ГЛАВА 2

Времени понадобилось немало, чтобы преодолеть путь до стены. Голова чудовищно болит, виски ломит так сильно, что глаза, того гляди готовы вылезти из орбит. Нога ныла и простреливала. Адская боль волнообразно накатывала, и это мне совсем не нравится. Состояние резко ухудшалось, а ждать помощи неоткуда.

Преодолев в несколько метров расстояние, я с успехом добираюсь до цели и, облокотившись на стену, переведя дух, начинаю осматриваться.

Брайан лежал ничком, на приличном расстоянии. Рядом с ним застыла ещё одна фигура, раскинувшись на спине, руки в стороны, ноги вывернуты под неестественным углом, что явно указывало на переломы.

Обнаружив на куртке остатки троса, неуклюже дергаю его закоченевшими руками в перчатках.

Трос натянулся.

Я потянула сильнее и поняла, что он соединяет меня с Брайаном. Решение добраться до напарника возникает мгновенно. С помощью веревки это кажется возможным. Теперь следует убедиться, что она выдержит мой вес и не лопнет, когда я начну подтягиваться.

Нога представляет серьезную проблему. Ползти мне предстоит на животе, а это означает, что каждое движение будет отзываться болью в колене.

Плохо дело.

Остается только перенести основной вес на руки и подтягиваться. Поврежденную ногу придется закинуть на другую, чтобы избежать контакта со льдом. Отличный план, который воодушевляет, если можно так сказать в сложившейся безвыходной ситуации.

Я хотела закричать Брайану, дать знать, что я рядом и скоро помогу. К сожалению, попытки докричаться не увенчались успехом. Во рту пересохло, голос пропал.

Изо всех сил пытаюсь издать хоть какой-то звук, показать, что жива, но получается лишь шепот. Подсознание твердило, ситуация критическая, но заставляю себя не думать о плохом. Главная цель – добраться до парней!

Но оказалось, всё не так просто.

Тело сопротивлялось разуму, и я никак не могла заставить себя двигаться. Паника? Да, она самая! Знакомое всем чувство, не так ли? То самое, которое сильнее логики. Она разрушает моментально, если ей не сопротивляться.

В академии, на курсе психологии мы изучали подобное состояние.

Паника – естественная реакция психики и всего организма на стресс. В моменты сильного страха мобилизуются защитные функции, происходит выброс стимулирующих веществ, адреналина и гормонов, которые должны помочь справиться с ситуацией. Но, как известно, теория – одно, а практика – совсем другое…

Пытаюсь успокоиться, повторяя заученную фразу: «Все будет хорошо!». Никогда не верила в волшебные три слова, которые, как говорят психологи, успокаивают и настраивают на позитив. В моей ситуации я понимала, что хорошо не будет. Хуже? Да. Лучше? Нет.

Ком встаёт в горле. Я, не отрываясь, смотрю на неподвижные тела. Не хотелось верить, что в нескольких метрах лежат два трупа. Мозг твердил, что они мертвы и им не помочь. Судьба таки привела меня к двум трупам. Только не к тем.

Ужас душит изнутри. Ощущение катастрофы, страха смерти, инфаркта, инсульта. Я не могу понять своего состояния и уж тем более контролировать его. Страх захлестнул всё. С сознанием творилось что-то необъяснимое. Становилось жутко от осознания, что через несколько часов меня ждёт верная смерть. Единственной надеждой оставалась мысль – кто-то из парней выжил!

С каждой минутой становилось очевиднее, что нас не спасут. Найти человека в расщелине – все равно, что искать иголку в стоге сена. Чуда не произойдет, как в кино.

Начало конца запустило свой механизм. Даже если наверху развернули спасательную операцию и полиция Франции и Нью-Йорка ищет нас, шансы найти нас равны нулю. Даже мой парень с его обширными связями и деньгами не сможет меня спасти. Жизнь за деньги не купишь.

– Эндрю, мой милый! Как я люблю тебя! Ты лучшее, что случилось в моей жизни, – прошептала я.

