Я застываю с куском торта во рту. Требуется минута, чтобы прийти в себя и продолжить трапезу. Когда мне удается проглотить последние крошки, уточняю:

– Кто-то умер?

– Мои кузены были на грани, когда приезжали крайний раз. Я предупреждала их, что пора бы остановиться. Они не слушали и еще долго мучились с животами.

– Поэтому Жан не готовит дома.

– Сегодня особый случай. – Глаза Ами ярко поблескивают. – У родителей годовщина. Двадцать два года с момента их первой встречи. В честь праздника папа приготовил маме торт.

– Он печет мне торты ежегодно, вот уже два десятка. – Хвалится Наэ.

Надо будет найти кого-то, кто захочет так же баловать меня на протяжении десятилетий.

– Завтра у них будет еще одна часть сюрприза. На винодельне. – Шепчет Ами, пока ее мама отвлекается на игру с Лилу. – Я смотрю на папу с мамой и у меня складывается ощущение, что с каждым годом они любят все сильнее. – Девушка обращает взор на супружеский портрет, висящий на стене.

Надо же какой романтичный мужчина! Я думала в этом возрасте людям уже не до подарков и организации мероприятий. Родители Ами показывают другой пример. Здорово, что даже в зрелом возрасте они также сильно любят друг друга, заботятся и вместе путешествуют.

– Наэ, а я вам не помешаю на винодельне?

– Чем, Вайлет?

Я мнусь, не зная, как теперь уйти от этой темы. Чувство того, что я лишняя не покидает меня.

– У вас годовщина.

– О, нет! Что ты такое говоришь? Если переживаешь, что мы не сможем побыть с Жаном одни, не беспокойся за это. Мы выкроим время после обеда, когда все пропустят по бокальчику и пойдут изучать достопримечательности номера, дизайн кровати и подобные мелочи. – Включается своеобразный юмор. – Наши друзья не оставят тебя одну, поверь.

От слов Наэ легчает.

Когда мы заканчиваем пить чай, мама девушки прогоняет нас из кухни. От помощи она, естественно, отказывается. В первый, второй и третий раз женщина вежливо говорит мне «нет». На мою четвертую попытку помочь ей убраться, Наэ гонит меня с тряпкой. Ами смеется в сторонке и не спешит попадаться под горячую руку матери.

Девушка проводит меня в свою комнату и закрывает дверь. Расположение наших вилл однотипное. Предполагаю, проектировкой занимался один и тот же человек.

– Как тебе моя комната?

– Уютная, светлая. Почти такая же, как моя. – За исключением пары деталей.

– Ты права. – Смеется Ами. – Я давно съехала от родителей, поэтому здесь мало моих вещей. Она пустая, как и твоя. А ты не собираешься обживаться в доме Кофи? Как долго планируешь задержаться в Кейптауне? Я это к тому, что могу помочь с покупками.

Я киваю в знак того, что понимаю, к чему ее вопросы. Да, и человеческое любопытство никто не отменял.

– Серьезно об этом еще не задумывалась. – Даю ответ сразу на два вопроса.

– Если надумаешь, дай знать.

– Хорошо.

Ами задает правильные вопросы.

В Кейптауне я всего ничего. Прошло мало времени, чтобы трезво оценить город, мою приспособленность в новом месте. На первый взгляд, Африка бесповоротно покорила меня. Какая-то часть меня уже готова обосноваться в стране и никогда отсюда не уезжать. Но и другим частям себя я хочу дать возможность выбирать лучшее, раз появилась такая возможность.

В Клифтоне я чувствую себя иначе, чем в Лондоне. Счастливее.

Здесь я впервые в жизни начала нормально высыпаться, а не подскакивать с кровати от последнего заведенного будильника, второпях натягивать штанину и на ходу чистить зубы. Я узнала, что жизнь может быть размеренной, а голова хоть на половину пустой.

Кейптаун однозначно покоряет. Еще не было того, что что-то меня в нем разочаровало. Африка меня любит. Новый день тут – это бесценный подарок. Я научилась с предвкушением открывать глаза, готовиться к чудесам, приготовленным для меня. Я учусь благодарить за волшебные мгновения (а они по истине уникальны), за красоту, которую вижу вокруг, за людей, которых встречаю. Чего стоит мое сегодняшнее знакомство с семьей, тесно общающейся с моим отцом.

Не покидает мысль, что кто-то закинул меня в сказку. Мне нравится расклад.

– Ами, вы куда-то собираетесь? – После стука заглядывает в комнату Наэ.

Девушка успевает прикрыть грудь рукой.

– У вас показ мод?

– Мам, надо дождаться, пока тебе разрешат войти, а не вламываться, как дикое животное! Не в лесу!

