Цитаты из книг автора «Керри Манискалко»

Считается, что чудовища – уродливые и пугающие. Они не должны скрываться за дружескими улыбками и аккуратно подстриженными волосами. Добродетель, какой бы извращенной она ни была, не должна скрываться в ледяном сердце, под внешней заботливостью. Горе не должно скрывать вину за неправедные поступки. В каком мире могут сосуществовать такие огромные противоречия?

Однако если быть совсем честной перед собой, я должна признать, что приятно иметь знакомого, столь же ненормального в глазах общества, как и я сама.

Я не волшебник, Уодсворт, – ответил он. – Я могу заниматься дедукцией, когда мне представляют факты, а не когда их намеренно скрывают.

– Это вежливый способ сказать, что не присоединишься ко мне? А как же дядино требование повсюду меня сопровождать? Знаешь, держать на коротком поводке. – Одри Роуз, я никогда не буду твоим сторожем. – Юмора как не бывало. Томас поднес мою руку к губам и прижался к ней, заставив мое сердце забиться быстрее по новой причине. – К тому же это благородный жест, чтобы не отвлекать ни тебя, ни Великолепного Андреаса моими собственными способностями предсказывать будущее. – Я закатила глаза, и он рассмеялся. – И еще я вижу на главной палубе киоск с сахарным печеньем. – Ты бросаешь меня ради сладостей. – Я слегка покачала головой. – Действительно благородно. – Любовь моя, не ревнуй к печенью. Его золотистая корочка и сливочный вкус не сравнятся с твоей восхитительной персоной. Почти. – Томас еще раз посмотрел на вывеску, его губы дрогнули в улыбке. – Хорошо… Давай заключим сделку, раз тут все на этом помешались. Я дам тебе пять минут, чтобы войти, и еще десять, чтобы Великолепный Андреас воззвал к призракам и уговорил их остаться поболтать за чаем. А потом вернусь.

– Я тоже так считаю. – Он взглянул на часы. – Боюсь, твой дядя убьет миссис Харви, если мы не поторопимся. Когда я уходил, он разглядывал ножи, и сомневаюсь, что он выбирал подходящий для филе. Я заставила себя отвести взгляд от его губ. Мысли о настоящем убийстве охладили нашу страсть. Я вздохнула. – Тогда пойдем спасать наших компаньонов.

– Я хотел бы увезти тебя туда, когда мы поженимся, – прошептал Томас. – Я отошлю большую часть прислуги. Мы будем одни в целом мире – больше никаких пряток. Когда ты смотришь на меня так, как сейчас, моя добродетель опасно близка к краху. А я никогда не был особенно благочестивым, Уодсворт.

– Я безнадежно околдован, Уодсворт. Он вынул следующую заколку, потом еще одну, пока не освободил мои волосы полностью. Было нечто интимное в том, что он видит меня в этих уединенных покоях с распущенными волосами. И в его признании. Это было тайным наречием, известным лишь нам двоим. – Ты хочешь сказать, что твои чувства – плод некоего заклинания? – поддела его я. – Я хочу сказать… я не могу делать вид, что я не… Это со мной уже давно. – Томас почесал лоб. – Я надеялся перевести все в более… официальную плоскость. В некотором смысле. Любым способом, каким тебе будет угодно. – В каком смысле – официальную? – Сердце забилось у меня в груди, выискивая щелочку, чтобы выбраться наружу. Я поверить не могла, что мы ведем подобный разговор, да еще и наедине. Впрочем, точно так же я поверить не могла, что Томас практически сказал «Я тебя люблю». Мне нужно было услышать это еще раз. И без понуканий. – Ты знаешь, в каком смысле, Уодсворт. Я отказываюсь верить, что ты неверно истолковала мои чувства. Я по уши влюблен в тебя. И это навсегда.

– У тебя есть платье с вышитыми орхидеями. С темно-фиолетовыми лентами. Тебе нравится этот цвет, а мне, как выяснилось, нравишься ты. – Он набрал побольше воздуха в грудь. – А что касается звезд… Они нравятся мне. Больше, чем занятия медициной и криминалистикой. Вселенная огромна. Это математическое уравнение, которое я даже не надеюсь решить. Для звезд нет никаких пределов. Их число бесконечно. Потому я и измеряю мою любовь к тебе звездами. Она слишком велика, чтобы ее исчислить.

Наверняка это Николае. – Я повела плечами. – У него были эти рисунки, включая летучих мышей. У него была возможность послать угрозы королевской семье. И… Я хочу рассказать еще кое о чем, что он сделал. – Хочу ли я убить его? – Томас наморщил лоб. – Николае ведь не признавался тебе в бессмертной любви? Хотя, – продолжал он медленно, пристраивая на место крышку люка, – порция здоровой состязательности еще никогда и никому не вредила, я полагаю. – Он… нарисовал меня у себя в дневнике. Он превратил меня в нечто ужасное. Как будто он считает меня вампиром. – Почему ты только теперь упоминаешь об этом? – Голос Томаса был слишком тихим, его тон ничем не напоминал его прежнее легкомыслие. – Если ты не доверяешь мне, Уодсворт, как я могу хотя бы пытаться тебе помочь? Мы же партнеры.

Наконец Томас отодвинулся достаточно, чтобы шептать мне на ухо, его губы скользили вдоль моего подбородка. – Ты, безусловно, прикончишь мое достоинство, Уодсворт. Я сладко улыбнулась, позволяя себе перевести дыхание. – Ему давно пришел конец, друг мой. Идем, нам нужно пошевеливаться, пока они не двинулись обратно.