Цитаты из книг автора «Керри Манискалко»

Внутри я чувствовала себя так же, но надеялась, что мне лучше удается это скрывать. Я глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Томас был совершенно подавлен. Я нежно прикоснулась к его лицу, чтобы он посмотрел на меня. – Томас, что… – Я думал, что потеряю тебя, – он запустил пальцы обеих рук в свои волосы и забегал взад и вперед. – Я увидел кровь – подумал, что он перерезал тебе горло. Мысль о том, что я тебя потеряю…

– Надеюсь, вы оба будете очень счастливы вместе. Томас резко повернул ко мне голову. – Простите? Вы… – он всмотрелся в мои сжатые губы и притворно безразличное выражение лица. У этого негодяя хватило наглости рассмеяться. – Она красивая, потому что она моя сестра, Одри Роуз. Я говорю о превосходных генах, общих для нас обоих. Мое сердце принадлежит только вам.

– Осторожно, мистер Кресуэлл. Люди могут решить, что я вам начинаю нравиться. Он бросил на меня взгляд и нахмурил брови, будто я сказала нечто очень странное. – Тогда мне бы хотелось познакомиться с этими людьми. Они, должно быть, очень проницательны. Не говоря больше ни слова, он пошел вперед, а я на мгновение застыла на месте, ошеломленная. Какой бессовестный лжец! Я взяла себя в руки и поспешно двинулась за ним.

огда вам следует купить билет. Мы уезжаем в… Достав сложенный билет из куртки, он лукаво улыбнулся. Моя челюсть чуть не ударилась об стол, и я указала на его посадочный талон. – Как вы узнали, куда мы поедем, скажите на милость? Томас сложил билет и убрал его в надежное место; у него был самодовольный вид дворняги, стащившей рождественского гуся. – Это очень простой вопрос, Уодсворт. Вы надели кожаные ботинки на шнуровке. – Действительно. Так просто, – я закатила глаза. – Если я не прикончу вас сегодня же, то это будет просто даром божьим, и я даю клятву снова посещать церковные службы, – сказала я, прижимая руку к сердцу. – Я знал, что в конце концов верну вас церкви, – он отряхнул грудь своего сюртука. – Поражен тем, как быстро вы смягчились. Да, передо мной трудно устоять.

то отвратительная привычка. – Как и вскрывать покойников до завтрака. Но я не порицаю вас за эту дурную привычку. Фактически, – он наклонился ко мне ближе, понизив голос до конспиративного шепота, – довольно мило видеть вас каждое утро, зарывшейся по локти в кишки. И еще я рад подарить вам этот цветок. Прошу вас, поставьте его на столик у кровати и думайте обо мне, когда будете раздеваться перед сном.

. Я сидела, сложив руки на коленях, как требуют приличия, и молила Бога дать мне силы, чтобы удержаться, не протянуть руки через стол и не схватить шею собеседника вместо сэндвичей с огурцом и пирожных.

Я была юной девушкой, взрослеющей в мире, где правят взрослые мужчины. Я должна проявить мудрость, выбирая свое поле битвы.

Он влюблен. Как это чудесно с его стороны. Я мысленно пожелала им обоим несчастливой жизни с невоспитанными детьми, но проглотила раздражение и изобразила улыбку.

– Господи! Как вы меня напугали. Томас прислонился к стене рядом со мной, слишком близко, ближе, чем требовали правила приличия. Я не смела пошевелиться. Я даже забыла, что надо дышать, так как его лицо было всего в нескольких дюймах от моего. Он барабанил пальцами по стене, не отрывая от меня глаз, его губы изогнулись в улыбке. – Ну, а вы приводите в ужас меня, Уодсворт. Кажется, мы квиты.

Страсть и раздражение были огнем, а огонь был живым и наполненным силой