Они смотрят на меня, явно недовольные и удивленные тем, что ссорятся на глазах незнакомки. Интересно, как часто это происходит.

– Я не была целиком посвящена в планы Лорвин, – продолжаю я. – Но верю, что могу принести вам пользу. Я понимаю, это ваше заведение и вы лучше всех знаете, что ему нужно. Прошу прощения, что потревожила вас в столь загруженное время. Прежде чем мы продолжим, сочту за честь, если вы позволите подать вам чай.

Талмери вперяется в меня прищуренным, полным недоверия взглядом.

Лорвин добавляет:

– Пожалуйста, позволь ей, и я найду способ включить масложуков в чайную карту к завтрашнему утру.

– Так скоро? – тут же спрашивает Талмери. – Разве не ты говорила мне, что понадобится минимум две недели и что вообще может не получиться?

– Я же не просто выдернула какую-то бабку с улицы, – говорит Лорвин. Именно так все и было. – У Мияры прекрасно развиты вкусовые рецепторы, и вчера она указала мне путь к большому прорыву с масложуками.

– О, неужели? – спрашивает Талмери, поворачиваясь ко мне. Я почти чувствую вихрь ее мыслей, притворная улыбка вновь пляшет на ее губах. – Лорвин невероятно привередлива. Если вы двое неплохо сработались, возможно, вы захотите иногда заглядывать в чайную и помогать ей.

Я раскрываю рот, чтобы согласиться, но Лорвин опережает:

– Уверена, Мияра будет рада предложить свои услуги бесплатно. Разве что, увы, ей тоже нужно на что-то жить и что-то есть.

Талмери сердито зыркает на нее.

Так вот оно что. Хозяйка чайной не предложила мне работу, она хотела обманом выудить мои услуги.

Я наклоняю голову, выражая признательность и сожаление одновременно.

– Ох, вы только взгляните на эти манеры, – мурчит Талмери и складывает руки на груди. – Ну хорошо. У вас есть один шанс впечатлить меня, милостивая Мияра. Какой чай вы мне приготовите?

Началось.

Я не знаю, какие сорта и инструменты имеются в наличии, так что буду надеяться на лучшее и примусь за работу.

– С вашего позволения я проведу чайную церемонию, – говорю я.

Талмери медленно вздымает брови. Даже Лорвин удивлена.

Мастера чайных церемоний практикуются годами. Ее можно провести худо-бедно, но моя решительность убедила их, что я действительно что-то умею.

– Вы не говорили, что вы чайный мастер, – произносит Талмери.

– Мне самой жаль, что это не так. – Я снова склоняю голову. – Однако выношу свои умения на ваш суд. К сожалению, я не могу подтвердить свое образование соответствующими документами. Записей об учивших меня мастерах нет, я также не проходила необходимых экзаменов. И тем не менее, думаю, вы не будете разочарованы.

– Почему вы думаете, что я найму вас как мастера чайных церемоний, если этого не сделал ни один знатный дом? – спрашивает Талмери.

– Я не претендую на позицию чайного мастера, – говорю я. – Я не настолько самонадеянна. Однако вижу, что вы управляете особенным бизнесом и не боитесь идти на некоторый риск. Ни с масложуками, ни с такими неординарными сотрудниками, как Лорвин. Я не требую взять меня на работу, но надеюсь, что вы рассмотрите такую возможность.

– Хм-м. Ответ здравый, показывает, что вы полностью осознаете свое место, но в то же время вежливый. – Талмери одаривает Лорвин своей яркой притворной улыбкой. Я замечаю, что напряженный оскал самой Лорвин – ее искаженное отражение. – Манеры, которые мы теперь так редко видим в повседневной жизни, не находишь?

– Да уж, – сухо отвечает Лорвин.

– Прекрасно, – говорит Талмери. – Будем пить чай в комнате для церемоний. Посмотрим, на что вы способны.

Лорвин почему-то начинает нервничать:

– Талмери, мы давно этой комнатой не пользовались.

– Значит, надо привести ее в порядок, так ведь? – говорит она, протягивая руку.

Лорвин морщится и отдает ей ключ.

– Это не совсем то, что… – Она замолкает, когда Талмери распахивает дверь и нас окружает клуб пыли.

