11 марта 1952 года. Вторник

Мудрость дня:

«Дом – это место, где формируются привычки. Дом – это место, где закладываются основы характера. Дом усмиряет наши пристрастия, вкусы и мнения. Поэтому, молю вас, заложите основы воспитания именно в своем доме».

Джей Си Райли²

Мистер С принес фунт бекона за 32 цента. Отказалась. КК отдала полфунта сала говорит это ничем не хуже бекона. Дети ели сало с яйцами хотя Рис и Поппи куксились. Ездили в больницу. Я встретила Г! Он работает там доктором кто бы мог подумать. Вначале я испугалась но потом обрадовалась когда увидела как он мил со мной и детьми. Доктор Г сказал что у Поппи бронхит с зимы и его надо лечить пока он не стал хроническим. Выписал лекарства подожду возвращения К.

Джеку надо давать твердую пищу чтобы перестал срыгивать. Брайан и Рис здоровы.

Счет доктора: 2 доллара 50 центов за первый визит (показать К)

Глава 2

Лидия пыталась понять, как она в свои почти пятьдесят лет могла вляпаться в такую глупую авантюру. А ведь она всегда считала себя как раз исключительно умной и предусмотрительной.

Последние тридцать лет Лидия Сойер прожила в Новом Ханаане в штате Коннектикут, респектабельном курортном городке, откуда ходила прямая электричка до Манхэттена. В ее жизни было все, что большинство американцев вкладывают в понятие счастья: любящий и успешный муж Джордж, уютный дом с садом, двое здоровых сыновей, которые без проблем закончили учебу и устремились каждый по своей дороге американского успеха. Старший Пол занялся бизнесом, а младший Брендан поступил в интернатуру, намереваясь стать кардиохирургом. У Лидии тоже была работа, приносившая ей заслуженное удовлетворение – в еженедельной газете Нового Ханаана.

Все разрушилось в один миг, когда Джордж Сойер внезапно скончался от сердечного приступа по дороге на работу. Оказалось, что их финансовое положение не столь прочное, как Лидия привыкла считать. У газеты появились новые владельцы, и женщине ясно дали понять, что не особо ждут ее возвращения на прежнее место по окончании траура.

Собственно, главная проблема заключалась как раз с самим трауром. Поведение Лидии совершенно не вписывалось представления о приличиях в общине Нового Ханаана. Она не ходила в церковь, не участвовала в благотворительности и не состояла ни в одном комитете. Без особой благодарности принимала соседское участие и вообще старалась избегать сентиментальных разговоров о Джордже. Лидию раздражало, что в Новом Ханаане ей все постоянно норовили напомнить о ее вдовьем статусе. Как будто о таком можно забыть.

Она и не забыла о покойном муже, с которым прожила тридцать счастливых лет, но не видела повода превращать его смерть в бесконечную трагедию. Лидия знала точно, что Джордж умер, знала, как именно он умер, и не верила, что он ждет ее где-то на небесах. Сама же она хотела продолжать жить. Упорно продолжать – до самого последнего вздоха.

Спустя полгода Лидия осознала, что в Новом Ханаане этого не получится. Ей пришлось бы минимум лет пять проходить со скорбно поджатыми губами, прежде чем кто-то из местных мужчин решил бы, что приличия допускают пригласить ее на свидание. К тому же деньги, оставшиеся после смерти мужа стремительно таяли, их семейный дом на Смит-Ридж был заложен, достойной работы в таком возрасте она явно бы не нашла. Она была благодарна уже за то, что ее сыновья стали финансово независимыми, чтобы обременять их еще и своими проблемами.

Так Лидия и решилась на эту странную авантюру, прочитав в какой-то газете о строительном буме в Ист-Энде Дулута. Она продала все, что можно, и внесла задаток за старый дом на Бьюли-Пойнт, думая, что может привести его в порядок своими руками, а потом с выгодой перепродать. Обращаться со строительным инструментом Лидия прекрасно умела, как и чинить водопровод, красить стены и клеить обои – еще с детства ее этому обучил отец.

