Глава 5

Город тонул в сладостном послевкусии выходных. По белоснежным дорогам неспешно прогуливались люди, ездили роботы коммунальной службы, многочисленные магазины зажигали вывески, и теплый свет городской иллюминации аккуратно вплетался в розовеющие сумерки.

Все вокруг выглядело совершенным, каким и было однажды задумано. Маска брела по городу, выбирая все новые маршруты, и всеми силами держалась, чтобы не подняться на ближайшую станцию. В один момент отключила интерфейс с обзора, оповещения на котором настойчиво рекомендовали снизить нагрузку, но уже спустя минуту вывела его обратно. Без рамок, данных окружающей среды, статистики, акцентирующей обводки и иконок сканера ей было невыносимо смотреть на свой мир. Она чувствовала себя беспомощной, бесполезной и неполноценной его частью. Вряд ли когда-нибудь она вообще сможет смотреть на Гиперборею глазами рядового жителя, ведь ее восприятие давно строится по совсем иным принципам.

Но она пыталась.

В первую очередь ей хотелось понять замешательство в направленных на нее взглядах, ведь сейчас она чувствовала себя непрошенным гостем на устроенном ею же празднике.

Ни для кого в Гиперборее не секрет, что Маски существуют. Все знают, чем они занимаются. Знают, что они не получают денег за работу и не имеют даже формальных привилегий, чтобы не было поводов для зависти или злости. И когда-то Маске казалось, что стоит ей появиться на улицах Соло, как люди будут выстраиваться в очередь, чтобы пожать ее руку. Она прекрасно понимала, что не должна просить за свою работу что-либо взамен, но где-то в глубине все равно терзалась чувством вопиющей несправедливости.

Интерфейс померк. Скорый импульс пробежал по всему телу, и Маска выставила вперед ногу еще до того, как успела понять, что происходит. Летящий прямиком на транспортную полосу мячик остановился.

В Гиперборее не было частного электрического транспорта, но и велосипед может нанести ребенку тяжелые травмы, а здесь нет того же ограждения, лишь пятнадцатисантиметровый бордюр, который и мяч, и бегущий за ним ребенок преодолеют в два счета. И о чем только думали?

Маска присела, взяла мяч в руки и осмотрелась. Женщина неподалеку настойчиво требовала от маленького мальчика в голубой панамке вести себя прилично, но ребенок вырвался из материнского захвата, подбежал ближе и уставился на Маску ясными блестящими глазами.

– Масчупулька! – завизжал он, тыча в нее пальцем.

Маска улыбнулась. Неужели этот мультик еще показывают? Они смотрели его в Долинах по выходным. И иногда по праздникам. Всем нравился маленький супергерой в плаще-одеяле и бумажной маске, который каждую серию спасал Город Снов от очередного нашествия «темных сил», чтобы его братьям и сестрам никогда не снились кошмары. Подобное сравнение показалось ей даже приятным.

– Простите, он не хотел, – виновато покосилась на нее подоспевшая женщина. – Дети.

– Все хорошо, но я думаю здесь не лучшее место для игры с мячом.

– Мы уже домой идем, – женщина отдернула от Маски ребенка и взяла его на руки. – Простите, пожалуйста, недоглядела.

– Не извиняйтесь. Будьте аккуратнее. Пожалуйста.

Маска протянула мальчику мяч, но ему до игрушки уже не было никакого дела, он извернулся и ткнул ее пальцем в лоб.

– Масчупулька!

Женщина отпрянула, и ее лицо исказилось от уже знакомого выражения неподдельного страха.

– П-простите! – пятясь прикрикнула она.

Маска не успела ничего ответить, как мать с ребенком скрылись из виду, оставив ее с маленьким зеленым мячиком в руках.

Губы задрожали от злости и обиды. Для этого маленького мальчика она была словно супергерой, но сейчас дома ему объяснят, что к Маскам запрещено приближаться и уж тем более тыкать в них пальцами, иначе однажды они ему их откусят, и потом он своим детям станет рассказывать о них страшилки с самой колыбели.

