11 марта 1952 года. Вторник

Мудрость дня:

«Дом – это место, где формируются привычки. Дом – это место, где закладываются основы характера. Дом усмиряет наши пристрастия, вкусы и мнения. Поэтому, молю вас, заложите основы воспитания именно в своем доме».

Джей Си Райли²

Мистер С принес фунт бекона за 32 цента. Отказалась. КК отдала полфунта сала говорит это ничем не хуже бекона. Дети ели сало с яйцами хотя Рис и Поппи куксились. Ездили в больницу. Я встретила Г! Он работает там доктором кто бы мог подумать. Вначале я испугалась но потом обрадовалась когда увидела как он мил со мной и детьми. Доктор Г сказал что у Поппи бронхит с зимы и его надо лечить пока он не стал хроническим. Выписал лекарства подожду возвращения К.

Джеку надо давать твердую пищу чтобы перестал срыгивать. Брайан и Рис здоровы.

Счет доктора: 2 доллара 50 центов за первый визит (показать К)

Глава 2

Лидия пыталась понять, как она в свои почти пятьдесят лет могла вляпаться в такую глупую авантюру. А ведь она всегда считала себя как раз исключительно умной и предусмотрительной.

Последние тридцать лет Лидия Сойер прожила в Новом Ханаане в штате Коннектикут, респектабельном курортном городке, откуда ходила прямая электричка до Манхэттена. В ее жизни было все, что большинство американцев вкладывают в понятие счастья: любящий и успешный муж Джордж, уютный дом с садом, двое здоровых сыновей, которые без проблем закончили учебу и устремились каждый по своей дороге американского успеха. Старший Пол занялся бизнесом, а младший Брендан поступил в интернатуру, намереваясь стать кардиохирургом. У Лидии тоже была работа, приносившая ей заслуженное удовлетворение – в еженедельной газете Нового Ханаана.

Все разрушилось в один миг, когда Джордж Сойер внезапно скончался от сердечного приступа по дороге на работу. Оказалось, что их финансовое положение не столь прочное, как Лидия привыкла считать. У газеты появились новые владельцы, и женщине ясно дали понять, что не особо ждут ее возвращения на прежнее место по окончании траура.

Собственно, главная проблема заключалась как раз с самим трауром. Поведение Лидии совершенно не вписывалось представления о приличиях в общине Нового Ханаана. Она не ходила в церковь, не участвовала в благотворительности и не состояла ни в одном комитете. Без особой благодарности принимала соседское участие и вообще старалась избегать сентиментальных разговоров о Джордже. Лидию раздражало, что в Новом Ханаане ей все постоянно норовили напомнить о ее вдовьем статусе. Как будто о таком можно забыть.

Она и не забыла о покойном муже, с которым прожила тридцать счастливых лет, но не видела повода превращать его смерть в бесконечную трагедию. Лидия знала точно, что Джордж умер, знала, как именно он умер, и не верила, что он ждет ее где-то на небесах. Сама же она хотела продолжать жить. Упорно продолжать – до самого последнего вздоха.

Спустя полгода Лидия осознала, что в Новом Ханаане этого не получится. Ей пришлось бы минимум лет пять проходить со скорбно поджатыми губами, прежде чем кто-то из местных мужчин решил бы, что приличия допускают пригласить ее на свидание. К тому же деньги, оставшиеся после смерти мужа стремительно таяли, их семейный дом на Смит-Ридж был заложен, достойной работы в таком возрасте она явно бы не нашла. Она была благодарна уже за то, что ее сыновья стали финансово независимыми, чтобы обременять их еще и своими проблемами.

Так Лидия и решилась на эту странную авантюру, прочитав в какой-то газете о строительном буме в Ист-Энде Дулута. Она продала все, что можно, и внесла задаток за старый дом на Бьюли-Пойнт, думая, что может привести его в порядок своими руками, а потом с выгодой перепродать. Обращаться со строительным инструментом Лидия прекрасно умела, как и чинить водопровод, красить стены и клеить обои – еще с детства ее этому обучил отец.

Наконец она приобрела у соседа подержанный пикап, куда сложила самые дорогие вещи, посадила персидскую кошку Поршу в специальную корзинку и отправилась в долгое путешествие из Коннектикута в Миннесоту.

И вот чем оно завершилось.

Весь оставшийся день Лидия ходила по дому и тщательно записывала в тетрадь все, что требуется починить или заменить, чтобы он хоть как-то походил на человеческое жилище. Объем работ предстоял чудовищный. Возможно, какая-то квалифицированная бригада месяца за три смогла бы тут все привести в божеский вид. Но у нее не было денег на профессиональных рабочих, хорошо если еще хватит на материалы. Кровельщика все равно придется звать, благо погода сейчас стояла хорошая, лето только начиналось, но что будет, когда зарядят ливни?

Можно было бы обратиться за ссудой в банк или позвонить сестре в Нью-Йорк и одолжить у нее денег. Кейтлин наверняка не откажет – у сестры был очень состоятельный муж, и она никогда не была жадной. Но в нагрузку Лидия получит полный воз проповедей и нравоучений, которые теперь уже придется выслушать. Ее младшая сестра Кейти принадлежала к тому типу женщин, которые считали, что нет ничего важнее эмоций. Она легко расстраивалась из-за малейшего пустяка, плохое воспоминание сразу же вызывало у сестры слезы, которые лились градом, но быстро прекращались.

Лидия же почти никогда не плакала. Она не плакала даже на похоронах Джорджа, из-за чего все знакомые пришли к выводу, что она вовсе не горюет.

