Она обернулась. Там стоял мужчина примерно ее лет в серых фланелевых брюках на подтяжках и серой рубашке в клеточку. На голове была выцветшая от солнца бейсбольная кепка. Лидия успела заметить, что серый был любимым оттенком жителей Дулута. В Новой Англии, где прошло ее детство, скромная одежда символизировала броню против соблазнов, являла собой символ истинного протестантского нонконформизма, сопротивляющегося растленному влиянию мегаполисов. Но в Висконсине и Миннесоте все было иначе. Похоже, местные жители вообще с глубоким равнодушием относились к тому, что они носят. Лидия уже успела заметить обилие старых и латаных вещей, к тому же не всегда попадающих в размер своих владельцев. Сейчас она порадовалась, что отправляясь за покупками, надела простое домашнее платье, а волосы перехватила косынкой.

– Я узнал вашу машину в входа, – продолжил мужчина. – Пикап с номерами другого штата, правильно?

– Да, это моя. Я где-то неправильно припарковалась?

– Нет, все в порядке. Видел, как вы проезжали по Бьюли-Пойнт. Я там тоже живу. Джонатан Фелпс. На лето приехали?

– Лидия Сойер, – она пожала протянутую руку. – Нет, я теперь ваша соседка. Купила там дом.

– Приятно познакомиться. Никак краску выбираете? – спросил Фелпс, кивая на банку в руке Лидии.

– Да. Надо стены подновить, рамы покрасить.

– Это правильно. Вот только скажите вашему супругу…

– Я вдова.

– Что? Ах, простите, мои соболезнования. Так значит вы… это… одна приехали, мэм?

– Да.

– И красить сами собираетесь?

– Не беспокойтесь, я умею работать с деревом, – несколько заносчиво ответила Лидия. Вот только не хватало ей еще добровольного советчика, который наверняка принял ее за городскую клушу.

– Ничуть не сомневаюсь, мэм, – Фэлпс почесал пальцем под кепкой. – Вот только… позвольте я скажу. Не берите дорогую краску. Только зря деньги выбросите. Все равно за зиму облупится. Берите самую дешевую, все равно какого цвета. Главное, чтобы доски защищала от сырости.

– Но я хочу синюю.

– Вы что, меня не слушаете? Цвет не имеет никакого значения. Все равно следующей весной перекрашивать придется. Вы же у нас, как я понимаю, никогда не зимовали?

– Нет. Но я сама выросла на Великих озерах. В Рочестере на севере штата Нью-Йорк.

– Это на Эри что ли?

– Озеро Онтарио.

– Один черт. Никакого сравнения с Верхним. Вы понятия не имеете, во что ввязались. Лето у нас прекрасное, спорить не буду. Никогда не бывает по-настоящему жарко, с озера свежесть, с гор вечером спускается прохлада. И осенью очень красиво. Но потом вам придется пережить четыре месяца настоящего ада, когда вода замерзнет и начнутся зимние штормы. Хорошенько обработайте внешние стены, заделайте все щели. Центрального отопления у нас нет, так что позаботьтесь о печках и обогревателях. Вы уже нашли ремонтную бригаду?

– Откуда вы знаете, что мне нужен ремонт?

– Всем домам на Бьюли-Пойнт нужен ремонт. Как и вообще всем домам на берегу озера. Вы знаете, что выбрали не лучший район, мэм? На озере живут только моряки и те, кто добывают руду. Не каждый может выдержать ледяной ветер и штормы. Люди побогаче живут за мостом, там в бухте Сент-Луис. В Фэрмонте, Нортон-Парке, Западном Дулуте. Там и виды красивые, и климат не такой изматывающий.

– Честно говоря, я думала отремонтировать дом и потом продать. Поэтому и хочу покрасить стены в синий цвет. Он хорошо смотрится.

– Продать? Кому? – Фелпс был искренне изумлен.

