Отзывы на книги автора «Ким Робинсон»

Да, вот Карл Маркс и Ф. Энгельс считали, что революция возможна только мировая, чтобы потом всем миром коммунизм-то и построить. А Ленин их опроверг, в отдельно взятой стране и революцию сделал (или переворот), и социализм по его заветам построили (или что оно там получилось).
Так и многие мэтры фантастики, если уж устраивали Армагедон, то непременно всепланетный. Ну разве что какая-нибудь Новая Зеландия или там Галапагосы незатронутыми оказывались. Но Робинсон пошёл своим путем и устроил локальный Армагедон в отдельно взятых Соединенных Штатах Америки. Не без помощи нерушимого Советского Союза само собой. После массового взрыва огромного количества нейтронных бомб на американской территории, конечно, и ООН всполошился, и прочие страны обеспокоенность выразили. До того обеспокоились, что всю территорию в карантин закрыли, и чтобы никто ни туда, ни оттуда ни ногой. А то, знаете ли, достала всех уже эта Америка, пусть поживут в средневековье, чего уж там. И чтобы наверняка, ещё и со спутников приглядывать за ними будем, чтобы неповадно было им железные дороги восстанавливать, мосты строить и прочие коммуникации возводить. И если что не так, то мы их лазером! Рыбку лучше ловите и капусту сажайте, и пофиг, что в Калифорнии в июле идёт снег. По Сибири теперь вот торнадо носятся, а в Европе – тропики. Поменялся климат, бывает после Армагедона-то.

Но это всё фон, общая канва. В основе же – это роман взросления, а попутно и выживания, если повезёт. В замечательной книге Джон Уиндем - День триффидов было сказано, что выжившие после Армагедона: «первое поколение - батраки, второе - дикари». Но не хотят главные герои книги ни оставаться батраками, пусть и у собственных отцов, ни скатываться в одичание. Выбор своего пути - всегда нелёгкая задача, а в данных условиях взрослеть приходится рано, в 14-16. И из учителей у тебя всего лишь пожилой сказочник, и у родителей – после поиска хлеба насущного - не остаётся других целей и желаний, и информации об окружающем мире – у тебя ноль, и другие хотят тебя использовать в своих целях. Но ты идёшь, падая и сбивая ноги в кровь, теряя друзей и иллюзии, сворачивая на ложный путь и пытаясь найти верную дорогу. И это только начало пути…
Добротная социальная фантастика.
И первый положительный опыт прослушивания книги в аудиоформате. Чтец Валерий Смекалов меня просто покорил)))

Когда я выйду на пенсию, я полечу на Марс. Это уже твердо решено. Моя дочка обещала купить мне билет, мы только не договорились, в одну сторону или в две. (Это не совсем шутка, потому что - ну правда, а стоит ли возвращаться, если там интересно.) Конечно, тогда это будет доступно, никто не может угадать случайных научных прорывов.

И с первых же неуклюжих шагов и первых ростков картофеля человек начнет скучать по нарушенной девственности планеты, по её безлюдности и нетронутости. Первый город на Марсе, конечно, будет называться Брэдбери, другой, может быть, Берроуз (и не исключено, что третий - Илон-сладкий-Илон). В нем могут жить мои внуки. Будут ли они смуглые и золотоглазые?.. Думаю, как пишет Робинсон, они еще в младшей школе смогут оперировать понятиями ядерных процессов; сумеют очень ловко перемещаться в непривычной неземной гравитации; будут удивляться многим земным понятиям и хихикать над земными фразеологизмами; гора Олимп станет для них отнюдь не мифическим объектом; они будут переживать все муки первой любви, и гормональные бури могут стать для них более разрушительными, чем песчаные; а может, у них появятся новые неожиданные способности... "Зеленый Марс" Робинсона начинается с описания быта экстрагенных детей Марса - и это очень интересно и многообещающе.

Однако надежды не сбываются.

Итак, перед нами пустыня, почти голая, почти безжизненная. Но. В ней обитают бактерии. Лишайники. И даже цветут... еще не яблони, но уже немало цветов и трав. Го, там столько вкусного! Лучше день потерять, зато потом за пять минут долететь...

Это зеленый Марс со стремлением к синему - затопленному ледниковыми и подземными водами. Прошло порядка ста лет колонизации. На Марсе несколько больших городов, вполне себе жизнеспособных и футуристических, там живут колонисты, рабочие различных профессий, там правят большие транснациональные компании. А еще на Марсе есть подполье, в прямом и переносном смысле, зеленое и красное - этакие "дикари", отдаленные друг от друга небольшие общины, которые имеют собственный, отличающийся от транснационального (и отличающийся друг от друга), взгляд на колонизацию и полагают, что лучше знают, как лучше будет Марсу. Экотеррористы выступают за аутентичность и экологию Марса. Но не совсем аутентичность. Колонизировать Марс, но не изменять его? А зачем это нужно? Проще тогда просто не трогать, не летать - забыть. На самом деле все, все за колонизацию. Но за свой подтип колонизации они готовы порвать и взорвать своих и чужих. Подпольщики по-мелкому вредят транснациональным компаниям, компании по-мелкому вредят подпольщикам, подпольщики по-мелкому вредят подпольщикам. Как-то так...

Традиционная проблема несистемной оппозиции - невозможность консолидации различных общин, дезорганизованность, слабость в ресурсах... И - болтливость! А еще наивность. Героя в 22 веке удивляет ангажированность науки, желание различных компаний урвать то, в чем заинтересованы именно они. Ну-ну, "и только вчера вас отняли от материнской груди". Национальные общины на Марсе, микрокультуры русских (в ушанках), японцев, арабов, цыган (да ладно!), их переживания и проговаривание своей идентичности за распитием национальных напитков ("а текила, ром и виски - это все по-глобалистски"), противостояние "глобалистским" наднациональным компаниям делают четкую проекцию на проблемы Земли, выбрасывая нас из марсианской атмосферы. Социологические и политические выкладки Робинсона только притворяются марсианскими. Не он первый, не он последний.

Я люблю бросать фразу, когда попадаю в неприятную беседу, что с большим удовольствием, чем политику, кулинарию, телевизионное шоу или чужого мужа, готова обсудить колонизацию Марса. Почему-то большинство моих собеседников после этого прекращают беседу. Похоже, что с Робинсоном я с большим удовольствием пообщаюсь на любую другую проблемную неинтересную тему.