«Я не горюю?» – спросила себя Лидия, зайдя в одну из спален на втором этаже и сдернув с трюмо серую простыню.

Больше в комнате мебели почти не было, только встроенный шкаф, разобранная рама кровати и одинокое трюмо с треснувшим зеркалом. В мутной паутинке Лидия разглядела собственное отражение – высокая женщина средних лет с растрепанными светлыми волосами, выбившимися из укладки, ввалившимися от усталости щеками и некрасивыми морщинами на лбу и вокруг носа.

«Это и есть – горе. Горе заставило меня действовать глупо и неадекватно. Я могла бы сидеть в своем доме в Смит-Ридж плакать и перебирать альбомы с фотографиями. Или поехать к Кейтлин в Нью-Йорк, чтобы мы вместе сидели плакали и перебирали альбомы с фотографиями, а все финансовые вопросы свалили бы на ее мужа и его родственников, как и положено настоящим женщинам. Но вместо этого я стою в ужасном доме на краю света и мне больше некуда идти, не к кому обратиться за помощью. О, Джордж, милый, как же я горюю».

Лидия ощутила легкое колебание воздуха, а потом кто-то тронул ее за ногу. Взглянув вниз, она увидела, что Порша требовательно трется о ее щиколотки, ясно давая понять, что проголодалась.

Она открыла купленные в дороге консервы, сделала себе сэндвич с паштетом и покормила кошку, потом постелила собственный комплект белья на относительно приличном диване в кабинете.

«Завтра начнется лето», – сказала себе Лидия, засыпая.

***

Последующие дни были заняты хлопотами. Лидия открыла счет в местном банке, а также в бакалейной, мясной и зеленной лавках, узнала, где находится недорогой магазин строительных материалов и постепенно начала обустраиваться.

Она заказала новый матрас на большую двуспальную кровать, которую наконец худо-бедно починила. Сама заменила краны и вентили в одной из ванных комнат и запустила газовую колонку, так что теперь по крайней мере могла принимать душ.

Визитные карточки ремонтников, оставленные Крисом Росински, женщина с презрением отвергла, решив, что попробует сама найти честных кровельщиков и штукатуров, когда поближе познакомится с соседями.

Как ни странно, уважаемые жители Бьюли-Пойнт вели себя тихо и обособленно. Никто не постучался в двери Лидии, принеся форму с пирогом или мясным рулетом, никто не оставил ей на пороге приглашение на чашку чая. Фактически она ни с кем и не встречалась, на Уотербери-лейн царила тишина, будто все обитатели съехали или тщательно прятались.

Только один раз за первую неделю Лидия видела соседей. Как она себе и обещала, женщина каждое утро ходила плавать до завтрака, наслаждаясь обжигающе холодной озерной водой. А вечерами, покончив с делами, садилась в шезлонг, который она установила у самой кромки песчаного пляжа, и слушала плеск воды, потягивая какой-то немудрящий ледяной коктейль с водкой или джином.

В один из таких вечеров Лидия заметила, что из ближайшего к ней соседского дома вышли двое, кажется, мужчина и женщина, они подошли к воде и стали возиться с вытащенной на берег лодкой. Неожиданно женщина заметила Лидию и что-то сказала своему спутнику, они оба выпрямились и уставились на нее. Лидия махнула рукой в приветственном жесте, а потом отсалютовала стаканом, намекая на приглашение. Она начала вылезать из шезлонга, чтобы подойти к соседям и поздороваться, но вдруг они оба развернулись и молча стали взбираться по холму в сторону своего жилища.

Чем-чем, а приветливостью жители Дулута точно не отличаются, решила Лидия.

20 марта 1952 года. Четверг

Мудрость дня:

«Если вы боялись, что ваша любовь к красивым цветам и мерцающему пламени свечи каким-то образом менее духовна, чем жизнь в серости и уродстве, помните, что Тот, Кто создал вас для творчества, дал вам то, с помощью чего вы можете творить красоту, и чувствительность, чтобы ценить и откликаться на Его творение»

Эдит Шеффер³

Лекарство для Поппи 12 центов

Г говорит что оно поможет. Завтра снова прием договорилась с Ф. КК говорит что Поппи надо пить сало с горячим молоком. КК такая смешная. Она все лечит салом.

Остаток с прошлой недели: 1 доллар 98 центов.

Блузка на распродаже в «Гриншилдз» 1 доллар 70 центов.

Жакет 4 доллара 99 центов!!!

Снова кружилась голова и немного тошнило. Но я никому не сказала даже Г.

Глава 3

На вторую неделю Лидия решила, что ей непременно надо покрасить дом, чтобы он перестал портить ей настроение. Она поехала в скобяную лавку на Шестой авеню, в владельцем которой, мистером Гекко, у нее установились дружеские отношения. Он предложил женщине самой сходить на склад и посмотреть разные образцы, а потом назвать цвет и количество, чтобы он доставил ей заказ на дом.

– Я поспрашиваю у соседских парнишек, не захочет ли кто помочь вам с покраской, – пообещал мистер Гекко. – Скоро каникулы в местном колледже, наверняка многие будут рады подработке.

Лидия отправилась в подсобку, где медленно ходила вдоль стеллажей, изучая цены и образцы. Она искала тот самый синий оттенок предрассветного неба, который уже не раз наблюдала над озером.

– Здравствуйте, мэм, – услышала Лидия легкое покашливание, а потом и голос за спиной.