Ами и в самом деле плевать. Девушка быстро переключается на другие темы.

– Ты часто путешествуешь?

Поездка в Кейптаун – моя первая. Стыдно признаваться, что я нигде, кроме двух городов планеты не была.

«Но будут ведь еще новые города, путешествия?», – стараюсь не отчаиваться.

Я же не остановлюсь на Клифтоне?

На земном шаре, который я собираюсь в скором времени купить (имею ввиду глобус), столько мест, не отмеченных моими флажками. Бесспорно, слетаю куда-нибудь еще!

– Теперь вроде того. – С гордостью признаюсь, подавляя стыд и ничтожность.

– Круто! Уважаю! Путешествия меняют нас. Это здорово, мне близки твои ценности. Люблю свободных людей, не ограничивающих себя собственными представлениями! Я на прошлой неделе вернулась из Азии с парнем. Мои стандарты и тяга к комфорту еще никогда так не стирались! – Смеется Ами, погружая меня все глубже в историю о поездке и своей жизни.

Ей двадцать. Вместо поступления в колледж, она выбрала быть счастливой: окончила какие-то курсы в интернете и занимается продвижение блогеров в интернете, монтирует им ролики. Новая соседка показала мне несколько роликов, честно я поражена ее таланту. Таймлайн², рендер³, битрейт⁴, кодек ⁵ – столько новых слов я никогда не слышала за минуту общения с человеком.

– Получается ты всю жизнь здесь живешь?

– Да, почти. Когда мне исполнилось восемнадцать, я переехала в Кэмпс-Бэй к своему парню. Мои родители живут виллой выше твоей. Иногда я заезжаю к ним после долгих путешествий. Иногда они к нам.

– Вау! А как ты познакомилась со своим молодым человеком?

– В школе. Мы долго не обращали друг на друга внимание. Перед выпуском сдружились и начали встречаться. Банальная история любви.

– Как по мне, очень красивая. Не преуменьшай.

Я правда так считаю. Познакомиться с кем-то в юном возрасте, вместе расти, развиваться, узнавать мир – не счастье, ли это? За двадцать два года я ни с кем не встречалась дольше шести месяцев. Не хватает меня на срок подольше. В отношениях всегда попадаются камни (и я сейчас не о парнях), о которые мы спотыкаемся и летим со второй половинкой в разные стороны.

Сколько не борешься за человека, нет смысла стараться, если внутри он уже решил не быть с тобой. Иногда такой выбор принимала я и не хотела продолжения адских качелей.

– Как насчет тебя? Совсем ничего не рассказываешь. Ты прилетела одна или… – Поигрывает густыми бровями Ами, намекая на мужчину.

– Одна. Последние полгода я ни с кем не встречалась.

– Не хочешь?

– Скажем так, у меня период внутренней пересборки. Пытаюсь понять, чего хочу от мужчин, что сама могу им дать.

– Зачем от них чего-то хотеть и придумывать, что давать взамен? —Искренне смеется девушка. – Тебе психологи этой дрянью голову промыли?

Я не знаю, что ответить на дерзкий выпад Ами.

– Я наслаждаюсь Идиром, нашим временем и не думаю, что что-то должна ему. Думаю, он тоже не загоняется насчет подобного. Мы же не на рынке чувств, Вайлет. Все, что мы можем, это любить друга друга. Не больше, не меньше. Если строить отношения по типу: «Я тебе, ты мне», из них ничего не выйдет. Человек рядом нужен для кайфа. У тебя есть бизнес?

– Нет.

– Попробуй построить свою империю. Тогда ты поймешь различие между взаимовыгодой и любовью.

– Возможно, ты права.

Младше меня, а в десятки тысяч раз умнее.

– Мой отец всегда говорит: «Люби, пока любится».

– У всего есть срок?

– Даже у любви. Каждой девочке хочется, чтобы она была бессрочна, вечна. Чтобы душа того самого мужчины искала ее душу сквозь тысячелетия, в каждой возможной жизни. Мы должны быть умнее и знать правду. Люби, пока любится. У каждой любви разный срок. Месяц, два года, тридцать лет, шестьсот.

– Шестьсот? – Смелое заявление для той, кто столько не проживет. Или я не в курсе чего-то об Амалé?

Курчавая девушка закидывает ноги на стол, подносит к губам кофе, что я ей приготовила, и манерно вскидывает бровью. Спрашивает взглядом, много ли я знаю. Также манерно она ставит чашку на стол и уверенно произносит, переменившись в лице, став серьезнее:

– Разве наша любовь не может быть шире нас самих? Существовать вне времени, пространства, оболочки в виде тела, в которую нас на короткое время заключили?

Откуда она взялась такая умная?

– Не пугай! Ами, ты точно человек?

– Ты не допускаешь возможность жизни после смерти?