Я едва сдерживаю смех от сравнений. Для меня необычен сам факт того, что ее мама стучит, прежде чем войти. Я – человек, проживший большую часть жизнь с матерью в однокомнатном захолустье. Понятие личного пространства для меня никогда не существовало.

– Да, в бар к Эффи.

– Передавай ему привет. И следи за Вайлет! – Наэ подмигивает и уходит.

А Ами начинает заводиться:

– Бесит! Как можно так беспардонно врываться в комнату?!

– Не думаю, что она не видела тебя голой.

– Она врывается так не только, когда я одна. Не важно ты или Идир со мной. Ей плевать, понимаешь?

– У тебя потрясающая мама. – Чуть тише обычного делюсь я. – Тебе очень повезло, Ами.

– Я знаю, что люди неидеальны. Но запомнить одну вещь?! Много прошу?

Она на эмоциях и вряд ли услышит.

– А что с твоей мамой? Почему ты не перевезла ее в Африку? Я думаю ей бы понравилось.

Ненавижу эти вопросы. Ненавижу объяснять людям, что ее нет в живых уже четыре года. Им никогда не понять ту боль. Их родной человек рядом. Они в любую минуту помог набрать, обнять, сказать простое «привет». У меня нет такой возможности и никогда не будет – это не то, что можно заслужить или заработать в плюсик для получения шанса.

Мне хочется, чтобы моя мама была жива в глазах других людей. Так мне кажется, что она рядом. Она у меня есть…

– Моя мама мертва. – Говорю без эмоций. Если дам волю крупице грусти, чувства разберут меня на части. Ами испугается моей реакции, а я буду вновь собирать себя неделями. Ни к чему все это.

Заглушить!

Заглушить!

Заглушить!

– Прости. Я не знала.

– Ами, я бы хотела узнать о своем отце у тебя. Не сейчас, не сегодня. Как-нибудь позже.

– Конечно. Я поделюсь с тобой всем, что знаю сама. – Девушка сочувственно обнимает меня, я тянусь в ответ.

В объятиях растворяется часть моей боли.

– Если хочешь плакать, плачь.

– Нет, не хочу.

– У меня год назад не стало бабушки. Я постоянно хочу плакать. Не могу осознать, что ее до сих пор нет. Как смириться с мыслью, что никто не будет встречать меня у калитки дома, откармливать, как в последний раз, и гладить по голове перед сном? – Всхлипывает Ами.

Я приношу девушке кружку горячего молока и успокаиваю.

– Ты можешь посчитать меня сумасшедшей, но мне проще верить, что они не умерли. – Впервые с кем-то делюсь теорией, которая воодушевляет двигаться дальше, а не утопать в расстроенных чувствах. – Их души где-то высоко-высоко наблюдают за нами, оберегают от опасностей и сидят рядом, когда мы засыпаем. Наши покойные близкие скучают не меньше нас.

– Я верю, Вайлет. Порой мне кажется, что я чувствую незримое присутствие бабушки. Я делилась с мамой, она не поверила. Сказала, что я придумываю.

Какое-то время мы сидим лицом друг к другу и делимся разными беспокойствами. Так странно, мое общение с Ами не похоже не общение с кем-либо. Я достаточно замкнутый человек. Если я кого-то впускаю в свой мир, то человек не уходит из него бесследно. Каждый оставляет отпечаток, о котором я отлично помню.

Для меня необычно и в меру пугающе быстрое сближение с Ами. Не прошло и суток с нашего знакомства, а девушка знает уже больше, чем любая моя бывшая подруга.

– Думаю, нам нужно кое-что покрепче. – В груди начинает жечь, когда Ами достает из стола ящика наполовину полную бутылку джина.

«Марийский джин с атлантическим океаном», – гласит этикетка.

– Это как? – Удивленно пялюсь на новую соседку, пытаясь догнать, как алкоголь может иметь вкус соленой воды?

– Вкус западного побережья Кейптауна, так и есть. – Ами подтверждает догадки. – «А Мари» настаивают на финбош – местных прибережных растениях – и используют дистиллированную воду из Атлантического океана. Тебе понравится.

Девушка отлучается на кухню и возвращается с двумя стаканами, на дне которых лед, ломтик грейпфрута и роза. Она изворотливо крутится передо мной с подносом, демонстрируя искусную подачу.

– Пробуй!

Я обхватываю стекло пальцами и подношу стакан к губам, чувствуя щекотку в носу от цитруса. Стоит напитку осесть на языке, как в голову поступают считывающие импульсы. Мандарин, лимон, апельсин, трава, перец. Я ожидала намного меньшего, обычную соль в стакане. Вышло наоборот. Джин переполнен изобилием. К цитрусовому насыщению добавляются цветочные и пряные компоненты.