– Видишь? – спрашивает изнутри Талмери. – Прекрасно сгодится.

– Она в жизни не убиралась, – объясняет мне Лорвин вполголоса.

– Лорвин, – говорю я тихо. – У тебя есть благовония из нектара алойи?

Она кидает на меня быстрый взгляд, пытаясь угадать мои мысли. Нектар алойи вкупе с огнем вытянут пыль из комнаты.

– Могу сделать немного.

– Если получится, нужны три штуки, – говорю я. – Высосем всю пыль, пока Талмери не начала кашлять.

– Сейчас принесу, – отвечает Лорвин. – Скоро вернусь.

Дальше я сама. Я переступаю порог. Испытание начинается. Кладу ладони на бедра и кланяюсь.

На каждой из стен расположены алтари, я кланяюсь им по очереди, а затем и моей гостье. Встаю коленями на подушку перед низким квадратным столиком в центре.

Талмери морщится, но пока держится, не кашляет. И уж точно не признаёт, что была не права. По крайней мере, не переложив часть вины на Лорвин.

– Все необходимое найдешь в кладовке справа.

Я снова кланяюсь и открываю дверцу. Внутри раковина, плитка с чайником, а под ними чемоданчик со всеми принадлежностями для чая – к счастью, все куда организованнее, чем в передней комнате, а чемодан защитил их от пыли. Еще есть полка с несколькими банками чая.

Следующая часть испытания: не только провести церемонию самостоятельно в незнакомой обстановке, но и выбрать верный чай.

Я смотрю на форму листьев в каждой баночке и беру две. Втягиваю носом аромат и принимаю решение. У Талмери много работы, но сейчас у нее будет тихий перерыв на чай с подругой – я заварю классический зеленый, связанный с элементом воды. Он поможет приспособиться к изменениям.

Слышу, как открывается дверь: должно быть, Лорвин принесла благовония.

Я грею воду в чайнике и расставляю предметы на деревянном подносе: глиняный заварник с изображением закручивающейся вокруг него волны в тему церемонии; две фарфоровые чашки; ковшик для воды, питомец и подставка для чайника. Значение имеет не то, что именно на подносе, а как расставлены на нем предметы – для каждой церемонии свой порядок. Когда всё на месте, дверь снова закрывается.

Я выдыхаю, осторожно поднимаю и выношу поднос. Лорвин нигде нет. Видимо, Талмери попросила ее уйти. Я не против: Лорвин только настраивала бы ее на дурной лад. К тому же чайная церемония – таинство, поэтому присутствовать должны только я и Талмери.

Я снова кланяюсь в пояс, держа поднос перед собой, параллельно столику, тем самым показывая гостье, что я могу о ней позаботиться. Угол наклона идеален, поднос не дрожит.

Я ставлю его на стол, кланяюсь еще раз, в этот же момент свистит чайник. Я поднимаю его, ставлю на место и опускаюсь на колени.

Чайная церемония состоит из цепочки продуманных действий, каждое из которых имеет свое значение. Часть из них – чисто утилитарная: выбор метода заваривания, наилучшим образом раскрывающего вкус листьев; подготовка заварника и чашек; слив первой воды. Но даже такие мелочи служат главной цели чайной церемонии – впечатлениям.

Гость всегда должен чувствовать, что о нем заботятся, что его обслужат лучшим образом. Ему должно быть комфортно, он должен чувствовать себя особенным. Должно создаться ощущение, будто церемония – это священный оазис. Последовательность конкретных действий создает ритуал, вовлекающий гостей в это переживание. Каждый поворот чашки, каждый всплеск, каждый поклон создают атмосферу. Поклоны – это вторая натура для всех придворных. Но не единственная моя сильная сторона.

У меня есть чайный питомец, но я и без него знаю, как скоро кипяток остынет до надлежащей этому чаю температуры. Мне даже не нужны часы.

Каждое мое действие тщательно выверено, так что в церемонии не возникает заминок, во время которых гость начинает нервничать и терять внимание, а еще я точно знаю, как наиболее выгодно показать свой наряд. Я без весов вижу, сколько чая зачерпнуть и как долго ему нужно настаиваться. Я знаю, как просидеть на коленях несколько часов, если придется обслуживать всех гостей.