Обидно. Колонизация Марса - это действительно то, что меня интересует. Может быть, проблема в жанровом асинхроне? Мне нравится иногда "забывать" о временной принадлежность произведения и зачислять его в абстрактную жанровую шкалу: таким образом, "Записки у изголовья" Сэй Сёнагон делаются образцом авангардной нелинейной прозы 21 века, ну, а Робинсон присоединяется к мастерам классической фантастики конца 19 - начала 20. Интересно, что сказал бы о нем маэстро Жюль Верн? Может похвалил бы? Вряд ли...

Итак, перед нами почти классический жанрово устаревший текст, большая часть которого - созерцание, описание, подробное изложение идей, изобретений и процессов, длинные обсуждения, лекции-конференции с слабой имитацией диалогичности через уточняющие вопросы участников. Короче, именно то, что хочется по-детски пролистать до "интересных частей".

Главная проблема автора, как мне показалось, - отсутствие одной выразительной сюжетной линии. Чего он хочет? Он хочет поговорить за Марс. Чего хочет читатель? Как правило, читатель хочет историю, рассказ. И истории как раз нет. Нет одной четкой сюжетной линии. Нет яркого персонажа, который нёс бы её на себе. (Считать, что книга представляет из себя несколько историй глазами разных персонажей - тоже не срабатывает, так как все персонажи разговаривают одинаковыми, теми же словами и никто из них не имеет собственной четкой яркой истории.) Книга потерянных художественных возможностей.

Например 1. Очень удачный ход, который всегда сильно включает эмпатию читателя, - герой-профан, который мало понимает, что происходит, попадает в неловкие ситуации, с ошарашенным видом оглядывается вокруг, и все объясняют ему обстоятельства (вот он - почти непринужденный повод для подробных научных выкладок). С таким героем легко себя ассоциировать. Им мог бы стать Арт, впервые прибывший на Марс, но не становится. Робинсон не позволяет ни одному персонажу занять позицию лидера, мне показалось, ему, марсоэкологу, просто... не нужны люди на Марсе, он с трудом их терпит.

Например 2. Ниргал и Джеки, дети Марса, могли через весь роман мучительно осознавать свою любовь друг к другу и через ошибки (и фантастические, подробнейшие в деталях пейзажи) идти навстречу взаимности. Правда, сцена любви на вулкане украсила книгу, но дети Марса неизменно остаются в тени "олимпийских" (это отсылка к марсианской горе Олимп, если что) бессмертных (в прямом смысле) небожителей - старых персонажей, которых автор должен был если не похоронить, то по крайней мере оставить в первой части на заслуженном покое. Обсасывание одних и тех же героев как главных из тома в том через десятилетия и века (воспользовавшись омоложением - наш случай... сном, бессмертием, реинкарнацией или путешествием во времени) свидетельствует о проблемах автора с фантазией, то есть с писательским мастерством.

Например 3. Подполье. Группы "дикарей" на Марсе и противостояние машинерии, тоталитарному маховику бездушных экономистов - кажется, такая выигрышная тема. Какой талант надо иметь, чтобы ее угробить?! Группа революционеров могла бы долго и пафосно готовиться к уничтожению солнечного зеркала, которое греет Марс. Но его сбивают между прочим, без подготовки и без апокалиптических последствий. Буднично. Неинтересно. Или вот... "У нас революция!" - многообещающе провозглашает под конец книги героиня. ...А теперь прослушайте лекцию по геологии и климатологии... Даже о самом большом событии романа - прорыве плотины и затоплении города (без отселения жителей) - рассказывается в нескольких предложениях в телефонном разговоре. Новости одной строкой и то более эмоциональны и художественны, чем эта телеграмма. "Кульминация" книги - долгая (не могу удержаться) прогулка спасенных жителей к эвакуационному вокзалу. Ага. Они идут. Им трудно. Читателю "интересно".

Например 4. Описательная, рассуждательная книга, которая заставит перенестись в фантастические пейзажи чужой планеты и услышать геологическую поэзию "еще менее коммуникационную, еще более пассивную, полностью лежащую вне времени, холодную, вулканическую поэзию камней, каждый из которых – слово, произнесенное давным-давно самой Землей <Марсом>" (Урсула Ле-Гуин) - такая книга требует идеального языка, яркого мастерства психоделики, прозопоэзии. Длинные, полные полезных сведений лекции Робинсона?.. Читала я более захватывающие научно-популярные книги, которые не притворялись художественными. Современный читательский темперамент требует клиповости, быстрой смены кадров, с чем прекрасно справляется Нил Стивенсон. Да даже туалетный юмор "Марсианина" в сумме парадоксально дает больше Марса, чем подробнейшие выкладки Робинсона.

Не сомневаюсь, что у "Зеленого Марса" есть свой читатель. Скорее всего, длинные рассуждения об экономике, социологии, политике, экологии, геологии, механике, химии и биохимии, даже религии Марса имеют свою ценность. Мне иногда казалось, что современные авторы боятся фантазировать относительно футуристической техники, как не боялись старые классические фантасты, потому что очень это неблагодарное дело - угадать парадоксальное развитие науки. Робинсон не боится. И я уверена, что что-то он обязательно угадал. К сожалению, я не могу это оценить. С точки зрения художественности книга разбалансирована, а я - мечтательная перфекционистка - ищу в тексте именно совершенства.

Слушай, птичка, нет ли у тебя другого Марса? Я уже багаж запаковываю...

Па-беларуску першатэкст...

Тутака...

Калі я выйду на пенсію, я палячу на Марс. Гэта ўжо цвёрда вырашана. Мая дачка абяцала набыць мне квіток, мы толькі не дамовіліся, у адзін бок ці ў два. (Гэта не зусім жарт, таму што - а ці дапраўды варта вяртацца, калі там цікава.) Вядома, тады гэта будзе даступна, ніхто не можа ўгадаць выпадковых навуковых прарываў.