Наконец она приобрела у соседа подержанный пикап, куда сложила самые дорогие вещи, посадила персидскую кошку Поршу в специальную корзинку и отправилась в долгое путешествие из Коннектикута в Миннесоту.

И вот чем оно завершилось.

Весь оставшийся день Лидия ходила по дому и тщательно записывала в тетрадь все, что требуется починить или заменить, чтобы он хоть как-то походил на человеческое жилище. Объем работ предстоял чудовищный. Возможно, какая-то квалифицированная бригада месяца за три смогла бы тут все привести в божеский вид. Но у нее не было денег на профессиональных рабочих, хорошо если еще хватит на материалы. Кровельщика все равно придется звать, благо погода сейчас стояла хорошая, лето только начиналось, но что будет, когда зарядят ливни?

Можно было бы обратиться за ссудой в банк или позвонить сестре в Нью-Йорк и одолжить у нее денег. Кейтлин наверняка не откажет – у сестры был очень состоятельный муж, и она никогда не была жадной. Но в нагрузку Лидия получит полный воз проповедей и нравоучений, которые теперь уже придется выслушать. Ее младшая сестра Кейти принадлежала к тому типу женщин, которые считали, что нет ничего важнее эмоций. Она легко расстраивалась из-за малейшего пустяка, плохое воспоминание сразу же вызывало у сестры слезы, которые лились градом, но быстро прекращались.

Лидия же почти никогда не плакала. Она не плакала даже на похоронах Джорджа, из-за чего все знакомые пришли к выводу, что она вовсе не горюет.

«Я не горюю?» – спросила себя Лидия, зайдя в одну из спален на втором этаже и сдернув с трюмо серую простыню.

Больше в комнате мебели почти не было, только встроенный шкаф, разобранная рама кровати и одинокое трюмо с треснувшим зеркалом. В мутной паутинке Лидия разглядела собственное отражение – высокая женщина средних лет с растрепанными светлыми волосами, выбившимися из укладки, ввалившимися от усталости щеками и некрасивыми морщинами на лбу и вокруг носа.

«Это и есть – горе. Горе заставило меня действовать глупо и неадекватно. Я могла бы сидеть в своем доме в Смит-Ридж плакать и перебирать альбомы с фотографиями. Или поехать к Кейтлин в Нью-Йорк, чтобы мы вместе сидели плакали и перебирали альбомы с фотографиями, а все финансовые вопросы свалили бы на ее мужа и его родственников, как и положено настоящим женщинам. Но вместо этого я стою в ужасном доме на краю света и мне больше некуда идти, не к кому обратиться за помощью. О, Джордж, милый, как же я горюю».

Лидия ощутила легкое колебание воздуха, а потом кто-то тронул ее за ногу. Взглянув вниз, она увидела, что Порша требовательно трется о ее щиколотки, ясно давая понять, что проголодалась.

Она открыла купленные в дороге консервы, сделала себе сэндвич с паштетом и покормила кошку, потом постелила собственный комплект белья на относительно приличном диване в кабинете.

«Завтра начнется лето», – сказала себе Лидия, засыпая.

***

Последующие дни были заняты хлопотами. Лидия открыла счет в местном банке, а также в бакалейной, мясной и зеленной лавках, узнала, где находится недорогой магазин строительных материалов и постепенно начала обустраиваться.

Она заказала новый матрас на большую двуспальную кровать, которую наконец худо-бедно починила. Сама заменила краны и вентили в одной из ванных комнат и запустила газовую колонку, так что теперь по крайней мере могла принимать душ.

Визитные карточки ремонтников, оставленные Крисом Росински, женщина с презрением отвергла, решив, что попробует сама найти честных кровельщиков и штукатуров, когда поближе познакомится с соседями.

Как ни странно, уважаемые жители Бьюли-Пойнт вели себя тихо и обособленно. Никто не постучался в двери Лидии, принеся форму с пирогом или мясным рулетом, никто не оставил ей на пороге приглашение на чашку чая. Фактически она ни с кем и не встречалась, на Уотербери-лейн царила тишина, будто все обитатели съехали или тщательно прятались.