Подавая Талмери чай, я уверена, что, если она, несмотря на наши с Лорвин чаяния, не возьмет меня на работу, причиной тому станет что угодно, только не моя некомпетентность.

Талмери делает большой глоток чая. Глаза прикрыты, она вдыхает его аромат.

– Что ж, – говорит Талмери и с легким вздохом ставит чашку на место. – Что ж, Мияра, не буду врать, мне хотелось бы взять тебя на работу. После такого-то представления.

Несмотря на прежнее спокойствие, чувствую укол паники.

Я не понимаю, как еще могу ее убедить и где искать работу.

– Но?.. – спрашиваю я тихо.

– Вести бизнес в этом районе непросто, – говорит Талмери. – Нам приходится беречь каждую монетку. Лорвин получает зарплату, но мальчики – нет: их обучение – это услуга, которую я предоставляю их семьям. Тебе нужно жалование, на которое можно прожить, а я тебе его обеспечивать не собираюсь.

Я впиваюсь в нее взглядом, пытаясь усмирить дыхание, пытаясь думать. Нет. Надо слушать.

Она легко управляет голосом. Последняя фраза должна была прозвучать как утверждение, но вышло иначе.

Значит, у меня есть шанс поторговаться.

Саяна однажды сказала, что дипломатия и торг – одно и то же.

– Можете не платить мне полноценную зарплату так сразу, – говорю я. – Главное, чтобы хватало на пропитание, хозяйственные принадлежности и возможность выглядеть подобающе для работы в вашей чайной. Вопрос оплаты жилья у меня не стоит, поэтому я могу начать с небольшого жалования, пока не докажу вам свою полезность.

Рискованное заявление, с неясными вводными. Но я должна превратить ее «нет» в «да», прежде чем выдвину условия.

– Как вариант, – соглашается Талмери. – А что, если я решу, что ты и вовсе не достойна полной оплаты?

– Уверена, этого не будет.

Талмери смеется.

– Мне нравится твоя уверенность, но мне нужен план действий, Мияра, – говорит она решительно.

– Он ведь у вас уже есть.

Она щурится, хотя вовсе не разочарована:

– Есть. Через три месяца у меня истекает договор аренды. Как думаешь, что это значит для бизнеса в затруднительном положении при повсеместном повышении цен?

– Если ваша прибыль сокращается, выйти на прежний уровень недостаточно – нужно увеличить ее, чтобы оставаться на рынке.

Талмери кивает:

– Именно так. Отлично, ты понимаешь основы коммерции.

– Лорвин намекнула, что я могу помогать с таблицами учета.

– Ха, вот умница! Вовремя вспомнила. В ее стиле – попытаться скинуть их на тебя. Но не все сразу, Мияра.

– Как скажете, милостивая Талмери, – скромно отвечаю я.

– Хорошо, – кивает она. – Теперь вот что. Ты ведь понимаешь, что, даже возьми ты на себя дополнительную работу, это не приведет нас к желанной прибыли. У меня есть кое-какой план, но, если я не могу рассчитывать на то, что доходы взлетят до небес, о чем мы вообще торгуемся?

– О том, чтобы предоставить гостям лучшее обслуживание, – отвечаю я.

– Мы это делаем. Нет, подожди, я понимаю, что могу поднять расценки и предложить дополнительные услуги. Это не тот ответ, который мне нужен.

Я думаю, пытаюсь вспомнить, о чем еще она упоминала с утра. Талмери уйдет навестить подругу, она знает свои достоинства, гордится…

– Репутация, – говорю я.

Талмери медленно кивает, поглядывая на меня с одобрением.

Я вдруг понимаю, что до этой секунды она сомневалась в моем уме.

Талмери указывает на меня – мое тело, одежду, манеру держаться.

– Верно, репутация. С хорошей репутацией можно торговаться, устанавливать нужные связи – откуда, по-твоему, берутся все эти мальчики? – и привлекать инвесторов. А знаешь, кто бы привлек мне таких?

– Чайный мастер, – отвечаю я. – Которого вы не можете себе позволить.