Хотелось рыдать, кричать, биться в истерике и наконец, просто умереть. Меня не прельщала перспектива мучительной смерти от обезвоживания и голода.

Работа полицейского – спасать жизни. Детективы выбирают эту службу осознанно: служить обществу, защищать покой, делать все возможное, чтобы мир становился чище.

Веки тяжелели. Глаза устали. Хотелось спать.

Я прислушалась к телу. Нога болела, но стараюсь не обращать внимания. Из-за холода боль притупилась. Вероятно, колено сильно повреждено. Требуется медицинская помощь, но об этом можно только мечтать.

«Глория, возьми себя в руки! Некогда раскисать! От тебя зависят жизни Брайана и ещё одного человека, и у тебя нет права жалеть себя! Ты полицейский. Детектив! Ты много раз спасала жизни. Теперь спаси себя и парней. Не будь несчастной, поднимись и помоги парням!», – твержу себе.

– Ладно, парни, держитесь! Я иду!

Ага, размечталась! Я не могу решиться встать на ноги. Боюсь повредить колено окончательно. Решаю ползти. Веревка будет служить мне опорой.

Перекатываюсь на левый бок, затем на живот и начинаю медленно продвигаться вперед, держась за веревку. Получается неплохо. Я помогаю себе руками, волоча обе ноги за собой. Поврежденную ногу мне не удалось положить на другую. Равновесие нарушалось, продвижение замедлялось. Дыхание заметно участилось. Каждое движение требовало огромных усилий и затрат энергии. Изо рта идёт пар. Губы пересохли. Меня мучает дикая жажда.

Вокруг полно снега, казалось бы, проблема решена. Но я вспомнила инструктаж: снег в чистом виде употреблять нельзя. Он вызывает обезвоживание. Нужно хотя бы его растопить и только в таком виде пить. Но с «растопить» проблема.

Я облизнула потрескавшиеся губы, продолжая трудное продвижение. Ползти приходилось короткими рывками, часто прерываясь, чтобы восстановить дыхание. Невозможно понять, на какой высоте мы находились, но дышать становилось тяжелее. Моим лёгким катастрофически не хватало кислорода. В какой-то момент появилось жгучее ощущение, будто изнутри их подпалили, и они медленно стали тлеть.

Прижавшись лицом к заледеневшим перчаткам, я постаралась нормализовать дыхание и дышать ровно.

Подняв голову, прищурилась и посмотрела вперёд. Попытаюсь оценить, сколько метров осталось проползти, чтобы добраться хотя бы до Брайана.

«Если не сбавлять темп, то минут через двадцать буду на месте там», – пронеслось в голове.

– Держись, Брайан. Я ползу, слышишь меня?!

В ответ, тишина.

Над головой безжалостно вызывал ветер. Будь я снаружи, то мгновенно бы замёрзла при таком морозе. Но пока я жива, буду бороться до конца. И не только ради себя. Вдруг кто-то из ребят жив, и кому-то удастся выстоять в этих нечеловеческих условиях. Такое вполне реально. В истории полно примеров, когда люди, оказавшись в экстремальных ситуациях, не сдавались. Они бились за жизнь до победного конца. Самое главное – пережить первую минуту ужаса, когда кажется, что всё потеряно. В обычной жизни я не верю в чудеса. Но сейчас мне вдруг захотелось вновь стать ребёнком и поверить в сказку.

За долгие годы работы в убойном отделе жизнь постоянно испытывала меня на прочность. Не раз, балансируя на грани смерти, судьба вытаскивала из самых опасных ситуаций. Видимо тогда моё время не пришло. До этого момента.

Мы с Брайаном столько всего пережили вместе за годы службы. Отправили за решётку множество убийц, маньяков и педофилов. Наши жизни не могут так бесславно оборваться из-за какой-то лавины. По крайней мере, мы не заслужили такой участи. Я просто не могу потерять своего напарника. Он – часть моей жизни. Этот парень всегда излучает энергию. Харизматичный, обаятельный красавец с высоким ростом, тёмными волосами и невероятными сияющими глазами. Наш незаменимый Брайан из убойного отдела. Сердцеед. Я отказываюсь верить, что он лежит в нескольких метрах от меня мёртвый.