Я думала об этом. Много. Мысли сами цеплялись за разум, управляли мной и координировали ход. Уход мамы перевернул привычную реальность. Я сходила с ума первые месяцы. Выла от боли и непонимания, как буду жить дальше. Одна в огромном пугающем малоизвестном мне мире, в каком бы возрасте я не находилась.

Подумывала даже уйти вслед за мамой. Но кое-что меня остановило. Надежда на идею, что жизнь может быть другой. Вера в то, что может наступить день, когда она откроется для меня с новой стороны, где я буду счастлива. Сегодня – второй день той самой стороны, о которой я когда-то молилась неизвестно кому и просила все исправить, стоя на коленях в обшарпанной комнате одной лондонской ночью.

Затхлый запах старого дерева и приготовленной дешевой еды вызывает тошноту. Я не ела четыре дня и продержалась бы еще столько же, если бы не скрюченное положение, в котором я проснулась среди ночи. Режущая боль в животе усиливалась с каждым днем. Пришлось принять меры.

Увидев лунный свет, пробивающийся через грязные окна, я встала на колени. Если высшие силы есть, я буду молиться им.

Коленные чашечки уперлись в скрипучие доски, замурованные линолеумом, протертым до дыр прошлыми хозяевами. Я прикрыла глаза, вдохнув очерствевший запах бедности и одиночества, выживания, которому пока не вижу конца.

Я подняла взгляд к одиноко-мигающей лампе на тонком проводе и приняла его за знак. Когда надеяться больше не на что, а вера угасла, ищешь подтверждение хотя бы чему-нибудь. Только бы не свихнуться.

– Допускаю.

– Не переживай из-за одиночества. – Будто считав мои переживания, произносит Ами. – Возможно, твое время скоро настанет, Вайлет.

– Ты чудесная, – сквозь шепот, едва сдерживаю слезы. Мне не хватало этой поддержки много лет. – Спасибо.

Новая знакомая поднимается со стула и подходит, желая обнять.

– Это ты чудесная.

– А еще, у тебя блестящий английский! – Не думаю останавливаться на одном комплименте. – Я удивилась, когда ты заговорила на моем языке, а не на своем.

– Вайлет, ты засыпала меня комплиментами! Благодарю. – Скромно улыбается Ами, демонстрируя пухлые щечки, покрытые румянами. – Мои родители отдали меня в языковую школу, когда мне было четыре. Еще раньше они стали говорить со мной сразу на нескольких языках. Мама мечтала, чтобы я была билингвом. Благодаря ей свободно владею шестью. Суахили, африкаанс, арабский, французский, английский, немецкий.

– Серьезно?

Тогда девушка начинает быстро непонятно тараторить. Я не поняла ни слова, кроме первого предложения на английском: «Да, Вайлет. Серьезно».

– Ты была в нашем местном баре?

– Нет. – Качаю головой, поглаживая Лилу, сидящую на моих коленях.

Супермаркет – мое единственное развлечение. И даже он закрылся для меня из-за дырявого кошелька. Как только найду деньги, двери магазина снова распахнутся для Вайлет Санкара.

– Не была? – Сходит с ума Ами.

– По-твоему, туда нужно было лететь первым делом? – Не удерживаюсь от смеха. – Я вчера только с самолета сошла.

– Вторые сутки, как ты здесь! Надо сходить.

– Отличная идея. Как-нибудь сходим.

– Как-нибудь? Как-нибудь? – Со второй фразы девушка повышает голос. – Сегодня же, Вайлет!

Я хлопаю глазами.

– Не смотри на меня! Мы идем в бар! Собирайся!

– Я не могу.

– А-а-а, у тебя планы на вечер?

Не сказала бы. Дело в другом.

– Встречаешься с симпатичным парнем? Как я сразу не догадалась, что тебя уже пригласили на свидание. Наши местные не упускают таких красавиц, как ты. Тем более европеек.

– Ами…

Она не дает мне и слова вставить:

– Уже выбрала в чем пойдешь?

– Нет.

– Где твои вещи? Буду помогать тебе.

– Меня никто не приглашал. Я не могу по другой причине.

– Какой? Мелодраму по местному телевидению в девять собралась смотреть, как пенсионерка?

– Я переехал сюда на последние деньги. – Смущаюсь, рассказывая об этом. Стыдно. Ами никогда не поймет, каково это быть с нулем. – Наследство отца еще не получила.

– Зубы не видят бедности.

– Что?

– Наша африканская пословица. Нам людям нужно продолжать улыбаться, несмотря на нищету или голод, в любой тяжелой ситуации. Я могу одолжить тебе пару тысяч.

– О, нет!

– Отлично! Тогда я закрываю счет в баре.

Идея похуже? Лучше тогда взять взаймы. Ненавижу одалживать деньги, но деваться некуда.