– Твой дом – вкусовой оргазм.

– Не то, что твое кофе. – Подмигивает Ами. – Я жду приглашение, хочу ответный визит, чтобы разубедить свой мозг, что твой дом = плохая еда. – Видя, как я напрягаюсь, она продолжает. – Привыкай к моим шуткам. Они своеобразны и не несут цели задеть тебя.

– Хорошо. Потому что я уже успела подумать с насколько токсичной засранкой связалась!

– Погоди!

Ами поднимается с кровати и мчит к шкафу, оголяется (я начинаю привыкать к ее вспышкам распущенности). Она натягивает на себя топ с надписью на груди «TOXIC», смело заявляя:

– Я пойду в бар в этом!

– А мы куда-то идем?

– Собирались же.

На фоне слез из-за покойных людей наш поход за весельем выглядит неуместно, но Ами настаивает и даже аргументирует:

– Как же твоя теория? Думаешь им легче от того, что мы страдаем? Я уверена, если бы нашим близким представился шанс на пару часов вернуться на землю, они бы отправились в бар и как следует оторвались.

Убеждения так себе и тем не менее, спустя два часа сорок три минуты мы под ручку выходим из машины Наэ – женщина любезно согласилась подвести двух пьянчуг – и направляемся в бар друга Ами.

Перед глазами размытое пятно. Я без понятия, какой оттенок имеет входная дверь – и это очевидный сигнал притормозить с выпитым.

«Надо было остаться дома, лечь спать», – твердит здравый рассудок.

Мне не до его нотаций.

Пока Ами болтает с охранниками – судя по всему они хорошо друг друга знают – я переминаюсь с ноги на ногу, вдыхая, как можно больше мерзкого воздуха. Мерзкий он по одной причине – до ужаса теплый, не охлаждающий закипающий мозг.

Незнакомый парень на входе протягивает мне ледяную бутылку – спасение. Я не задумываюсь о том, что он мог мне что-то подсыпать, упиваюсь негой, что дарит холодная вода. Наверное, парень заметил, как я мучаюсь от духоты и реши спасти. Я так признательна, что лезу обниматься. Сейчас я переполнена благодарностью, утром велика вероятность, что буду жалеть.

Я обмахиваюсь ладонями, представляя свой бассейн под открытым небом. Плавать там – неземное удовольствие. Вчера я не ощутила такой духоты благодаря ему. Сегодня днем было намного комфортнее в жаре, чем сейчас. С океана дул бриз, а по возращении на виллу меня встретила приятная прохлада.

Жара крайне непривычна для меня. Лондон всегда был окутан плотной серой вуалью. Прохладе, слякоти, дождям не видно конца. Если бы художник взял краски для изображения картины Великобритании, то в его руках оказались бы для зыбкого отражения лишь темные тона. Лондонский пронизывающий до костей ветер сейчас был бы кстати.

– Пойдем! – Вовремя тащит меня за собой Ами.

Внутри на полную мощь работают кондиционеры. Хвала тем, кто их придумал. Африка бы не выжила без них.

Мне становится легче, опьянение отходит на второй план, а сознание проясняется.

– Старина Эффи! – Ами перекрикивает музыку и тянется к другу – да, я запомнила его имя – через барную стойку.

– Бабулита Амалé! Какими судьбами?

– Привела к тебе на экскурсию новую подругу. Вайлет, это Эффи. Эффи, моя Вайлет прилетела из Лондона и поселилась по соседству с моими родителями.

Вылитый Джейден Смит, не считая волос. У Эффи они по-милому кудрявые в отличии от сына знаменитого актера. Два карих огня блестят, когда друг Ами смотрит на меня. Его харизматичная улыбка вызывает в ответ мою.

«Он такой притягательный!», – кричат мои разбушевавшиеся органы.

– Вайлет, вы само очарование!

Я скромно киваю, не отрывая взгляд от Эффи. Он также не сводит с меня.

– Ами, приятно осознавать, что ты считаешь мой Sunshine – местной достопримечательностью. Девчонки, кого-то не хватает. Где потеряли Нэву? Вайлет, ты успела познакомиться с нашей местной звездой науки?

– Нет.

– Я познакомлю вас позже. Нэва – наша чокнутая гениальная подруга.

Эффи готовит нам с Ами коктейли. Я делаю глоток и чувствую еще большее расслабление. Главное – не набирать прежние обороты, где весь мир становится размытым пятном.

– Девчонки, сейчас будет ваш выход! – Предупреждает Эффи, прежде чем стремительно покидает нас.

Ами выглядит безмятежной. Она знает, что имел ввиду ее друг?

– Кто хочет подвигаться и заработать на своих танцах? Ты? Ты? А может ты? – Предлагает трем разным красоткам Эффи.