Собрав оставшиеся силы, я решительно двинулась вперёд.

Нога горела огнём, её начинало сводить и всё чаще дёргать. По ощущениям, колено сильно опухло из-за перелома. Возможно, кости торчат наружу, но сейчас не время об этом думать. Стараюсь отвлечься от боли и выкинуть плохие мысли из головы. Просто не думать о пронизывающей боли – это всё, что сейчас требуется. Цель – Брайан. Всё остальное может подождать.

Наконец, спустя какое-то время, я добираюсь до своего напарника.

– Брайан! Брайан! Ты слышишь меня? – шепчу ему на ухо, приблизившись вплотную.

Он не реагирует.

Мне пришлось навалиться ему на спину, схватить за плечо и потянуть, чтобы перевернуть лицом к себе.

Тело Брайана остается неподвижным. Он лежит лицом вниз, прижавшись правой щекой ко льду. Пока я тщетно пытаюсь развернуть тяжёлое тело, в растерянности, думая, как это сделать, внезапно понимаю, что его щека, скорее всего, примёрзла. При таком морозе оно должна была отморозиться. И всё из-за моей медлительности и жалости к себе! Чёрт возьми!

Несколько безуспешных попыток перевернуть тело Брайана отнимают последние силы. Тело упрямо не поддавалось. Казалось, будто оно вмёрзло в ледяную глыбу, на которой он лежал. Я окончательно замёрзла, невероятно измучена и обессилена. Каждое движение давалось мне с огромным трудом. Одежда причиняла дополнительные неудобства, ограничивая движения. Приходилось тратить энергию, которой у меня почти не осталось.

Схватившись рукой за снаряжение Брайана, я изо всех сил попыталась оттащить его огромное тело на себя. В моём нынешнем состоянии оно казалось весом в тонну. После нескольких минут упорной борьбы с непреодолимыми обстоятельствами тело сдалось и перевернулось на левый бок.

Радуясь, я наконец-таки повернула Брайана лицом к себе.

Его лицо покрылось ледяной коркой. Правая щека выглядела ужасно и немного потемнела. На мои попытки привести его в чувство, Брайан не реагировал.

Немного подумав, я сняла одну из перчаток и попыталась нащупать пульс на его шее. Пальцы на морозе быстро замерзали и теряли чувствительность. К счастью, после непродолжительной пальпации мне удалось, как показалось, ощутить едва заметное биение пульса. Или мне просто хотелось в это верить. Моё психическое состояние оставляло желать лучшего. В сердце сразу зародилась надежда. Брайан жив! Жив! Его сердце бьётся. Значит, он борется за жизнь! Да, хорошо, но что это меняет в данной ситуации? Он без сознания, часть головы сильно повреждена, из-под шапки виднеется засохшая кровь. Долго он так не протянет.

Я тупо сидела, уставившись на полумёртвое тело напарника, и ничего не делала, понимая, что ничем не могу помочь. Моя рука окончательно онемела от холода. Натянув зубами перчатку обратно, я засунула руку под мышку, пытаясь отогреть. Нужно срочно принимать решение. Но какое?

– Брайан, пожалуйста, если ты слышишь, очнись! Парень, сейчас не время умирать! Слышишь? Я пришла спасти тебя. Нас. Понимаешь? – трясу его за плечи, схватившись за воротник куртки изо всех сил. Моё лицо нависает над ним, вглядываясь в обледенелую мумию.

Оглядевшись по сторонам в поисках выхода, вспоминаю, что в нескольких метрах от нас лежит ещё один человек. Теперь с близкого расстояния я могу хорошо его рассмотреть. Один из альпинистов. Макс. Внимательно посмотрев на его открытые глаза (которые смотрели прямо перед собой, не моргая), стало ясно, мне его уже не спасти.

– Думай, думай, Глория, давай! – произношу охрипшим голосом.

– Брайан, малыш, не умирай. Ты должен бороться за жизнь! Не бросай меня здесь одну, слышишь!?