Проложив кратчайший маршрут до Мемория, Маска завернула к лифтам станции и раскрыла вкладки интерфейса на весь обзор. Словно обиженный ребенок она спряталась за видимой только ей стеной, но у нее не было ни малейшего шанса врезаться в этом городе хоть в кого-нибудь, а если она продолжит смотреть по сторонам у нее не останется сил. Статистика заряда показала, что с каждым часом маска все сильнее включается в жизнеобеспечение. Ее хозяйка измотала себя настолько, что рассчитанный аж на неделю аккумулятор просел почти наполовину всего за день, чтобы удержать ее на ногах.

Маска зашла в шаттл и села на ближайшее к выходу место. Ее руки то и дело вздрагивали, шею сводило от напряжения, а молниеносно сменяющие друг друга отчеты на обзоре доводили до тошноты.

Она не могла поверить, что мальчик ни капли не испугался, а его мать аж тряслась от страха, хотя в первую очередь должна быть благодарна Маскам. Ее сын никогда не заболеет чем-либо серьезным, никогда не станет преступником или его жертвой, никогда не будет ни в чем нуждаться, и все это заслуга Масок, которые сами никогда не станут родителями и у которых никогда их не было.

Все сто претендентов на ношение маски рождаются одновременно раз в сто тридцать лет. Как и предыдущие три поколения все детство они живут в специально возведенном комплексе в Долинах, но практически ничем не отличаются от обычных детей. Разве что талантами и хорошими физическим данными их наделяют за счет госбюджета, чтобы не прошедших отбор в шесть лет с радостью забрали в семьи. За детьми Долины всегда выстраивались длинные очереди, ведь не всем по карману родить себе музыкального гения или выдающегося математика, который в свои шесть уже будет воспитан образцовым членом общества.

Мартин, Элен, Николя, Герг и Аня, все они счастливы, что однажды не прошли отбор и сохранили имя, которого Маска уже не помнила, но это счастье обеспечили им новоявленные родители, пока она могла быть счастлива сама по себе. Счастлива стать супергероем.

Шаттл приземлился. Не сводя глаз с интерфейса, Маска миновала платформы, зашла в лифт, который не пришлось ни с кем делить, и вышла на площади, ощущая себя на финишной прямой изматывающего забега.

Виток свежего ветра поднял волосы, окутал ее шею и руки, и просочился в прорези для глаз, когда сверкающая крона легла сверху трепещущей тенью. Основной корпус хранилища памяти возвышался всего на два этажа, но со всех сторон они были укрыты куполом из подвижных пластин, из-за чего здание казалось парящим в воздухе. Ночью и днем крона была опущена, и окутывала Меморий облаком, но в четыре часа раскрывалась навстречу солнцу и играла его лучами до самого заката. Маске нравилось здесь бывать, и причины откладывать этот визит целый год теперь казались ей лишь оправданиями. Меморий его детище, – Маски, одержимого поисками эвдемонии, – и если бы он знал, какой трусихой она стала, сделал бы управляющим кого-нибудь другого…

Маска отправила пару новых указаний в ОпИОН, после чего с усилием заставила себя приглушить интерфейс и осмотрелась. Департамент культуры строго следил за модными тенденциями, чтобы поддерживать в стране и внешнее равенство. Яркие краски не рекомендовалось использовать более чем на десяти процентах видимой поверхности, будь то платье или ковер, и пусть фуксия и салатовый не были запрещены, красители недешево обходились для производства, и позволить их могли лишь выпускающие дорогую мелочевку предприятия. И поэтому в толпе выделялись только дилеры.

Любой человек в Гиперборее мог записать свои чувства и выложить в общий доступ, но для полноценной их фиксации нужна дорогостоящая аппаратура и парочка операций на мозг, поэтому дилеры пользовались популярностью на уровне знаменитых актеров или певцов.

Увешанные датчиками, браслетами и бусами камер, они были основными распространителями счастья в Гиперборее, и на первый взгляд понимали в нем куда больше нее. Вся их жизнь транслировалась практически в прямом эфире, а записи самых ярких эмоции они передавали в Меморий, чтобы потом кто-нибудь за плату пережил этот момент вместе с ними.

Явление Белой Королевы никто из них не оставил без внимания, Маска даже получила пару запросов на разрешение съемки. Здесь ее никто не боялся, здесь ее боготворили. И это тоже шло поперек ее принципов, но она одобрила все запросы и приветственно помахала, ведь стоит ей уйти, многие пойдут сдавать воспоминания с их встречи, и заражать этой радостью остальных.

