Глава пятая

Дрейк с ветеринарной сумкой в руке постучал в дверь Зоуи. Пока он стоял и ждал, когда ему откроют, в сгущающихся сумерках разносилось стрекотание сверчков, на дереве неподалеку ворковал козодой. Цветки глицинии, обвивавшей стену дома, покачивались на лёгком ветру, но их запах не приносил такого умиротворения, как аромат лаванды, всегда окружавший Зоуи.

За последние пару часов Дрейк успел принять душ, побродить по дому и сделать всё, что мог, лишь бы избавиться от ощущений, которые пробудила в нем близость упругого миниатюрного тела Зоуи. Ещё со свадьбы Кейда два месяца назад Дрейк постоянно думал, почему, чеёт побери, он так странно чувствует себя рядом с Зоуи. Он не мог найти причину, но изо всех сил боролся с непонятной неловкостью, с навязчивыми мыслями, которые не давали покоя.

А сегодня понял, что это за мучительное навязчивое чувство. Влечение. Дрейк так давно не испытывал ничего подобного, что и забыл, каково это. И думал, что уже никогда не вспомнит.

Дрейк стремительно опускался в ад. Или уже был там.

К дьяволу теорию, что противоположности притягиваются. Даже если отбросить все очевидные причины, почему это неправильно: то, что они знали друг друга с младенчества и теперь вместе работали, то, что Зоуи никогда не проявляла к нему сексуального интереса и была лучшей подругой Хизер, – всё равно оставалась одна, самая главная и неопровержимая. Это же Зоуи. Просто Зоуи.

Он нашёл в себе мужество признать, что не может с ней справиться. Одного её мимолетного взгляда хватало, чтобы любой мужчина рыдал, умолял о пощаде, ел с её рук, терял рассудок, чувствовал себя полным ничтожеством, и при этом считал, что его всё устраивает. Для Зоуи это было привычным делом. «Как очередной вторник», – говорила она.

Дверь открылась, и маленькая дьяволица, о которой он и размышлял, возникла на пороге в серых хлопковых шортиках, облегавших бёдра и демонстрировавших её длинные ноги, и в белой футболке, спадавшей с одного плеча. Даже от вида её розовых волос, собранных в узел, кровь закипала в жилах.

Он летел в ад ко всем чертям.

Дрейк поднял свою сумку.

– Я ждал, пока твоя мама уснёт.

Зоуи жестом пригласила его в дом.

– Она только легла, поэтому давай потише.

Ну вот, а он как раз собирался закатить вечеринку. Нахмурившись, Дрейк переступил порог и закрыл за собой дверь. Зоуи, прихрамывая, прошла через гостиную в кухню. Она явно берегла левую ногу, но двигалась увереннее, чем в клинике, и Дрейк надеялся, что ей стало лучше. Отложив сумку в сторону, он последовал за ней и остановился у дверного косяка.

На кухонном столе стояли две тарелки с остатками еды. Гора тарелок громоздилась в раковине. Три шкафчика были открыты без видимых на то причин. На стуле лежала куча полотенец, как будто Зоуи только закончила стирку и временно свалила их здесь. Это не полный беспорядок, но в прошлый раз кухня выглядела опрятнее. Зато никаких спагетти на полу.

Зоуи открыла холодильник.

– Хочешь выпить?

Дрейк хотел ответить, но не смог. Он уставился в потолок, чтобы не пялиться на её формы – шорты облегали идеальную маленькую попу, как вторая кожа.

– Нет, спасибо.

Когда Зоуи выпрямилась, футболка снова соскользнула с плеча, и его взгляд упал на её лопатку и спину. Большой желтовато-зелёный синяк покрывал их и скрывался под тканью.

– Господи, Зоуи. – Дрейк понял, что сорвался с места, лишь когда она обернулась, и они столкнулись.

Зоуи растерянно склонила голову набок и заморгала, не сводя с него взгляда.

– Что?

Дрейк и сам растерялся не меньше.

Боже, как его взбудоражило лёгкое придыхание в её голосе. Он не ответил – просто не смог, настолько был поглощён созерцанием пухлых губ и зеленовато-карих с серо-голубым отливом глаз, – и Зоуи прокашлялась, в недоумении приподняв брови.

А, точно. Взяв Зоуи за плечи, Дрейк развернул её спиной к себе, чтобы лучше рассмотреть синяк. Судя по цвету, старый. А затем снова отвлеёся, на этот раз на татуировку у основания шеи. Там было изображено затмение – солнце наполовину скрывал чёрный диск. У Зоуи было несколько татуировок по всему телу, и Дрейк нередко задумывался, что же они значат.