– Пойдем!

– Куда?

– Танцевать! – Ами тянет меня за майку, из которой чуть ли не вываливается грудь.

– Осторожно! – Обращаю ее внимание на одежду. – З-зачем?

Предложение вызывает у меня отторжение, сопровождающееся цунами негатива. Я шлюха, что ли, развлекать мужиков? Еще и за деньги?

Тут хоть за деньги. Многие женщины годами развлекают клоунов и не берут оплату.

– У тебя есть лишний кэш?

– Это неправильно. Я не стану танцевать за деньги!

– Танцуй просто так. Без денег. Какая разница дадут ли нам что-то за это, если мы кайфанем?!

Я молчу, обдумывая слова.

– Пойдем! – Девушка шлепает меня по заднице, облеченной в юбку с серебристыми пайетками, в такт играющему Выходному⁶.

Генераторы окутывают тяжелым дымом помещение бара.

– Тебе сколько лет? – Расплывается в бесячей ухмылке Ами. – Взбирайся на стол!

– Двадцать два. – Напоминаю я.

Я медлю, не решаясь принять ладонь, которую протягивает бородатый мужчина, не вызывающий никакого доверия.

– Пошли! Хватит строить из себя недотрогу. Тебе двадцать два, не шестнадцать, твою мать!

Ами добивается того, о чем мечтала – я ведусь на ее провокацию. Яростно принимаю ладонь бородатенького и кручу задницей назло новой подружке! Не надо воспринимать меня мямлей, которая не умеет отрываться. Да, я сама себя такой считаю. Но в глазах людей быть такой не собираюсь.

– Все происходящее – священно. – Говорит загадками Ами. – Нет неправильного или правильного. Есть только так, как ты хочешь.

– Что ты имеешь ввиду?

– Ты все поняла. А теперь расслабься и получай удовольствие.

Я решаю не докапываться. Следую наставлению человека, у которого опыта побольше моего.

Свет в баре гаснет, но он не погружается в непроглядную тьму благодаря большому неоновому светильнику, подчеркивающему название заведения Sunshine. Я покачиваюсь на ногах, до сих пор нормально не протрезвев. Музыка пронизывает мое тело, оставляя на коже мурашки. Юбка покачивается в такт виляниям бедер. Стеснение уходит, расслабление окончательно накрывает с головой, когда Ами заставляет выпить новый коктейль из розовой жидкости.

– Die skoonheid! – Кричит толпа.

Ами переводит для меня:

– Они считают тебя сногсшибательной красавицей!

Охваченный полумраком бар гудит, как переполненный улей. Звон бокалов пестрой публики, озорные огни вместо глаз у парней и девушек, блестящие наряды, смех, запах сладкого – все это смешивается в воздухе.

Момент сейчас ощущается, как моя старая подростковая мечта. В семнадцать лет я сильно хотела иметь лучшую подругу, большую компанию друзей, с которыми мы будем веселиться, праздновать молодость, чувствуя ежесекундное счастье.

Кажется, сегодня мое очередное желание из прошлого сбылось.

– Прикури мне. – Просит темнокожий парень, передавая зажигалку и пачку купюр, каждая номиналом двести рандов. Я подсчитываю, что тут не менее двадцати купюр.

В обычном состоянии я бы посмотрела на него, как на дурака, и покрутила у виска. Но джин в моей крови и поджимающая бедность твердят делать то, что хочет этот щедрый мужчина. На его деньги я смогу жить, ни в чем себе не отказывая, минимум неделю.

Меня теперь можно принимать за меркантильную женщину с отсутствующим чувством вины или женщину без мозгов?

Прикуриваю парню, принимая улыбку и деньги. Последнее передаю на сохранение Ами – сегодня она у нас с сумкой, там же хранится и мой телефон.

Я поднимаю руки вверх, продолжая тряску задом под очередную разрывающую песню Выходного.

Дыма становится так много, что перед глазами остается только серость, пахнущая лесными ягодами. Каждый миллиметр тела ощущается ярко. От нового ощущения становится страшно, но я стараюсь не думать об этом. Наверное, так действует расслабленность, о которой я давно позабыла. Стол под моими ногами слегка покачивается или покачиваюсь я в нетрезвом состоянии. На моих губах застывает полуулыбка от неизведанного прежде чувства.

В комнате повышается градус веселья, и я сама не замечаю, как из дыма меня вылавливает рука. Я глубокого вдыхаю от испуга и падаю на колени мужчины, шепчущего на ухо грязно:

– Какая встреча!

Он, не стесняясь, прижимает меня к себе, опутывая своим запахом.

Знакомым запахом…

Что за херня?

Не нравится мне это начало…