Меморий и тысячи его филиалов по всей стране были созданы с одной единственной целью, – дать данные для анализа, но со временем он обособился и даже начал приносить доход. Благодаря ему еще ее наставник выяснил, что двери, которые открываются автоматически, вызывают куда более спорные эмоции, чем висящее на петлях. Людям нравится держать все под контролем. Когда ладошка ложится на ручку двери остаются секунды на раздумье, время привести мысли в порядок, поэтому в секторах, где требовались взвешенные решения, не было автоматических дверей. И поэтому они повсюду были в Мемории, где от всех ждали сиюминутного раскрепощения.

Многие выбирались сюда семьями, как в парк развлечений. Здесь стимулирующие капсулы запускали выбранный кейс, и тогда ощущения записавшего полностью проецировались на лежащего внутри. Так дети избавлялись от фобий и учились плавать, взрослые путешествовали по стране или выбирали себе кофемашину, основываясь на ощущениях уже испытавших ее людей, а семейные пары легально друг другу изменяли.

Маска прошла внутрь и сразу оказалась в вестибюле, который в народе называли «коридором славы». Здесь будто постеры киноновинок висели плакаты кейсов выбивших больше всех баллов по эмоциональной шкале, а на стойках сменяли друг друга плакаты самых популярных кейсов за месяц.

Все их Маска уже изучила до мельчайших подробностей, и текущая тенденция не вызывала сомнений. Обнаженная женщина на персиковых простынях, праздничный ужин в ресторане, долгожданная покупка нового проектора. Люди все чаще выбирали кейсы «удовольствие» и им было абсолютно все равно, чем оно вызвано, будь то вкусный обед или секс. Из-за упадка настроений в обществе началась подмена понятий. Счастье уступало место удовольствиям. Они понятны, достижимы здесь и сейчас, но скоротечны, а гиперборейцев все меньше волновали перспективы. В будущем они слепо уповали на правительство, и не задумывались, что оно напрямую зависит от них.

Весь год Маска тщетно пыталась придумать, как разорвать этот порочный круг и вернуть все в колею ведущую на подъем. Как снова сделать популярным рождение и воспитание детей, получение образования, победу на олимпиадах и в конкурсах? Как доказать гиперборейцам, что счастливыми они смогут получать удовольствие от всего вокруг и им больше не понадобится ходить за этим в Меморий?

Интерфейс погас, и неподдерживаемые стимуляцией ноги тут же подкосились. Маска схватилась за стенд, и через секунду на обзор вылезла синяя полоса с коротким текстовым сообщением.

«СС С.1.72.01.30»

Срочный сбор. Соло, первая станция. Семьдесят второй борт. Первое место. Время ожидания шаттла тридцать минут.

Стоило прочесть сообщение, как оно пропало с обзора, и датчики вновь заработали на полною мощность, но Маска переводила взгляд со своих ног на интерфейс и боялась выпустить стенд из рук. Впервые в Гиперборее объявлена тревога предпоследнего уровня, но если она сейчас не успокоится и побежит к шаттлу, из здания Совета ее вынесут на носилках, ведь заряда маски к тому моменту попросту не останется.

Кто-то раскрыл на весь коридор проекцию прямого эфира.

– Это прорыв стены!

– Реально! Там все горит!

– Какой это район?!

– Прадо! Посмотри, там склады, они пришли за нашей едой!

Маска поправила стенд и распрямилась. Вряд ли эти сгустки пламени вызваны прорывом стены, ведь тогда уровень тревоги светился бы красным. Но он синий. В сложившейся ситуации пожар и вообще казался ей не страшнее катящегося под колеса мяча, поэтому перевести себя в чувства удалось куда быстрее, чем она ожидала.

На трансляции явно район плантаций, скорее всего приграничный Варабис, где водостоки и резервуары на каждом углу, и системы пожаротушения справятся с проблемой за считанные минуты. Стоило из-за такого вообще объявлять тревогу?

Маска вышла из Мемория и прикрыла глаза.

И давно она стала такой равнодушной к проблемам, если они не касаются счастья?