І з першых нязграбных крокаў ды першых каліваў бульбы чалавек пачне сумаваць па парушанай цнатлівасці планеты, па яго бязлюднасці і некранутасці. Першы горад на Марсе, вядома, будзе называцца Брэдберы, другі, можа быць, Бэроўз (і не выключана, што трэці - Ілан-салодкі-Ілан). У ім могуць жыць мае ўнукі. Ці будуць яны смуглявыя і залатавокія?.. Думаю, як піша Робінсан, яны яшчэ ў малодшай школе будуць апераваць паняткамі ядзерных працэсаў; здолеюць вельмі хвацка перамяшчацца ў нязвыклай мне незямной гравітацыі; будуць здзіўляцца многім зямным паняткам і хіхікаць з зямных фразеалагізмаў; гара Алімп стане для ніх ані не міфічным аб'ектам; яны будуць перажываць усе пакуты першага кахання, і гарманальныя буры могуць стаць для іх больш разбуральнымі, чым пясчаныя; а можа, у іх з'явяцца новыя нечаканыя здольнасці. "Зялёны Марс" Робінсана пачынаецца з апісання побыту экстрагенных дзяцей Марса - і гэта вельмі цікава і спадзеўна.

Аднак надзея не спраўджваецца.

Такім чынам, перад намі пустыня, амаль голая, амаль безжыццёвая. Але. У ёй жытлуюць бактэрыі. Лішайнікі. І нават цвітуць... яшчэ не яблыні, але ўжо даволі кветак ды траваў. Го, там столькі смачнага! Лепей дзень страціць, затое потым за пяць хвілінаў даляцець...

Гэта зялёны Марс з імкненнем да сіняга - затопленага ледавіковымі і падземнымі водамі. Прамінула парадку ста гадоў каланізацыі. На Марсе некалькі купальных гарадоў, цалкам сабе жыццяздольных і футурыстычных, там жывуць каланісты, працоўныя розных прафесій, там кіруюць вялікія транснацыянальныя кампаніі. А яшчэ на Марсе ёсць падполле, у прамым і пераносным сэнсе, зялёнае і чырвонае - гэтакія "дзікары", раскіданыя невялікія суполкі, якія маюць уласны, адрозны ад транснацыянальнага (і адрозны адно ад аднаго), погляд на каланізацыю і мяркуюць, што ведаюць лепш, як лепш будзе Марсу. Экатэрарысты выступаюць за аўтэнтычнасць і экалогію Марса. Але не зусім аўтэнтычнасць. Каланізаваць Марс, ды не змяняць яго? А нашто гэта трэба? Прасцей тады проста не чапаць, не лятаць - забыцца. Насамрэч усе, усе за каланізацыю. Але за свой падтып каланізацыі яны гатовыя парваць і ўзарваць сваіх і чужых. Падпольшчыкі па-дробнаму шкодзяць транснацыянальным кампаніям, кампаніі па-дробнаму шкодзяць падпольшчыкам, падпольшчыкі па-дробнаму шкодзяць падпольшчыкам. Неяк так...

Традыцыйная праблема несістэмнай апазіцыі - немагчымасць кансалідацыі розных суполак, дэзарганізавасць, слабасць у рэсурсах... І - балбатлівасць! А яшчэ наіўнасць. Героя ў 22 стагоддзі здзіўляе ангажаванасць навукі, жаданне розных кампаній урваць тое, у чым зацікаўленыя менавіта яны. Ну-ну, "і толькі ўчора вас аднялі ад мацярынскай цыцкі". Нацыянальныя суполкі на Марсе, мікракультуры японцаў, арабаў, цыганоў (ды ладна!), іх перажыванні і перагаворванні сваёй ідэнтычнасці за распіццём нацыянальных напояў ("а тэкіла, ром і віскі - гэта ўсё па-глабалісцку"), супрацьстаянне "глабалісцкім" наднацыянальным кампаніям робяць выразную праекцыю на праблемы Зямлі, выкідваючы нас з праблем Марса. Сацыялагічныя і палітычныя выкладкі Робінсана толькі прыкідваюцца марсіянскімі. Не ён першы, не ён апошні.

Я люблю кідаць фразу, калі трапляю ў непрыемную гутарку, што з большым задавальненнем, чым палітыку, кулінарыю, тэлевізійнае шоу або чужога мужа, гатовая абмеркаваць каланізацыю Марса. Чамусьці большасць маіх суразмоўцаў пасля гэтага спыняюць гутарку. Падобна, што з Робінсанам я з большым задавальненнем пагутару на любую іншую праблемную нецікавую тэму.

Крыўдна. Каланізацыя Марса - гэта дапраўды тое, што мяне цікавіць. Можа быць, праблема ў жанравым асінхроне? Мне падабаецца часам "забывацца" пра часавую прыналежнасць твора і залічаць яго ў абстрактную жанравую шкалу: такім чынам, "Запіскі ля ўзгалоўя" Сэй Сёнагон робяцца ўзорам авангарднай нелінейнай прозы 21 стагоддзя, ну, а Робінсан далучаецца да майстроў класічнай фантастыкі канца 19 - пачатку 20 стагоддзя. Цікава, што сказаў бы пра яго маэстра Жуль Верн? Мо ўхваліў бы? Наўрад...

Такім чынам, перад намі амаль класічны жанрава састарэлы тэкст, большая частка якога - сузіранне, апісанне, падрабязны выклад ідэй, вынаходніцтваў і працэсаў, доўгія абмеркаванні, лекцыі-канферэнцыі з слабой імітацыяй дыялагічнасці праз удакладняльныя пытанні ўдзельнікаў. Карацей, менавіта тое, што хочацца па-дзіцячы прагартаць да "цікавых частак".

Галоўная праблема аўтара, як мне падалося, - адсутнасць адной выяўнай сюжэтнай лініі. Чаго ён хоча? Ён хоча паразважаць за Марс. Чаго хоча чытач? Як правіла, чытач хоча гісторыю, аповед. І гісторыі якраз няма. Няма адной выразнай сюжэтнай лініі. Няма яркага персанажа, які нёс бы яе на сабе. (Лічыць, што кніга ўяўляе з сябе некалькі гісторый вачыма розных персанажаў - таксама не спрацоўвае, бо ўсе персанажы размаўляюць аднолькавымі, тымі самымі словамі і ніхто з іх не мае ўласнай выразнай яркай гісторыі.) Кніга страчаных мастацкіх магчымасцяў.