– Но могу позволить тебя, без образования, рекомендаций, документов. Потому что могу платить тебе сколько сама решу.

Я сохраняю невозмутимое выражение. Она хочет добиться реакции, неожиданной угрозы. Знает, что я в отчаянии, иначе требовала бы полную ставку.

– Но я не чайный мастер, – говорю я. – И если вы захотите привлечь с моей помощью инвесторов, все узнают о вашей лжи. А это вашей репутации совершенно не поможет.

– А ты знаешь, как вести игру. Мы с тобой подружимся, – с улыбкой произносит Талмери. – Если в следующие три месяца ты станешь чайным мастером, трудностей не возникнет.

Она не шутит.

– Три месяца?

– Три месяца. Очевидно, у тебя уже есть очень глубокие познания в церемонии, так что этого должно хватить. Конечно же, я предоставлю все материалы для обучения.

Несмотря ни на что, я заинтригована. Авантюра, но если справлюсь, то смогу больше тут не работать – чайного мастера в любом месте с руками оторвут. Предложение тем более привлекательное, что рано или поздно мне придется переехать, чтобы скрыться от семьи.

– Если верно помню, экзамен состоит из нескольких частей, – говорю я. – Мне нужно практиковаться, а эта комната не подходит для регулярных занятий. Могу ли я предложить свою службу в вашей чайной на время обучения?

Она вздымает брови, все еще улыбаясь:

– Прекрасная мысль. Так ты готова на меня работать?

– С некоторыми условиями, – отвечаю я.

Это снова проверка.

– Правда? – вежливо спрашивает Талмери, продолжая улыбаться.

– Если я буду здесь работать, учиться придется в свободное время, – говорю я. – Прекрасное вложение моего времени наперед. Соответственно, я бы хотела получить оплату так же наперед.

– Думаешь, я заплачу до того, как ты что-то сделаешь? – спрашивает Талмери, словно подчеркивая нелепость услышанного.

– Да, – не отступаю я. – Поначалу мы обе будем вкладываться без отдачи: или деньгами, или временем и усилиями. Если вас не устроят мои успехи или у меня возникнут вопросы к размеру жалования, мы обговорим это, пока не проделали больше работы.

– И почему именно я должна согласиться на твои условия?

– Когда я стану чайным мастером, то не потребую соответствующей моему труду высокой оплаты.

Она напрягается; с моей стороны очень умно упомянуть об этом сейчас. Неужели ей казалось, что за три месяца я ни разу об этом не задумаюсь? Или хотела взять меня на плохих условиях, раз я так отчаянно нуждаюсь в заработке?

– Весьма расплывчатые формулировки, – подмечает Талмери, жалея, что приходится затрагивать неудобный вопрос этикета.

Моя очередь кивать.

– Да. Я рискую, доверяясь вам сейчас, а ваш риск возникнет позже. Но таковы минусы нашего уговора.

– Если только ты не оставишь меня с носом, – говорит она с сомнением в голосе.

Забираю слова назад. Дело не в том, что ей казалось, будто я не догадаюсь уйти, нет – она просто не продумала план до конца.

Вспоминаю, что она оптом закупила неизвестные панцири жуков для чая. Талмери понимает свое дело, у нее много хороших идей, но она не может как следует просчитать последствия своих авантюр.

Надо об этом помнить. Однако она готова рисковать.

– Милостивая Талмери, я бы хотела принести вам пользу, – говорю я. – Думаю, здесь я смогу сделать это лучше, чем где-либо еще. Обещаю, что останусь у вас так долго, как смогу, и что вы не пожалеете о нашем соглашении. Если вы не хотите воспользоваться этой возможностью, что ж, честное слово – это все, что я могу дать.

Талмери обдумывает, как был подан чай, мой вид в парадной тунике и сверлит меня взглядом. Затем встает.

– Ладно, пройдем в мой кабинет, обсудим цифры.

Теперь у меня есть три месяца, чтобы подготовиться к самому строгому в пост-Катастрофичном мире экзамену и стать чайным мастером.

Когда Талмери покидает комнату, я с ужасом осознаю, на что я столь необдуманно подписалась и насколько невыполнимую задачу я себе поставила.

Что же я наделала?