– Ну… любителю озерного отдыха. Там же есть свой безлюдный пляж и эллинг для яхты. И тут такое уединение…

– Вы что, мэм, совсем умом тронулись? Какое уединение? Вам тут не Новая Англия, это Миннесота. Слышали, как называют эту местность? «Железный пояс». Тут везде идет добыча, в гавань постоянно свозят руду, грузят многотонные баржи. Конечно, в городе из-за этого водятся деньжата, есть пара приличных ресторанов и зал для бинго, полиция честно тратит свой бюджет на охрану спокойствия граждан, вообще крупных беспорядков в Дулуте отродясь не было. Но никому, кроме местных, и не придет в голову ехать сюда отдыхать. Ребята из Миннеаполиса имеют обыкновение тут снимать коттеджи на лето, благо до города ведет прямая дорога, да и винтовые самолеты частенько летают. Но жить тут постоянно, да еще и с яхтой… Вы представляете, что такое плавать по Верхнему, мэм? Не зная фарватера. Это вам не Эри. Если попадете в шторм или на сухогруз наткнетесь, скорее всего, в живых не останетесь. Даже опытные моряки тут постоянно мрут.

– Я думала об этом, – серьезно кивнула Лидия. – Чтобы сдавать дом, если не получится найти покупателя. Приведу все в порядок и дам объявление в газетах. Причем, не только в Миннесоте. Вы заблуждаетесь насчет репутации здешних мест. Сейчас Северо-Запад входит в моду. Многие мои знакомые отказываются от домов на Кейпе или в Хэмптонсе, потому что там стало очень людно и почти не осталось дикой природы. А Бьюли-Пойнт, по-моему, идеальное место. Даже зимой, если обставить там все с уютом и удобствами. С одной стороны, ты живешь вроде сам по себе, каждый вечер можно любоваться озером, утром встречать рассвет… А с другой, до цивилизации рукой подать, и как вы сами сказали, в Дулуте жизнь безопасная. Сейчас это очень ценится.

Лидия говорила с таким убеждением, что ее энтузиазм пробил брешь в скептицизме собеседника. На минуту она и сама отчетливо вообразила себе картину: ее обновленный дом, покрашенный в небесно-синий цвет с белыми ставнями и каркасными балками, дорожка к пляжу замощена и украшена чугунными фонариками, везде лежит чистый белый снег, но в застекленной гостиной с видом на серебристое ледяное озеро ярко горит камин… Кто же не захочет приобрести себе такой кусочек идеальной Миннесоты?

– А что за дом вы купили? – задумчиво скривившись спросил Фелпс, продолжая глядеть на банку краски. – Синий…

– Ну да, он раньше был синим, судя по рекламному проспекту от агентства. Двести двадцать, дробь один по Уотербери-лейн. Он получается четвертый по счету, если повернуть направо с 23-ей авеню. И последний на этом конце улицы.

– Синий дом, – ее собеседник неожиданно переменился в лице. Теперь выражение снисходительной жалости опытного жителя Дулута к наивному новичку сменилось неприкрытым страхом. – Бросьте вы эту затею, мэм.

– С синей краской?

– С этим домом. Совсем бросьте. Собирайте свои вещи и уезжайте как можно скорее.

– Но я…

Однако мужчина ее больше не слушал. Он довольно резко дернул свою корзинку, едва не ударив ею Лидию, и устремился к выходу.

***

– На Уотербери-лейн? – уточнил мистер Гекко, записывая адрес, куда доставить краску. – То есть на Бьюли-Пойнт живете?

– Да. Я только что встретила своего соседа Джонатана Фелпса.

– А, Джонни. Наболтал вам небось с три короба. Очень он лясы точить любит. Правда сейчас пулей из магазина вылетел, обычно он часа два у прилавка стоит, пока не выскажет свое мнение обо всем на свете от нового плана прокладки водопровода до китайских коммунистов.

– Странно. Не заметила, чтобы жители Бьюли-Пойнт горели желанием общаться. За две недели, что я тут, мистер Фелпс стал первым, кто со мной заговорил. На улице не здороваются, в гости не заходят. У вас так принято?