Напрыклад 1. Вельмі ўдалы ход, які заўсёды моцна ўключае эмпатыю чытача, - герой-прафан, які мала разумее, трапляе ў няёмкія сітуацыі, з агаломшаным відам азіраецца вакол, і ўсе вакол тлумачаць яму акалічнасці (вось яна - амаль нязмушаная нагода для падрабязных навуковых выкладак). З такім героем лёгка сябе асацыяваць. Ім мог бы стаць Арт, упершыню прыбылы на Марс, але не становіцца. Робінсан не дазваляе ні аднаму персанажу заняць пазіцыю лідара, мне падалося, яму, марсаэколагу, проста не патрэбныя людзі на Марсе, ён з цяжкасцю іх церпіць.

Напрыклад 2. Ніргал і Джэкі, дзеці Марса, маглі праз увесь раман пакутліва ўсведамляць сваё каханне адно да аднаго і праз памылкі (і фантастычныя падрабязныя ў дэталях пейзажы) ісці насустрач узаемнасці. Што праўда, сцэна кахання на вулкане аздобіла кнігу, але дзеці Марса нязменна застаюцца ў цені "алімпійскіх" (гэта адсылка да марсіянскай гары Алімп, калі што) несмяротных (у прамым сэнсе) небажыхароў - старых персанажаў, якіх аўтар мусіў калі не пахаваць, то прынамсі пакінуць у першай частцы. Абсмоктванне тых самых герояў як галоўных з тома ў том праз дзесяцігоддзі і стагоддзі (скарыстаўшы амаладжэнне, сон, несмяротнасць, рэінкарнацыю ці падарожжы ў часе) сведчыць пра праблемы аўтара з фантазіяй, то-бок з пісьменніцкім майстэрствам.

Напрыклад 3. Падполле. Суполкі "дзікароў" на Марсе і супрацьстаянне машынерыі, таталітарнаму махавіку бяздушных эканамістаў - здаецца, такая выйгрышная тэма. Які талент трэба мець, каб яе запароць?! Група рэвалюцыянераў магла б доўга і пафасна рыхтавацца да знішчэння сонечнага люстра, якое грэе Марс. Але яго збіваюць паміж іншым, без падрыхтоўкі і без апакаліптычных наступстваў. Будзённа. Нецікава. "У нас рэвалюцыя!" - шматабяцальна абвяшчае пад канец кнігі гераіня. ...А цяпер праслухайце лекцыю па геалогіі і кліматалогіі... Нават самая вялікая падзея рамана - прарыў плаціны і затапленне вялікага горада (не адсяліўшы жыхароў) - расказваецца ў некалькіх сказаў у тэлефоннай размове. Навіны адным радком і тое больш эмацыйныя і мастацкія, чым гэтая тэлеграма. "Кульмінацыя" кнігі - доўгая (не магу ўтрымацца) прагулка ўратаваных жыхароў да эвакуацыйнага вакзала. Ага. Яны ідуць. Ім цяжка. Чытачу "цікава".

Напрыклад 4. Апісальная, разважальная кніга, якая змусіць перанесціся ў фантастычныя пейзажы чужой планеты і пачуць геалагічную паэзію "еще менее коммуникационную, еще более пассивную, полностью лежащую вне времени, холодную, вулканическую поэзию камней, каждый из которых – слово, произнесенное давным-давно самой Землей <Марсом>" (Урсула Ле-Гуін) - такая кніга патрабуе ідэальнай мовы, яскравага майстэрства псіхадэлікі, прозапаэзіі. Доўгія, поўныя карысных звестак лекцыі Робінсана?.. Чытала я больш захапляльныя навукова-папулярныя кнігі, якія не прыкідваліся мастацкімі. Сучасны чытацкі тэмперамент патрабуе кліпавасці, хуткай змены кадраў, з чым цудоўна спраўляецца Ніл Стывенсан. Ды нават туалетны гумар "Марсіяніна" ў суме парадаксальна дае больш Марса, чым найпадрабязнейшыя выкладкі Робінсана.

Не сумняваюся, што ў "Зялёнага Марса" ёсць свой чытач. Хутчэй за ўсё, доўгія развагі пра эканоміку, сацыялогію, палітыку, экалогію, геалогію, механіку, хімію і біяхімію, нават рэлігію Марса маюць сваю каштоўнасць. Мне часам падавалася, што сучасныя аўтары баяцца фантазіяваць адносна футурыстычнай тэхнікі, як не баяліся старыя класічныя фантасты, бо надта гэта няўдзячная справа - угадаць парадаксальнае развіццё навукі. Тым не менш я не сумняваюся, што нешта Робінсан абавязкова ўгадаў. На жаль, я не магу гэта ацаніць. З гледжання мастацкасці кніга разбалансаваная, а я - летуценная перфекцыяністка - шукаю ў тэксце менавіта дасканаласці.

Ці няма ў вас іншага Марса? Я ўжо багаж запакоўваю...

Изначально этот роман меня заинтересовал своим анонсом. В конце концов, космические, экономические достижения Китая сейчас широко тиражируются медиа. Однако ждать качественного раскрытия этих тем от ("научно"-)фантастического произведения, наверное, было бы наивно.

Если бы эта книга была написана лет на 35 раньше, то я бы даже назвал это произведение "киберпанком". Посудите сами: один из главных героев - механик, устанавливающий квантовый шифратор на Луне. Вполне что-то среднее между "Джонни-Мнемоником" Гибсона и "Схизматрицей" Стерлинга. Вместо крутой наёмницы, напарница - революционерка, так что характер у неё посильнее, чем у только что упомянутого героя. Вместо японских дзайбацу сейчас паранойю принято связывать "экономическим чудом" уже Китая. Так что 'tech' достаточно 'high', а полмиллиарда малоимущих китайцев, живущих за чертой бедности и без гарантий каких бы то ни было прав - никто не отменял. Так что очень похоже. По крайней мере, мне так показалось. Блокчейн прилагается.

К сожалению, сейчас эта книга воспринимается как просто набор штампов. Кроме того, Ким Стэнли Робинсон, пропагандирует те же мысли, что, например, в "Авроре": здесь есть место и попыткам заставить ИИ самообучаться, немного размышлений про экосистему, биосферу и климат. Так что, к сожалению, это просто очередной фантастический роман, чтобы прочитать и забыть. В этот раз скорее в жанре детектива.

Мне сложно судить о том, насколько раскрыта тема социального устройства и философия китайской души, но судя по дешёвым шуточкам про социализм, непрестанному упоминанию Мао Цзэдуна, Дэна Сяопина, событий Культурной Революции и событиях на площади Тяньаньмэнь - автор либо очень иронизирует, но глубокого экскурса в культуру Китая я не увидел. Упоминания СССР и Ленина также прилагаются, видимо, для полноты картины. Так что у меня складывается ощущение, что это тоже - дань моде и привычка мыслить в терминах геополитики конца XIX - середины XX веков, хотя попробуйте её найдите в глобализованном мире. Клюква.