– Верну в ближайшую неделю. – Обещаю, прикидывая, что со дня на день деньги будут у меня.

– Договорились!

Ами отбивает мне пять и идет наводить шорох в моем скудном гардеробе. Вещи я так и не разобрала до конца. Часть из них весит на стуле, часть валяется в чемодане.

– А что надевают в бар? – Расспрашиваю, когда девушка цокает и брезгливо оценивает мои наряды.

– Ты никогда не была в барах?

Я много, где работала. Бары – намеренно избегала, зная, сколько проблем может принести простая работенка в пабе.

– Нет.

Они для меня – красная тряпка, запрещающая приближаться ближе, чем на сто метров.

– Короткие шорты, майки. Платья тоже можно. Как такового дресс-кода нет.

– Все так плохо? У тебя такой неприятный взгляд, когда смотришь на мои вещи.

– О, нет! Я люблю говорить правду. Порой, бываю чересчур резка. Твоя одежда прекрасна. Просто я смотрю на твою и думаю, в чем пойти самой.

– Если одеть вот это, будет хорошо?

Я указываю на мини юбку в серебристых пайетках и простую майку.

– В самый раз! – Ами показывает большие пальцы вверх.

Я быстро переодеваюсь и кружусь под аплодисменты девушки.

– Теперь пойдем ко мне. – Времени у нас с лихвой. – Ты можешь взять свою косметичку и накраситься у меня. Или воспользоваться моей.

– Твои родители будут не против, если я приду?

– Отца нет дома, он в своей кондитерской. А мама будет счастлива твоему приходу. Моя семья давно хотела с тобой познакомиться. То есть, с новым жильцом на вилле Кофи. Вот родители удивятся, когда узнают, что ты его дочь.

После слов Ами меня начинает трясти.

У меня по жизни повышенная тревожность. Она неотступно следует за мной по жизни. Я беспокоюсь по мелочам. Мой мозг очень сложно успокоить. Идти в страхи и пробовать новое – та еще пытка. Кокон привычного в этом плане гораздо надежнее. Я не из тех, кто бросается в омут. Я долго думаю над предстоящими переменами и медленно решаюсь. Меня пугает все, что способно нарушить мое хрупкое равновесие. И вместе с тем я также отчаянно жажду сигануть в пугающую бурную реку перемен.

Так и живу, хожу по шаткому мосту вопреки боязни.

Возможно, однажды у меня вырастут крылья, и я смогу свободно парить, не беспокоясь ни о чем.

– Давай. – Первый шаг к победе над разумом – встать на сторону того, что пугает и вызывает противоречия у контролирующего ума.

Мы забираем Лилу с собой.

По дороге Ами решает высказаться об уровне моего гостеприимства:

– В следующий раз соберешься за продуктами, возьми меня. Я такой дерьмовый кофе, как сегодня, еще не пробовала. Отвратительная мерзость, не в обиду тебе. Я покажу, какой надо брать.

– Спасибо. Ты так… – Смешок. – Дружелюбна.

– Заметь, я выпила эту гадость ради приличия! – Легонько толкает в бок Ами.

Мы быстро доходим до виллы ее родителей, очень схожей по дизайну с моей. Девушка открывает дверь ключом-картой и набирает код безопасности на экране.

– Тебе тоже желательно установить такую. Кофи был противником подобного. А ты девочка, нужна усиленная охрана дома.

Ами проводит мне быструю экскурсию по вилле и ведет на запах, доносящийся из кухни.

– Мама! У нас гости.

Женщина в повороте касается свободно рассыпающихся по плечам черных волос и широко улыбается, демонстрируя белоснежные зубы. Она уверенно приближается ко мне, снимает фартук, открывая обзор на красивое оливковое платье с глубоким вырезом. Ее карие глаза светятся от счастья.

– Какая встреча. – Протягивает женщина. – Я Наэ, мама Амалé.

– Вайлет, дочь Кофи – вашего покойного соседа по вилле.

– Какой сюрприз! – Женщина реагирует спокойно. Либо хорошо скрывает удивление, либо знала, что рано или поздно я объявлюсь на пороге виллы теперь уже покойного отца (если вообще знала о моем существовании). – Давно приехала?

– Вчера утром.

– Как тебе у нас в Кейптауне? Нравится?

Я делюсь с ней, что ничего, кроме пляжа и супермаркета пока не видела.

– Завтра в обед мы с мужем едем к друзьям на винодельню. Хочешь с нами?

– Такое неожиданное предложение. – Теряюсь я.

С одной стороны, я совсем не знаю этих людей. С другой, хочу увидеть разную Африку и на винодельню хочу, где бы она не находилась! Вдобавок, думаю совместная поездка сблизит меня с соседями. Наседают на мою голову мысли по типу: «Что, если они меня убьют и т.д». Но я же здесь, в доме этих людей. Мой отец был в тесных отношениях с семьей Ами. К чему эти переживания?

