– За этим стоит больше, чем они говорят, – настаивал Риццу. – Не все так просто. Я не могу не признать, что я разочарован. Катакомбы. Дырки в стенах. Ну что за глупости! Проклятье плача – это вам не просто фокус-покус. Это не просто ветер дует в дырки, как какой-то пердеж!
– Ну же! – Она еще сильнее потянула к ступеням, и через несколько мгновений сын очутился в доме доктора и дверь за ним захлопнулась. – Вот так! – удовлетворенно сказала девушка и принялась стягивать с него пиджак. – Довольно уже этих глупостей.
– Этот чертов доктор будет пугать моего ребенка! – возмущался Дакоста. – Я не потерплю такого! Спасибо, , я знал, что на вас можно рассчитывать. И мне наплевать, кувыркайтесь вы хоть со всеми женщинами на этом острове, – добавил он.
Газовые фонари между деревьями сияли зелеными сферами. Пейзаж, терявшийся в сумраке, был уныл и печален: пустынный склон и черное море за ним. Все изменилось, с тех пор как он последний раз на все это смотрел
Растревоженные этими рыданиями, жители острова ссорились и затевали свары. Отцы не ладили с сыновьями, матери отвергали дочерей, сосед шел против соседа. Словом, не было на этом острове мира
Все обитатели острова казались Флавио малыми детьми – такие жизнерадостные и простодушные, как из прошлого века. Андреа согласно кивал – да, графский сын его понимал.