Покачав головой, Дрейк просунул палец под ворот футболки и осторожно оттянул её. Насколько он мог судить, выцветший синяк расползался по верхней части спины. Но прямо под ним он заметил ещё один, свежий, тёмно-фиолетовый, и невольно стиснул зубы.

Иногда, в том числе и из-за своей миниатюрности, Зоуи казалась такой хрупкой. На деле это было не так, но в такие моменты Дрейк невольно задумывался, насколько велик у неё запас прочности, и не пропустит ли он момент, когда она внезапно сломается. Или уже пропустил? Зоуи была невероятно независимая, редко просила помощи.

Но теперь это не имело значения. Он должен был заметить неладное. Она не просто страдала в душе, скрывая боль за безразличием. Травмы появились и у неё на теле. Он как друг обязан был помочь, сколько бы раз она ни отказывалась.

Дрейка охватило непреодолимое желание обнять её. Ни о чём другом он больше и не мог думать. Знакомый запах, величественный изгиб шеи, нежные покатые плечи. Он боролся со своим телом, которое так отзывалось на её близость. Ничего не помогало.

– Можно? – едва выдавил он. Незнакомые ощущения клокотали в груди. Сглотнув комок в горле, Дрейк постарался говорить мягче и уточнил вопрос, теребя низ её футболки и слегка приподняв его. – Можно взглянуть?

Зоуи как будто окаменела. Она немного помолчала, но затем всё же кивнула.

– Это просто синяки.

Он так не думал. Прекрасно понимая, что ему не понравится увиденное, он поднял футболку и открыл спину. От каждого отодвинутого дюйма ткани его горло сжималось всё сильнее, пока он вовсе не перестал дышать.

Боже мой! Вся её спина напоминала расписанный разноцветными красками холст. Старые синяки. Новые. Чёрные, синие, фиолетовые, зелёные. Подступила тошнота, в висках застучало от ярости. Дрейк вспомнил, как Кэт запустила книгой Зоуи в спину. От осознания, какие страдания ей приходилось переживать, ярость только усилилась. Этого монстра он не мог уничтожить.

Вообще ни одна женщина не заслуживала такой участи. А поскольку перед ним была Зоуи, он едва не упал на колени. Её гладкая кожа восхитительно пахла лавандой, но напоминала зону боевых действий. Он провёл ладонью по лицу, но образ прекрасной Зоуи, покрытой синяками, всё стоял перед глазами.

Как долго это продолжалось? Сколько она страдала от чувства вины и тяжести долга? И, конечно, из-за любви. Ведь она любила свою маму больше всех на свете. Состояние Кэтрин не позволяло ей адекватно осознавать окружающий мир, она просто не отдавала отчёта в своих действиях. Если бы у матери Зоуи сохранились хоть проблески сознания, она наверняка попросила бы дочь поместить её в специальное учреждение, а не выполнять обещание и оставлять её дома.

Дрейк откашлялся.

– Та книга – далеко не первое, что она в тебя бросила?

Зоуи опустила голову.

– Нет. Но она нечасто так делает. Когда маме становится страшно, она начинает кидать вещи. Обычно мне удаётся успокоить её раньше, чем всё заходит слишком далеко.

Где у неё ещё синяки?

– Зоуи…

– Нет. Только не говори, что её нужно отправить в клинику.

Она отступила назад, но Дрейк поставил руки на кухонный стол у неё за спиной, не позволяя уйти.

– Она не специально, ты же понимаешь.

Зоуи была для Кэт смыслом жизни. Она бы скорее умерла, чем навредила ей. Несмотря на все сомнения, Зоуи должна была это понимать.

Её плечи задрожали, то ли от подступивших к глазам слёз, то ли от холода, но в этот момент Дрейк окончательно потерял рассудок. Он прижал ладонь к изящному изгибу её спины и слегка раздвинул пальцы. Какая же у неё тёплая мягкая кожа. Он не понимал, почему, но для него это стало неожиданностью. Каждый атом его тела ожил, чутко реагируя на её близость.

Зоуи отрывисто вздохнула и прогнулась, словно тоже почувствовала пробежавший по телу разряд. Ещё одна горячая волна прокатилась по телу Дрейка от этого прикосновения, и он с силой втянул воздух. Её сбивчивое дыхание неожиданно сблизило их, а, может, он сам неосознанно сделал шаг ей навстречу, и внутри пробудилось то, что он давно уже считал умершим.

Желание.

Комната поплыла перед глазами. Дрожащий растерянный Дрейк уткнулся лбом Зоуи в плечо. Это не помогло, ведь его губы оказались в опасной близости от пульсирующей жилки на её шее. На мгновение он замер, пытаясь взять себя в руки, и уже собирался отойти, но её ладонь опустилась ему на волосы. Пальцы запутались в прядях, стали гладить. Успокаивая и в то же время возбуждая.