Так что, наверное, логично, что после "Годов риса и соли" и "Марсианской трилогии", у Робинсона в итоге выкристаллизовалась такая смесь. Только гремучей она, на мой взгляд, не получилась.

Настала пора и мне познакомиться с научной фантастикой. Или жанр не мой, или книга промахнулась. К книге я осталась абсолютно равнодушна, и эмоций она во мне никаких не вызвала.

Это сборник рассказов, который повествует нам о жизни на Марсе и так называемых марсианах, начиная от первой сотни людей, улетевших жить на Марс и финишируя пару-тройку сотен лет спустя. Эти рассказы перекликаются между собой персонажами. Мы часто встречаем то одних, то других, иногда как центральных персонажей, иногда - в воспоминаниях или обсуждениях. Однако, время в постоянном движении, и порой сложно уследить, в какой временной промежуток мы попали на этот раз. Да и на какой мы планете - на нашей родной или на Марсе - тоже не всегда понятно сразу.

Конечно, встречались истории, которые вызвали интерес, но, как часто происходит в рассказах, они оканчиваются на самом интересном месте, а мне то нужно узнать, что стало дальше. Например, восхождение на Олимп. Ну ведь совсем чуть-чуть не дописал автор. Очень интересный и живой рассказ, только финал получился скучноватый.

Из персонажей наиболее раскрытыми считаю Айлин и Ричарда. Может, автор на это и рассчитывал, а я просто повелась, но мне кажется, что только у этих людей есть лица. Остальные словно картонки или шахматные фигуры, то появляются, то исчезают на доске. Даже в тех рассказах, в которых они не упоминаются, весь текст все равно словно пропитан ими.

Искренне не понимаю, с какой целью автор включил в сборник такие разделы как "Конституция Марса" или Выдержки из "журнала ареологических исследований". Они придавали книге некий научно-исследовательский тон, но нужен ли он в книге? Не думаю. В то же время подраздел со стихами - призывает расслабиться под ритмичную декламацию, по сути же лишь раздражает.

Книга прочтена и позабыта в ту же секунду, как я начала писать этот абзац. Продолжать общение с автором и жанром желания у меня нет. Интересно, любопытно, но до жизни на Марсе еще ох, как далеко.

«Мы покорили открытый космос, но не свой внутренний мир» Джордж Карлин

Впервые я прочла о красной планете в «Каникулах на Марсе», когда ещё училась в школе. Последнее, что я читала на эту тему до «Красного Марса» — нашумевшая книга «Марсианин». «Красный Марс», первая книга трилогии Робинсона, находится между этими двумя точками моего фантастического литературного маршрута (издана в 1992). И даже трёх этих работ достаточно, чтоб понять, какие два основные этапы пережила научная фантастика, речь в которой идёт о Марсе.

Существует очень интересный проект sf-encyclopedia.com Это энциклопедия научной фантастики. Из неё можно многое почерпнуть об этом жанре. Рекомендую ее, если любите научно-фантастические произведения.

Статья, посвящённая Марсу, содержит информацию о том, что примерно до 70-х работы, имеющие отношение к красной планете, касались марсианской цивилизации. То есть писатели сосредоточивались на том, какая она, как устроена. Иногда речь шла о погибшей цивилизации, а иногда — о существующей и развивающейся. Порой марсиане неплохо сосуществовали с людьми, иногда — нападали на нашу планету, преследуя разнообразные цели. Случалось, что и сами люди проявляли агрессию по отношению к космическим соседям. Так или иначе, но тогда предполагалось, что на Марсе живут какие-то существа. Или жили.

Следующий период ознаменован переходом от тезиса «На Марсе есть цивилизация» к тезису «На Марсе цивилизации нет». А уж раз нет — надо организовать.

«Красный Марс» как раз относится к этому периоду. Примечательно, что в 2017 появился одноименный сериал. Это указывает не только на то, что колонизаторская тематика до сих пор популярна, но и на то, что сюжет достаточно динамичен для того, чтоб его перенесли на экран. Сериал с отсутствием экшена, мистической составляющей и детективного сюжета, с одними только экзистенциальными метаниями и размышлениями о смысле существования Вселенной, обычно не так уж прекрасно воспринимается любителями сериалов. Что прекрасно доказывает реакция публики на последние творения Ридли Скотта.

Для людей стремление доминировать, конкурировать и побеждать — обычные явления. Мы появились, потому что одни сперматозоиды обогнали другие. Лидировали. Люди — вид экстравертный, желающий постоянно расширять ареал своего обитания и покорять новые вершины. Но далеко не каждому суждено родиться Колумбом или Магелланом. Тем не менее, многим людям до сих пор приятно читать об их открытиях и путешествиях. Возможно, и потому, что это позволяет представлять себя на месте великих мореплавателей.

Время открытий материков осталось в прошлом. И теперь людей тянет покорять космос. Не удивительно, что многие уже давно не верят в статьи «желтых» медиа о нахождении на красной планете поселений или предметов повседневности, но с интересом наблюдают — что ж ещё придумает предприимчивый Илон Маск.

Если у вас есть тяга к покорению и при этом любовь к научной фантастике, то вы вполне можете однажды купить себе «Красный Марс» Робинсона. А вот разочаруетесь вы или нет — напрямую связано с тем, что для вас научная фантастика.

Я не являюсь любительницей этого жанра, потому что в книгах я ищу достоверные человеческие отношения. Мне интересна психология персонажей и их развитие. Мне интересны толковые диалоги. Мне интересна продуманная мотивация участников истории. В научно-фантастических книгах с этим всё достаточно плохо. Автора скорее интересуют научные допущение, необходимые для построения сюжета, а не его персонажи. Тот же «Марсианин» прекрасно демонстрирует, насколько слаба там психологическая часть.

Иногда в подобных книгах есть проблемы даже с логикой. Например, в «Красном Марсе» у колонистов нет никаких установок о том, подвергать Марс терраформированию или нет. А это, вроде как, основной вопрос, который и вызывает в итоге массу дискуссий и конфликтов.