Только один раз за первую неделю Лидия видела соседей. Как она себе и обещала, женщина каждое утро ходила плавать до завтрака, наслаждаясь обжигающе холодной озерной водой. А вечерами, покончив с делами, садилась в шезлонг, который она установила у самой кромки песчаного пляжа, и слушала плеск воды, потягивая какой-то немудрящий ледяной коктейль с водкой или джином.

В один из таких вечеров Лидия заметила, что из ближайшего к ней соседского дома вышли двое, кажется, мужчина и женщина, они подошли к воде и стали возиться с вытащенной на берег лодкой. Неожиданно женщина заметила Лидию и что-то сказала своему спутнику, они оба выпрямились и уставились на нее. Лидия махнула рукой в приветственном жесте, а потом отсалютовала стаканом, намекая на приглашение. Она начала вылезать из шезлонга, чтобы подойти к соседям и поздороваться, но вдруг они оба развернулись и молча стали взбираться по холму в сторону своего жилища.

Чем-чем, а приветливостью жители Дулута точно не отличаются, решила Лидия.

20 марта 1952 года. Четверг

Мудрость дня:

«Если вы боялись, что ваша любовь к красивым цветам и мерцающему пламени свечи каким-то образом менее духовна, чем жизнь в серости и уродстве, помните, что Тот, Кто создал вас для творчества, дал вам то, с помощью чего вы можете творить красоту, и чувствительность, чтобы ценить и откликаться на Его творение»

Эдит Шеффер³

Лекарство для Поппи 12 центов

Г говорит что оно поможет. Завтра снова прием договорилась с Ф. КК говорит что Поппи надо пить сало с горячим молоком. КК такая смешная. Она все лечит салом.

Остаток с прошлой недели: 1 доллар 98 центов.

Блузка на распродаже в «Гриншилдз» 1 доллар 70 центов.

Жакет 4 доллара 99 центов!!!

Снова кружилась голова и немного тошнило. Но я никому не сказала даже Г.

Глава 3

На вторую неделю Лидия решила, что ей непременно надо покрасить дом, чтобы он перестал портить ей настроение. Она поехала в скобяную лавку на Шестой авеню, в владельцем которой, мистером Гекко, у нее установились дружеские отношения. Он предложил женщине самой сходить на склад и посмотреть разные образцы, а потом назвать цвет и количество, чтобы он доставил ей заказ на дом.

– Я поспрашиваю у соседских парнишек, не захочет ли кто помочь вам с покраской, – пообещал мистер Гекко. – Скоро каникулы в местном колледже, наверняка многие будут рады подработке.

Лидия отправилась в подсобку, где медленно ходила вдоль стеллажей, изучая цены и образцы. Она искала тот самый синий оттенок предрассветного неба, который уже не раз наблюдала над озером.

– Здравствуйте, мэм, – услышала Лидия легкое покашливание, а потом и голос за спиной.

Она обернулась. Там стоял мужчина примерно ее лет в серых фланелевых брюках на подтяжках и серой рубашке в клеточку. На голове была выцветшая от солнца бейсбольная кепка. Лидия успела заметить, что серый был любимым оттенком жителей Дулута. В Новой Англии, где прошло ее детство, скромная одежда символизировала броню против соблазнов, являла собой символ истинного протестантского нонконформизма, сопротивляющегося растленному влиянию мегаполисов. Но в Висконсине и Миннесоте все было иначе. Похоже, местные жители вообще с глубоким равнодушием относились к тому, что они носят. Лидия уже успела заметить обилие старых и латаных вещей, к тому же не всегда попадающих в размер своих владельцев. Сейчас она порадовалась, что отправляясь за покупками, надела простое домашнее платье, а волосы перехватила косынкой.

– Я узнал вашу машину в входа, – продолжил мужчина. – Пикап с номерами другого штата, правильно?

– Да, это моя. Я где-то неправильно припарковалась?

– Нет, все в порядке. Видел, как вы проезжали по Бьюли-Пойнт. Я там тоже живу. Джонатан Фелпс. На лето приехали?