Чёрт. Что он вообще творит?

Дрейк выпрямился и быстро одёрнул её футболку.

– Можешь… – Он потёр шею и откашлялся. – Можешь сесть на стол? Хочу осмотреть твою лодыжку.

Ещё больше прикосновений. Как он, чёрт возьми, собирается справиться?

Зоуи молча развернулась, схватилась за край столешницы и подтянулась. Она с сомнением посмотрела на него сквозь свои невероятно густые ресницы.

Дрейк обхватил её лодыжку, приподнял ногу и осмотрел. Лодыжка слегка опухла, но цвет кожи не изменился. Он подвигал её ступнёй, наблюдая за реакцией Зоуи. Она не поморщилась. Затем осторожно ощупал большими пальцами. Снова никаких признаков боли.

Отпустив ногу, Дрейк выпрямился.

– На перелом или вывих не похоже. Скорее всего, потянула связку. У тебя есть «ибупрофен»?

– В шкафчике рядом с микроволновкой. – Она запустила руку в стоявшую рядом банку с печеньем и вытащила оттуда ключ. – Я запираю шкаф.

Дрейк взял ключ и молча уставился на него. Неужели Зоуи приходится запирать лекарства от матери?

Пошарив в шкафу, Дрейк нашёл нужное, высыпал три таблетки и протянул их и бутылку воды Зоуи. Несмотря на её недовольство, он сказал ей пойти в гостиную и лечь, вытянув ногу, а сам нашёл в морозилке пакет с горохом. Вернувшись, Дрейк увидел, что она расположилась на диване, а ногу закинула на журнальный столик.

Он сел рядом и положил ледяной пакет ей на лодыжку.

– Это чтобы отёк спал. Если утром боль не пройдёт, я сделаю тебе рентген.

– Как скажете, доктор Дрейк.

Он нахмурился, услышав её сухой ответ.

– Либо завтра сделаем рентген, либо сегодня отвезу тебя в отделение скорой помощи.

– Да хватит уже. Я просто подвернула ногу.

У неё был усталый вид. И от такой усталости не избавишься после восьмичасового сна.

– Может, ляжешь спать? Я осмотрю Коттона, а потом запру за собой дверь.

– Мне нельзя ложиться раньше половины двенадцатого. Иногда мама просыпается и ходит по дому без присмотра. Вдруг случится что-нибудь нехорошее? Я не могу этого допустить. Но если она не встанет до полдвенадцатого, то будет спать до утра.

Горло сжала вина. Вновь Дрейк осознавал, что всё это время был поглощён собой и попросту не замечал, что приходилось переживать Зоуи. Можно назвать это хоть синдромом старшего брата, хоть комплексом рыцаря, но ему захотелось… позаботиться о ней.

– Кот, наверное, у меня в комнате. Могу принести его, но тогда моя батарейка сядет окончательно.

Её голос звучал весело, но Дрейк прекрасно понял намёк. Она была уже на пределе, но всё равно работала на износ.

Дрейк вспомнил, что случилось днём в клинике. Как он пытался объяснить свою реакцию, когда она прижималась к нему. Чёрт возьми, тогда он ничего не мог понять. Уже отвык от близкого общения и растерялся. Её взгляд ещё несколько часов преследовал его. Как будто он в одно и то же время обидел, смутил и отверг её.

Не зная, как реагировать, Дрейк сказал первое, что пришло на ум:

– У тебя был неудачный день, Зоуи. Но он закончится.

– Ну да, Дрейк. – Она невесело рассмеялась и сделала широкий жест рукой. – Просто неудачный день.

Может быть, раньше, сам того не желая, он и вёл себя эгоистично, но теперь всё изменится.

– Зоуи, ты можешь поговорить со мной. Я готов тебя выслушать.

– Нет, Дрейк. Я могу написать тебе о чём угодно, но вот рассказать? Нет. – её голос звучал удручённо, почти такая же безысходность читалась во взгляде.

Он долго и пристально смотрел на неё.

Неужели она в самом деле так считала? Да, в сообщениях они были намного откровеннее друг с другом. В этом и есть преимущество переписки. Можно изливать душу, не видя печальных глаз собеседника. Ведь сокровенным делился не только он. Зоуи тоже многое рассказывала.

В детстве они проводили кучу времени вместе. И ни разу, даже когда они стали подростками, Дрейк не пытался что-то от неё скрывать. Однако, когда он сделал предложение Хизер, Зоуи стала отдаляться. Они по-прежнему виделись, разговаривали, но что-то изменилось. Она как будто решила дружить с Хизер, а не с ним.