Что же касается научной стороны сюжета — у меня нет образования, подходящего для того, чтоб раздражаться от какой-то информации или же восхищаться ей. Тем не менее, порой у меня возникает ощущение, что авторы перерабатывают статьи из Википедии, понимая, что единицы читателей станут углубляться в научную сторону вопроса. Люди же читают эти книги для развлечения. Если ими движет желание просвещения, то уж, с огромной долей вероятности, они предпочтут справочники по физике или астрономии.

«Красный Марс» — книга про то, как сотня первых колонистов отправляется на Марс. С того самого момента, как читаешь о том, что 50 из них — женщины, а 50 — мужчины, при этом 35 — американцы, 35 — русские и ещё 30 — представители иных национальностей, становится ясно, что социального в книге явно не меньше научного. Так оно и получается.

Первая треть книги весьма приятная. Люди летят на Марс, автор описывает их повседневную жизнь, надежды, представляет читателям ключевых персонажей. К этой же, приятной, части я отнесу попадание на планету и первое время существования на ней.

Постепенно книга становится динамичней, но при этом и избыточней. Если изначальные социальные конфликты — конфликты из-за лучших партнёров и партнёрш и то, слушать ли NASA или жить своим умом, и кто является реальным лидером, то вторая половина книги представляет из себя какофонию социальных проблем: первая сотня разбредается, на Марс приезжают новые колонисты, эмигранты из арабских и иных стран, корпорации с родной планеты колонистов желают стать обладателями ресурсов Марса. Теперь добавьте к этому появление оппозиционеров, стычки на почве того надо ли прибегать к терраформированию красной планеты или же нет, а также истерики отдельных персонажей, связанные с их любовными переживаниями. И теперь спросите у себя, этого ли вы ожидаете от отличной книге о колонистах.

Освоение Марса превращается даже не в покорение Марса, а в покорение одних людей другими. В какой-то момент это начинает утомлять.

Не удивляет и то, что первая часть цикла кончается революцией, после которой некоторые колонисты выживают и собираются начать все сначала. «Остановитесь» (с)

Робинсон старался поднять социальные вопросы: жители нашей планеты призывают отправлять стариков на Марс, один из персонажей толкает речь, отстаивая права мусульманских женщин, проблема терраформирования перекликается с экологической проблемой, а вся история в целом показывает, что люди всегда остаются людьми, жаждут славы, денег, удовлетворения своих потребностей. И пойдут ради этого на всё. Робинсон прямо сообщает о том, что даже если отправить лучшие умы человечества, прошедшие тщательный отбор, они превратят любую планету в подобие той, с которой прилетели.

Робинсон оставляет читателю надежду. Надежду на то, что у колонистов ещё получится нечто доброе и вечное. Однако, сумбурность социального и экономического в книге не вдохновляет меня на то, чтоб продолжить ознакамливаться с серией.

Роман-эксперимент, роман-разочарование — так я бы, наверное, охарактеризовал эту книгу достойного в целом писателя. Попытка автора дать панораму развития цивилизаций Азии и Америки (при условии, что население Европы полностью уничтожено чумой) на протяжении шести веков через судьбы двух десятков персонажей, живших в разное время и в разных странах, — эта попытка так и осталась набором эпизодов, не складывающихся в нечто единое. Слишком быстро приедается наблюдать за их делами и словами, заранее зная, что сейчас они будут «топить» за науку, мир, равноправие, феминизм — где бы ни находились и кем бы ни были.

Несомненно, понимая это, автор ввел в повествование довольно радикальный и неожиданный прием — все его основные герои являются реинкарнациями одних и тех же душ, проходящих через нечто, напоминающее буддийское бардо, и возвращающихся на землю, забыв прежние жизни — но все же иногда ощущая некую необъяснимую связь друг с другом (и даже целиком догадываясь, что с ними происходит). И вот этот прием, сам по себе интересный, наносит книге окончательный удар, буквально разрывая ее пополам.

Ведь каковы интенции Робинсона? Показать, что научно-технический прогресс не является исключительно европейским феноменом, что не создай европейцы науку по каким-то причинам раньше прочих (по каким, Робинсон не рефлектирует), и на материалистически-научный путь развития встали бы остальные культуры: и Китай, и Индия, и ислам, и даже ходеносауни (ирокезы). Сразу отметим, что это очень спорный тезис. И его стоит разобрать поподробнее.

Возьмем для примера Индию и Китай. Почему рафинированные индусы, рациональные китайцы, сделав множество технических изобретений, в совершенстве владея логикой как искусством рассуждения, за сотни лет цивилизационного процветания так и не сформировали ничего похожего на западную науку как социальный институт и мировоззренческую основу? По той же причине, почему это не сделали древние греки, оставшись на уровне индивидуальных гениев типа Эратосфена или Архимеда. Все дело в христианстве и его новаторской теории трансцендентного Бога.

Для христианина, особенно протестанта (иудаизм оставляем в стороне — это слишком этноконфессиональная религия), Бог не в мире, а вне его. Соответственно, мир (за исключением особых сакральных участков типа храма) и мирская жизнь в нем (за исключением молитвы) лишены какого-либо божественного присутствия, десакрализованы, подчиняются естественным законам, в том числе тем, что волен установить сам человек. Отсюда совершенно не противоречащее религиозным канонам желание эти естественные законы познавать и устанавливать.

Напротив, индусы и китайцы (как и греки) мировоззренчески пантеисты — природа сакральна, в ней прежде всего проявляет себя божественное, человек не вознесен над миром, чтобы владеть им, но встроен в него и озабочен поиском гармонии с ним. При таком раскладе, конечно, отдельными личностями могут быть сделаны те или иные научные открытия (как это происходит и у Робинсона), но невозможен немотивированный, невесть откуда возникающий переход всей цивилизации на совершенно иное отношение к действительности и к совершенно иному способу активности. И в Европе никогда бы не победило научное мировоззрение, если бы оно уже не было подготовлено христианской десакрализацией мира. Науке оставалось лишь продолжить эту тенденцию и десакрализовать, исключить из рассмотрения теперь уже самого Бога.