– Лидия Сойер, – она пожала протянутую руку. – Нет, я теперь ваша соседка. Купила там дом.

– Приятно познакомиться. Никак краску выбираете? – спросил Фелпс, кивая на банку в руке Лидии.

– Да. Надо стены подновить, рамы покрасить.

– Это правильно. Вот только скажите вашему супругу…

– Я вдова.

– Что? Ах, простите, мои соболезнования. Так значит вы… это… одна приехали, мэм?

– Да.

– И красить сами собираетесь?

– Не беспокойтесь, я умею работать с деревом, – несколько заносчиво ответила Лидия. Вот только не хватало ей еще добровольного советчика, который наверняка принял ее за городскую клушу.

– Ничуть не сомневаюсь, мэм, – Фэлпс почесал пальцем под кепкой. – Вот только… позвольте я скажу. Не берите дорогую краску. Только зря деньги выбросите. Все равно за зиму облупится. Берите самую дешевую, все равно какого цвета. Главное, чтобы доски защищала от сырости.

– Но я хочу синюю.

– Вы что, меня не слушаете? Цвет не имеет никакого значения. Все равно следующей весной перекрашивать придется. Вы же у нас, как я понимаю, никогда не зимовали?

– Нет. Но я сама выросла на Великих озерах. В Рочестере на севере штата Нью-Йорк.

– Это на Эри что ли?

– Озеро Онтарио.

– Один черт. Никакого сравнения с Верхним. Вы понятия не имеете, во что ввязались. Лето у нас прекрасное, спорить не буду. Никогда не бывает по-настоящему жарко, с озера свежесть, с гор вечером спускается прохлада. И осенью очень красиво. Но потом вам придется пережить четыре месяца настоящего ада, когда вода замерзнет и начнутся зимние штормы. Хорошенько обработайте внешние стены, заделайте все щели. Центрального отопления у нас нет, так что позаботьтесь о печках и обогревателях. Вы уже нашли ремонтную бригаду?

– Откуда вы знаете, что мне нужен ремонт?

– Всем домам на Бьюли-Пойнт нужен ремонт. Как и вообще всем домам на берегу озера. Вы знаете, что выбрали не лучший район, мэм? На озере живут только моряки и те, кто добывают руду. Не каждый может выдержать ледяной ветер и штормы. Люди побогаче живут за мостом, там в бухте Сент-Луис. В Фэрмонте, Нортон-Парке, Западном Дулуте. Там и виды красивые, и климат не такой изматывающий.

– Честно говоря, я думала отремонтировать дом и потом продать. Поэтому и хочу покрасить стены в синий цвет. Он хорошо смотрится.

– Продать? Кому? – Фелпс был искренне изумлен.

– Ну… любителю озерного отдыха. Там же есть свой безлюдный пляж и эллинг для яхты. И тут такое уединение…

– Вы что, мэм, совсем умом тронулись? Какое уединение? Вам тут не Новая Англия, это Миннесота. Слышали, как называют эту местность? «Железный пояс». Тут везде идет добыча, в гавань постоянно свозят руду, грузят многотонные баржи. Конечно, в городе из-за этого водятся деньжата, есть пара приличных ресторанов и зал для бинго, полиция честно тратит свой бюджет на охрану спокойствия граждан, вообще крупных беспорядков в Дулуте отродясь не было. Но никому, кроме местных, и не придет в голову ехать сюда отдыхать. Ребята из Миннеаполиса имеют обыкновение тут снимать коттеджи на лето, благо до города ведет прямая дорога, да и винтовые самолеты частенько летают. Но жить тут постоянно, да еще и с яхтой… Вы представляете, что такое плавать по Верхнему, мэм? Не зная фарватера. Это вам не Эри. Если попадете в шторм или на сухогруз наткнетесь, скорее всего, в живых не останетесь. Даже опытные моряки тут постоянно мрут.