Дрейк не тогда не особо об этом задумывался. Но теперь осознал. И понял, что должен сделать первый шаг, если хочет преодолеть разделявшее их расстояние. Зоуи всегда была ужасно упрямой. Потерев подбородок, Дрейк уставился на татуировку кисти для рисования на внутренней стороне её запястья. На другой руке в том же месте была вытатуирована падающая звезда.

Он судорожно выдохнул.

– Эта переписка спасла меня от гибели. Ты спасла, Зоуи.

Она посмотрела на него широко распахнутыми глазами. Задержала взгляд. Какие выразительные глаза.

– Клянусь богом, это правда. Ты протянула руку, когда я блуждал во тьме, поддержала, – вздохнул Дрейк. – Но я не хотел, чтобы переписка заменила живое общение.

Она отвела взгляд и постучала кончиками пальцев по диванной подушке.

– У меня не было «хороших» дней, – произнесла она совсем тихо. Дрейку пришлось напрячь слух, чтобы расслышать. – Ты сказал, что сегодня просто неудачный день, вот только… Вся моя жизнь – непрерывная череда неудачных дней. Есть выражение «лучший день жизни». – её смешок прозвучал скорее как слабый вздох. – А я понятия не имею, что это. У меня никогда ничего подобного не было.

Если бы она облила его бензином и подожгла, это принесло бы ему меньше смятения и боли, чем эти слова. Дрейк сжал руки в кулаки, чтобы сдержаться и не прикоснуться к ней.

– Тебе в последнее время приходится тяжело, но…

– Да ты и половины не знаешь.

– Так расскажи.

Зоуи покачала головой. Закрыла глаза. Откинулась на спинку дивана. Похоже, она просто не хотела говорить.

Он подождал ещё, но она не стала продолжать тему.

– Зоуи.

В ответ он услышал медленный спокойный вздох. Наконец, Зоуи потёрла лоб, так и не открыв глаз, тёмные ресницы отбрасывали тени на щёки.

– Если проголодался, мультиварка с фаршированными перцами на стояке.

Дрейк улыбнулся, услышав эту оговорку по Фрейду.

– Ты хотела сказать «на столе»? А то страшно подумать, что там у тебя на кухне.

– Ну погоди, сейчас я тебе всё покажу! – Она зевнула, немного подвинулась и положила голову на руку, которой опиралась на подлокотник дивана. Вскоре Зоуи задышала глубоко и спокойно, и Дрейк понял, что она уснула.

Покачав головой, он встал и отправился на поиски кота. Коттон нашёлся в спальне, как и говорила Зоуи. Дрейк осмотрел его и сделал прививку. Кот перенёс всё легко, но Дрейк всё равно несколько минут посидел на кровати, гладя и успокаивая его.

На белом комоде в ряд стояли фотографии Зоуи с друзьями, с мамой. Помимо этого, комната была почти безликой. Когда Зоуи вернулась сюда, то раздала или продала почти все вещи из своей старой квартиры. Дрейк подозревал, что именно тогда Зоуи, которую он знал, и начала постепенно исчезать.

Он подошёл к комоду и посмотрел на фотографии. Несколько старых фото её матери со времён, когда Зоуи была ещё ребёнком. Зоуи и Хизер на их с Дрейком свадьбе. Зоуи, Кейд и Флинн на прошлогодних соревнованиях по софтболу. Ещё одна, где Зоуи сфотографировалась с Эйвери и Габби, на заднем плане дурачился Брент.

Дрейк взял в руки фото, на котором они с Зоуи танцевали на свадьбе Кейда пару месяцев назад. Тогда она вернула свой естественный светло-каштановый цвет, завила волосы и убрала наверх. Сиреневое платье прекрасно сочеталось с её смугловатой кожей. Фотограф запечатлел её, когда она слегка наклонила голову, на губах у неё играла легкая улыбка, а Дрейк смотрел куда-то поверх неё.

Дрейк поставил фотографию на место и взял ещё одну. Он с Зоуи и Хизер на выпускном. Тогда она танцевала с Кейдом, но его на фотографии не было. Дрейк долго рассматривал изумрудное платье Хизер и её струящиеся по плечам светлые волосы, а затем переключил внимание на Зоуи. Ярко-красное платье и помада в тон. Она прижимала руку к груди и смеялась. В этом вся Зоуи – душа компании. По крайней мере, такой она была когда-то.

Ещё раз рассеянно погладив кота, Дрейк заглянул в комнату спящей Кэтрин и посмотрел на часы. Зоуи говорила, что магический момент наступает в половине двенадцатого, а пока было только десять вечера.

Он подумал, не перенести ли Зоуи в её комнату, но решил, что тогда утром она наверняка разозлится. Поэтому просто уложил поудобнее, чтобы не затекла шея, и накрыл одеялом.

Затем, усевшись в кресло, подождал до одиннадцати тридцати пяти и поехал домой.