Альянсы "Годов риса и соли" перед Долгой войной
Правда, остается ислам с его еще большей десакрализацией мира, и в его «энтээризацию» веришь больше, но здесь, видимо, местными интеллектуалами были осознаны те опасности, которые ведут к подрыву авторитета Бога, и положен им строгий запрет. В любом случае Робинсон имел куда больше оснований пофантазировать на тему научного развития дар-аль-ислама, но тогда бы ему пришлось сделать его аналогом Европы в нашем мире и отдать безусловную пальму первенства, что Робинсон меньше всего желал делать в силу своих антимусульманских и эгалитарных настроений. Так что в его мире ислам, даже вставший на научно-технический путь, проиграл гонку за первенство.

Проблема Робинсона, что он совершенно игнорирует эти мировозренческие аспекты и различия. У него научный гений может появиться где угодно, сделать кучу фундаментальных открытий, а потом вдобавок не сгинуть, как у греков, а еще и породить каким-то образом даже не школу, а целую научную революцию, которая радикально перестраивает все общество! Но так не бывает. В нормальном обществе нет запроса на радикально новое мировоззрение, напротив, оно всячески сопротивляется каким бы то ни было попыткам себя поменять и может сдаться только под напором превосходящих сил извне, как это случалось с теми обществами, что в разное время подвергались модернизации под влиянием Запада. Однако здесь-то у нас Запада нет и нет даже того, кто бы занял его место.

Но это еще полбеды. Настоящая беда этой книги появляется тогда, когда мы узнаем, что вдобавок к доминирующему научному мировоззрению, на рельсы которого успешно встают все цивилизации, существует еще совершенно иррациональное, мифологическое бардо, через которое проходят реинкарнирующие души! Тут возникает сразу ворох вопросов. Во-первых, поскольку бардо — идея буддийская, получается, что автор убеждает нас в истинности буддийской метафизики? Не мусульманской, не христианской, не индуистской, не, наконец, индейской — а именно буддийской? И как быть с научным мировоззрением, в эмпирических рамках которого никаких субстанциональных душ, никаких перевоплощений, никаких особых реальностей типа посмертного бардо не предусматривается? Да это же все меняет! Такая мощная духовная истина, к тому же прозреваемая многими людьми на собственном опыте, должна была способствовать тотальному преобразованию всех прочих, «неистинных», религий и традиций — в первую очередь того же ислама! А насколько бы она изменила науку — ее цели, задачи, подходы, методы? Вот подлинная сила, что воздействовала бы на этот мир не хуже европейской модернизации — но Робинсон этот вопрос совершенно обходит, оставляя его в частной сфере своих героев. Неужто они такие уникальные, а остальные миллиарды людей — ни сном ни духом? Но тогда остается непонятной и необъясненной их уникальность. Равно как и неправдоподобно то, что наши герои, осознавая свою духовную сущность как реинкарнирующих душ, не пытаются узнать об этом больше, не ищут среди духовных учителей и книг, не строят научные догадки, а продолжают обычную жизнь — экая, право, мелочь — мало ли что приснится. А если «приснилось», зачем нас, читателей, за нос водить?

Резюмирую. Большой роман, который так и не стал эпосом, оставшись собранием разрозненных и монотонных осколков. Игра в альтернативную реальность, которая по-настоящему не предложила ничего интересного, как будто автору не хватило воображения или желания играть (всего один пример: Робинсон изображает небывалый расцвет Китая, во время которого был даже открыт Новый Свет, однако в его версии маньчжурская династия Цин все равно «в назначенный срок» сменяет Мин, хотя в нашей истории это случилось во-многом благодаря финансовому кризису, вызванному дефицитом серебра, в том числе из-за действий европейцев, и последовавшей за этим крестьянской войне — нелепо предполагать такие события там, где китайцы вдруг «в одно лицо» осваивают несметные богатства обеих Америк). Полное игнорирование цивилизационных и мировоззренческих различий, что сделало мир Робинсона серым и одномерным. И главное: фундаментальное противоречие между замыслом автора (научно-материалистичный путь развития для всех цивилизаций) и повествовательным приемом (реинкарнация героев и прохождение их через буддийское бардо), что обессмысливает и то и другое.

На эту книгу я наткнулась, когда решила почитать сначала что-нибудь у автора заинтересовавшей меня новинки Красный Марс . Товарищи, я страшно удивлена, что у такого достойного романа так мало читателей и совсем нет отзывов, так что спешу поделиться.

"Дикий берег" - первая часть трилогии, представляющей собой постапокалиптический жанр. Более 60 лет назад Советский Союз сбросил на Америку 2500 нейтронных бомб, большинство населения погибло, города разрушились, а саму страну изолировали и объявили резервационной зоной. Как всегда постапокалипсис обнажает людскую изнанку, показывая, кто на что способен ради выживания. Но книга, как это ни странно, вовсе не об этом. Она о жизни. О дружбе и любви. О родительской заботе. О малой Родине и большом океане. О жажде приключений. О желании старших уберечь молодое поколение от ошибок и о желании молодежи найти свой собственный путь. О мучительном поиске своего предназначения. И еще о том, как важно вовремя понять, стоит ли неуместный героизм чужих жизней.

Главный герой, 18-тилетний Генри Флетчер, живет в небольшом поселении на берегу океана. Днем он работает - участвует в рыбной ловле и выпечке хлебов, вечерами мечтает с друзьями о неведомых краях, лежащих за границами поселка, и о былом могуществе своей страны. Все меняется для Генри, когда однажды в их краях появляются люди, сумевшие проложить рельсы и приехать на дрезине из крупного по тем меркам города, чтобы собирать народ для участия в Сопротивлении.

Книга мне действительно понравилась, даже при том, что я не фанат этого жанра. Она непростая и с глубоким смыслом, но при этом удивительно светлая. Написана хорошим языком и легко читается, захватывает и по-настоящему увлекает. В ней есть что-то от Сэлинджера и Стейнбека. В общем, как мне кажется, эту историю оценят не только любители фантастики.

