Будь у Боба возможность создать синтетическую девушку, он для начала лишил бы ее голосовых связок. В идеальном мире мечты Боба его девушкой была бы не я, а лейтенант Ухура или Ханибанч Комински. А еще лучше – Шуг.
Трудно сказать, – ответил патологоанатом. – В это время года вода теплая, разложение идет быстро. Выглядит она, прямо скажем, так себе.
– Я тоже по утрам выгляжу так себе, – устало сказал Джек Баклан. – Дней пять?
Ну что ж, – сказала я спящему, – не вижу большой беды в том, чтобы просто взглянуть.
Как известно, каждый произносящий эти слова рано или поздно о них жалеет (Пандора, любопытная Варвара, Лотова жена, все жены Синей Бороды и огромное количество других людей).
Мне кажется, я чего-то жду, но сама не могу понять чего. У меня такое ощущение, что я ждала всю жизнь. Ждала, чтобы меня кто-нибудь нашел – дед, что признает меня родней; дух отца, что явится и поведает свою историю. Мое свидетельство о рождении, выданное в Обане (Нора безмятежно признается, что это фальшивка), сообщает, что отец «неизвестен». Аноним, который умудрился выскользнуть из памяти Норы.
Я жила с человеком, главным хобби которого была игра на воображаемой гитаре и который совершенно искренне намеревался стать таймлордом, когда вырастет.
Важной частью моей мечты об уходе от Боба был мысленный образ места, где я буду жить без него, – незахламленное белое пространство, в котором нет ничего, кроме меня. Может быть, кофейный столик. Ваза с зелеными яблоками без единого изъяна. Из колонок поет Джони Митчелл. Белый ковер.
Мы с профессором остались на тротуаре. Стояли, как люди, выгнанные с вечеринки и не знающие, куда себя деть.
– Ну что ж, я полагаю, веселье на сегодня кончилось, – сказал профессор с явной печалью.