хоть какое-то тепло в этом сером, жестоком мире. В такой близости холод отступал хоть немного, и даже тишина казалась чуть менее давящей.

Они больше не сказали ни слова. И вскоре оба уснули — уставшие, голодные, но цепляющиеся за жизнь.