Коротенькие заметочки о том, как я пару раз промахнулась с книгой для ДП.
1. Увидев, что в колесе рандома научная фантастика, стремглав бросилась ей (нф) навстречу. Выбрала книгу просто так, по названию. И уже прочитав треть книги, поняла, что это четвертая книга трилогии (обожаю такие штучки). Решила, что и так очень умная, что не знаю, допридумываю. Первые три книги читать не стала. В общем, оно и нормально, восприятие не страдало.
2. Читала себе такая читала, не могла всё понять, почему из главы в главу персонажи разнятся, время действий скачет от покорения и терроформирования Марса до прошествия нескольких веков после высадки первых марсиан. И почему главы настолько разные: тут тебе и конституция, и стихи, и выдержки из дневника и прочее-прочее... А потом, когда уже дочитала книгу, смотрю, а на обложке русским по цветному написано: 28 историй о красной планете. 28 историй, Карл! Это были самостоятельные рассказы, а не главы романа! Всё стало на свои места.
Вот только яснее не стало. Да, может быть, стоило всё же сначала прочитать оригинальную трилогию, и тогда эта книга стала бы прекрасным дополнением. Но теперь уже и лень, и просто не хочется. Как-то истории эти ну совсем уж разрознены, при том различно и отношение действующих лиц к самой красивой планете. Кто-то по-отцовски ее любит и с болью на сердце переживает разрушение ее естественного состояния. Кто-то желает свалить с этой планеты, всё ему опостылело и мочи больше нет. Кто-то всеми руками и щупальцами за терраформирование.
Есть ли место любви на Марсе? Есть. Это одна из ключевых тем сборника. Но любовь здесь плотская, а не мусю-пусю. Чего стоит один только секс в ушах. А вот не буду объяснять, что это значит, читайте, ищите.
Мне книга в большей степени понравилась, но стала ли бы я ее кому-нибудь рекомендовать - большой вопрос.

Наверное, один из самых сложных и амбициозных романов Кима Стэнли Робинсона. Жанр - альтернативная история. Сюжет - попытка показать историю развития мира, в котором европейская цивилизация была уничтожена в раннем средневековье и основными двигателями прогресса выступили Китай, Индия и мусульманские страны. Как ни странно, в романе достаточно много мистического. В основе сюжета идея о перерождении душ и немалая часть повествования происходит в загробном мире.
Наверное книгу можно назвать романом в новеллах, она состоит из десяти частей, разделенных во времени.
По началу текст читался увлекательно, а каждая следующая новелла была лучше предыдущей. Но во второй половине книги что-то пошло не так. Дело в том, что автор решил к финалу книги выстроить утопию. А утопия, принимая во внимание традиционность описываемых обществ, получалась не очень. В частности, что в Китае, что в Индии (не говоря уж о мусульманских странах) отношение к женщинам было весьма далеко от утопического. Пришлось натягивать сову на глобус и в кратчайшие сроки проводить феминистическую революцию. Увы показать ее достоверно у автора не получилось. Да и учитывая описываемые автором культуры получиться не могло. Всё-таки феминизм - это плод западной цивилизации.
Сказался так же и объем романа. Читать раз за разом о перерождениях одних и тех же душ в разных эпохах десять раз подряд было весьма утомительно. Думаю, пару проходных новелл (например, про индейцев-футболистов) можно было бы выкинуть без особого вреда для повествования.
В итоге роман оставил после себя смешанные впечатления. Прекрасная идея, но реализация могла бы быть и получше.

В моменты тяжелейших несчастий люди меньше всего могут что-то сделать друг для друга...

Колонизация других планет тема очень благодатная. Вот уж где писатель может развернуться во всю мощь своего писательского воображения. И потому всегда особенно обидно, когда вместо интересной и захватывающей истории получается какое-то вялое пережевывание одного и того же. "Зеленый марс" это вторая часть трилогии, не знаю, что там ожидает меня в третьей части, но эта оказалась даже еще скучнее первой, хотя куда уж скучнее казалось мне поначалу.

Что-то у Робинсона пошло не так. Вот вроде ему нравится Марс, нравится тема его освоения, нравится сталкивать своих персонажей с разными трудностями (как физическими, так и психологическими), а цельной картинки не выходит. Печально, но самое интересное, это описания Марса, которых порой становится так много, что даже они начинают раздражать. Герои все какие-то бестолковые. Они как будто действуют абсолютно отдельно друг от друга, нет никого, кто мог бы претендовать на роль главного персонажа, а это всегда плохо. Арт периодически пытается занять эту роль, но у него ничего не выходит. В нем нет чего-то уникального, а если убрать из книги имена, я даже не смогу определить моменты, когда говорит он, а когда кто-то другой. Хорошую историю без харизматичного лидера выстроить тяжело. В первой книге у него наблюдались ровно такие же проблемы, печально, что они никуда не делись и в этой части.

Если говорить об общей идее, то это наверное вечный вопрос, что правильнее - подстроиться под ситуацию или переделать ее под себя. И все герои Робинсона отвечают на него очень по разному и вокруг этого вот выбора можно было закрутить неплохую историю, но опять все мимо. Их споры о том, имеют ли они право видоизменять Марс по свои нужны, повторяются снова и снова, и снова, и снова... и снова. А толку от этого ноль. Можно еще вытащить на поверхность вопрос, оправдывает ли цель любые средства, но тут тоже ничего необычного или интересного не наблюдается. Все очень по шаблону. Бесконечные споры о том, что нужно сделать с Марсом, правильно ли то, что делают корпорации и т.д. не вызывают ничего кроме зевоты. Планы заговорщиков кажутся просто смехотворными, а то, что они за такой долгий срок даже не сумели договориться и вовсе нелепо, хотя и очень жизненно. Но просто оставляя оппозицию такой разрозненной Робинсон сам лишает себя многих возможных сюжетных поворотов. У меня просто в голове не укладывается, что жизнь на другой планете может быть описана настолько скучно. И хотя автор снова и снова подчеркивает, что это Марс, а не Земля, что люди там другие, что вот люди из Первой Сотни это нечто вообще непохожее на остальных, все равно возникает ощущение, что Марс всего лишь симпатичная декорация и если заменить его на земные пейзажи, ровным счетом ничего не изменится. Хотя, может в этом то и состоит гениальная задумка автора?

Портит общее впечатление и то, что очень тяжело выстроить какую-то цельную историю, я об этом уже говорила, да, но сейчас я скорее о сюжете. Нет никакой глобальной проблемы, нет никакой единой темы, сюжета как такового тоже нет... ничего нет, только разрозненные герои, совершающие разные поступки и бесконечно любующиеся марсианским небом. Споры о том, что можно, а что нельзя делать с Марсом на глобальную тему не тянут потому что они как многократно пережеванная жвачка - потеряли всякую интересность еще в начале первой книги. Как будто Робинсон сначала решил написать про Марс, а потом просто впихнул в текст все, что в голову пришло и не потрудился хоть как-то структурировать полученное.