– Я думала об этом, – серьезно кивнула Лидия. – Чтобы сдавать дом, если не получится найти покупателя. Приведу все в порядок и дам объявление в газетах. Причем, не только в Миннесоте. Вы заблуждаетесь насчет репутации здешних мест. Сейчас Северо-Запад входит в моду. Многие мои знакомые отказываются от домов на Кейпе или в Хэмптонсе, потому что там стало очень людно и почти не осталось дикой природы. А Бьюли-Пойнт, по-моему, идеальное место. Даже зимой, если обставить там все с уютом и удобствами. С одной стороны, ты живешь вроде сам по себе, каждый вечер можно любоваться озером, утром встречать рассвет… А с другой, до цивилизации рукой подать, и как вы сами сказали, в Дулуте жизнь безопасная. Сейчас это очень ценится.

Лидия говорила с таким убеждением, что ее энтузиазм пробил брешь в скептицизме собеседника. На минуту она и сама отчетливо вообразила себе картину: ее обновленный дом, покрашенный в небесно-синий цвет с белыми ставнями и каркасными балками, дорожка к пляжу замощена и украшена чугунными фонариками, везде лежит чистый белый снег, но в застекленной гостиной с видом на серебристое ледяное озеро ярко горит камин… Кто же не захочет приобрести себе такой кусочек идеальной Миннесоты?

– А что за дом вы купили? – задумчиво скривившись спросил Фелпс, продолжая глядеть на банку краски. – Синий…

– Ну да, он раньше был синим, судя по рекламному проспекту от агентства. Двести двадцать, дробь один по Уотербери-лейн. Он получается четвертый по счету, если повернуть направо с 23-ей авеню. И последний на этом конце улицы.

– Синий дом, – ее собеседник неожиданно переменился в лице. Теперь выражение снисходительной жалости опытного жителя Дулута к наивному новичку сменилось неприкрытым страхом. – Бросьте вы эту затею, мэм.

– С синей краской?

– С этим домом. Совсем бросьте. Собирайте свои вещи и уезжайте как можно скорее.

– Но я…

Однако мужчина ее больше не слушал. Он довольно резко дернул свою корзинку, едва не ударив ею Лидию, и устремился к выходу.

***

– На Уотербери-лейн? – уточнил мистер Гекко, записывая адрес, куда доставить краску. – То есть на Бьюли-Пойнт живете?

– Да. Я только что встретила своего соседа Джонатана Фелпса.

– А, Джонни. Наболтал вам небось с три короба. Очень он лясы точить любит. Правда сейчас пулей из магазина вылетел, обычно он часа два у прилавка стоит, пока не выскажет свое мнение обо всем на свете от нового плана прокладки водопровода до китайских коммунистов.

– Странно. Не заметила, чтобы жители Бьюли-Пойнт горели желанием общаться. За две недели, что я тут, мистер Фелпс стал первым, кто со мной заговорил. На улице не здороваются, в гости не заходят. У вас так принято?

– Вообще-то мы тут на севере довольно дружелюбные. Конечно, не сразу принимаем чужаков, но в наших краях трудно без соседской помощи. Тем более в таких местах, как Бьюли-Пойнт, где люди сообща и дамбу строят и берег от солярки очищают. Странно, что соседи вас не приняли. Община там всегда была маленькая, огороженная от основного Ист-Энда.

– Я вроде никому не мешаю. Не шумлю по ночам, дорогу не перегораживаю. Да я и живу на отшибе.

– Это где?

– В самом начале Уотербери-лейн, вот у вас адрес.

– Синий дом? – мистер Гекко задумчиво посмотрел на листок с заказом, потом резко побледнел.

– С вами все в порядке? – обеспокоилась Лидия.

– Эээ… да. Извините. Завтра, максимум послезавтра я пришлю кого-нибудь с краской.

– А насчет ребят поспрашиваете?

– Что?

– Вы обещали узнать, поможет ли мне кто-то покрасить дом.

– Да… я спрошу. Хотя… не стал бы особо рассчитывать. Извините, мэм. Мне надо обслуживать клиентов. Хорошего дня.

– Хорошего дня, – удивленно ответила Лидия и вышла из совершенно пустого магазина.

В дверях она обернулась. Мистер Гекко так и стоял за кассой, уставившись в листок с ее заказом.

***