Я откидываю сомнения и прыгаю в свой страх открываться новому:

– Я поеду.

– Ура-а-а! – Восклицает Наэ, пританцовывая. – Тогда мойте руки, садитесь к столу. Вайлет, за чаем и тортом я все тебе расскажу.

– Мам, мы кофе пили.

– Ничего не знаю. Жду к столу, Амалé. – В шутку угрожает женщина.

Мы быстро ополаскиваем руки в теплой воде ванной комнаты и возвращаемся на кухню. Я ахаю, видя целую гору еды на столе. Когда Наэ успела?

– Вайлет, ты сказала, что была только в супермаркете. Это не дело. Будем знакомить тебя с национальной африканской кухней.

– Когда вы успели?

– Приготовила сегодня утром. Ами с Идиром подохнут с голоду, если я не подсуечусь.

– Мам! – Хмурится девушка. – Мне сколько лет?

– Двадцать. А ты так и не научилась готовить. Как Идир с тобой встречается? Мамой клянусь, однажды он от тебя сбежит!

– Не трогай бабушку Фараи!

В глаза Наэ нет издевки или осуждения, ее карие зрачки полыхают весельем. Она знает, что делает – намеренно задорит свою дочь.

Я наблюдаю за перепалкой и мечтаю хоть на мгновение также поссориться со своей мамой. Моя тоже упрекала меня за то, что я отвратительно готовлю. В нашем доме мне нельзя было доверить ужин или любой другой прием пищи. Это было чревато отравлением, койкой и тазиком. Мама любила говорить: «Так ты никогда жениха не найдешь». Кажется, ее предсказание сбывается.

– Смотри, у нас здесь есть тигадегена. – Указывает на блюдо женщина, переключаясь со своей дочери на меня.

– А что это?

Похоже на перец, лук, морковь с чем-то еще. До конца не разобрать.

– Рагу из мяса и овощей, тушенных в арахисовом соусе. Наше национальное блюдо. Очень популярное. Угощайся.

Пора рассказать правду. Я делаю глубокий вдох и набираюсь смелости, готовясь выдерживать критику. Люди не любят вегетарианцев. Я множество раз сталкивалась с осуждением и тем, как другие пытаются навязать мне свою позицию, вдолбить, что я ненормальная раз не ем мясо и другие продукты животного происхождения.

– Я вегетарианка.

– Тогда пряный африканский суп с нутом. Аппетитный, пальчики оближешь. – Так просто говорит Наэ, даже не верится.

– Вас не смущает, что я вегетарианка?

– И плохие охотники нужны.

– В каком смысле?

– Мы так называем тех, кто не ест мясо. Если честно, плевать, любишь ты животных или нет. У всех свои вкусовые предпочтения. Мы тебя не осуждаем.

– Вы такая…

– Понимающая? – Заканчивает мама Ами за меня. – Я знаю.

За столом раздается наш громкий звонкий смех. Наэ нравится мне все больше и больше. Как же моей новой знакомой повезло с матерью.

Я съедаю три огромных тарелки с африканским супом и готовлюсь через силу вливать в себя чай, запихивать, как минимум два куска торта с апельсиновым курдом. Взбитые сливки покрывают гладкое одеяние морковного торта, манят своей легкостью. Я облизываю губы, засматриваясь на голубику и оранжевую цедру, покрывающую верхушку сладости.

– Это приготовила не я. – Осведомляет Наэ, разрезая десерт на кусочки. – Мой муж, отец Амалé – Жан – владелец лучшей кондитерской в Африке. Если бы он знал, что к нам пожалуют гости, стол был бы завален его творениями. Держи.

– Ваш муж кондитер, а у Ами аллергия на сладкое. Самая настоящая подлость из всех, что мне доводилось встречать.

– Я иногда ем сладкое в маленьких количествах.

– Кусок торта тебе можно?

– За целый кусок торта я дорого заплачу. Аллергия моментально себя проявит, сделав подарок в виде чесотки и пятен на теле.

– Печально.

– Все в порядке. Я привыкла к этой особенности существования.

Наэ передает мне маленькую тарелку, Ами ставит передо мной чашку с ложкой. Я вежливо отказываюсь от сахара и с предвкушением отправляю в рот первый кусочек.

– М-м-м, – не могу сдержать стоны от витаминного взрыва во рту. – Божественно.

Мягкий аромат корицы и грецких орехов в сочетании с легкой сладостью придают торту особую глубину. Ощущение вкуса хочется растянуть на часы.

– Это ты еще не пробовала папин шоколадный торт. – С тем же удовольствием вкушает десерт Ами. Совсем немного. – От переедания можно умереть. Были такие случаи.