– Вообще-то мы тут на севере довольно дружелюбные. Конечно, не сразу принимаем чужаков, но в наших краях трудно без соседской помощи. Тем более в таких местах, как Бьюли-Пойнт, где люди сообща и дамбу строят и берег от солярки очищают. Странно, что соседи вас не приняли. Община там всегда была маленькая, огороженная от основного Ист-Энда.

– Я вроде никому не мешаю. Не шумлю по ночам, дорогу не перегораживаю. Да я и живу на отшибе.

– Это где?

– В самом начале Уотербери-лейн, вот у вас адрес.

– Синий дом? – мистер Гекко задумчиво посмотрел на листок с заказом, потом резко побледнел.

– С вами все в порядке? – обеспокоилась Лидия.

– Эээ… да. Извините. Завтра, максимум послезавтра я пришлю кого-нибудь с краской.

– А насчет ребят поспрашиваете?

– Что?

– Вы обещали узнать, поможет ли мне кто-то покрасить дом.

– Да… я спрошу. Хотя… не стал бы особо рассчитывать. Извините, мэм. Мне надо обслуживать клиентов. Хорошего дня.

– Хорошего дня, – удивленно ответила Лидия и вышла из совершенно пустого магазина.

В дверях она обернулась. Мистер Гекко так и стоял за кассой, уставившись в листок с ее заказом.

***

Совершив еще несколько покупок и набив почти под завязку багажник пикапа, Лидия вернулась домой, размышляя о том, что ей очень пригодилась бы соседская помощь, чтобы донести все многочисленные коробки с инструментами, плиткой, трубами, моющими средствами, посудой, шторами и прочими приобретениями. Отрывать доски от оконных рам тоже оказалось довольно трудоемкой задачей.

Стоило Лидии взяться за первую коробку, как она увидела, что по улице к ней спешит женщина, кажется, та самая, которую она видела пару дней назад на пляже. «Как по заказу», – мысленно поздравила себя она. – «Наверняка это Фелпс рассказал соседям, что я тут делаю ремонт, и теперь кто-то хочет предложить мне свою помощь».

– Эй, вы, – женщина остановилась в паре футов от машины. – Вы тут живете что ли?

– Да. Меня зовут Лидия Сойер. Я купила этот дом.

– Купили?!

– Вот, ремонт делаю. Скоро он будет, как новенький. Неприятно, наверное, было терпеть эту развалюху на вашей улице.

Женщина пялилась на Лидию во все глаза, словно не верила в ее существование.

– Мы же с вами виделись недавно на пляже, – продолжала болтать Лидия, все больше недоумевая. – Вы были с мужем, так?

– Да. Я Катерина. Катерина Коваленко. Мой муж Тарас сейчас на работе в рудном карьере.

Казалось, что это признание далось женщине с большим трудом, будто она выдала новой соседке какую-то страшную тайну.

– Вы русские?

– Я американка. Родилась уже здесь. Наши с мужем родители приехали в Америку после коммунистического переворота.

– Может, зайдем в дом? Там, конечно, сейчас полная разруха, но мы можем выпить по коктейлю на лужайке. Я как раз купила столик и новые садовые кресла, мы их и опробуем.

– Нет! – выкрикнула Катерина, отпрыгнув на шаг назад.

– Я вас… чем-то обидела?

– Нет. Просто… я хочу вас предупредить. Ничего у вас не выйдет с этим домом. Уезжайте отсюда как можно скорее.

– Да что вы все повторяете одно и то же. Что не так с этим домом? Грибок, плесень? Гнилой фундамент? Или, может, над ним тяготеет какое-то древнее проклятие? – с иронией спросила Лидия.

– Не проклятие. Намного хуже. В этом доме произошла резня, вот в чем дело. Ужасная резня. Двенадцать лет назад здесь убили шестерых человек. Хозяин дома вырезал всю свою семью, включая четверых детей.

После чего миссис Коваленко круто развернулась и размашисто зашагала обратно.