Никакой реакции.

В стрессовой ситуации и при таком холоде мозг отказывается ясно мыслить и принимать решения. Пытаюсь сосредоточиться и найти способ выбраться отсюда.

Внезапно в голову приходит одна мысль. Переведя взгляд в сторону, где лежит замёрзшее тело Макса, я решаю доползти до него. Со сломанной ногой будет непросто, но другого выбора нет. Собрав волю и остатки здравого смысла в кулак, я решительно двинулась к своей цели.

Отстегнув верёвку от карабина, осторожно продвигаюсь лежа на животе вперёд, помогая себе руками. Подобные упражнения выполняют военные, проползая под колючей проволокой. В моём случае препятствием станет сломанная нога. По пути замечаю, что в ущелье становится заметно темнее. Наступил вечер. И это очень плохо. Чтобы доползти до Макса и обратно, потребуется много времени. Фонарика у меня нет, поэтому на возвращение, вслепую, можно не рассчитывать. Придётся остаться ночевать рядом с трупом Макса. Выбора нет. Будь что будет. С мыслью о том, что ночь придётся провести рядом с окоченевшим трупом, я продолжила свой путь. По моим расчётам, дорога должна занять около тридцати минут.

Кажется, целая вечность проходит, прежде чем я достигаю намеченной точки и оказываюсь рядом с неподвижным телом альпиниста. Инстинктивно сбрасываю перчатку и ищу пульс на шее, сохраняя слабую надежду на чудо. Увы, парень мертв. Это не стало для меня откровением.

Сейчас важно снять с Макса верхнюю одежду: куртку и брюки. Они пригодятся для сохранения тепла. Как бы цинично ни звучало, Максу они больше не потребуются. Предстоит осмотреть карманы в поисках чего-либо полезного для выживания.

Подобные действия потребовали невероятных усилий. Тело Макса заледенело и стало твердым, как гранитная плита. Снимать одежду с умершего – подло и мерзко. Особенно для человека в погонах. Но когда на кону жизнь, моральные принципы отходят на второй план.

В карманах куртки нашлись: налобный фонарь, энергетический батончик, рация и множество различных карабинов. Разложив находки перед собой, я уставилась на них, как на сокровища.

Первым делом хватаю рацию. Кручу в руках, пытаясь включить, но она не подаёт признаков жизни. На корпусе зияет большая трещина. Рация повреждена. Неудивительно. Скорее странно, что она вообще не разлетелась на куски.

В отчаянии начинаю трясти устройство и бить по нему ладонью, как будто это может помочь. На мгновение рация издала писк и включилась. В ней даже послышались потрескивания и помехи, но через секунду она снова замолчала. Положив рацию в карман и надев налобный фонарь, позволяю себе съесть единственный батончик. Возможно, я последний раз ем в жизни.

Закончив с "трапезой", отправляюсь в обратный путь в полной темноте. Немного спасает фонарик. Куртку Макса надеваю поверх своей, превращаясь в неуклюжего пингвина. Брюки подстилаю под себя, сооружая подобие ледянки.

Освещая дорогу лучом, едва различаю вдалеке силуэт Брайана. Всё, чего я сейчас хочу – забыться в глубоком сне. С каждым шагом надежда на долгую и счастливую жизнь тает. Мой запас оптимизма исчерпан. Несмотря на сильную головную боль, тошноту и невыносимую боль в ноге, понимаю, что долго не протяну. Шансы умереть от голода резко возрастают после того, как я съела последний батончик.

– Брайан, я вернулась. Слышишь? – легонько коснувшись его руки, произношу я. – Знаю, ты спросишь, где меня так долго носило? Но, знаешь, дорогой, пришлось сбегать за теплой одеждой. Представь себе, я проделала такой путь со сломанной ногой. Так что ты просто обязан выжить!

Брайан остается неподвижным.

Сняв обе перчатки, начинаю ими растирать ему лицо. Подставив ладони к ноздрям, пытаюсь почувствовать дыхание, но мороз не дает ничего ощутить. Ощупываю шею дрожащими от холода, шока и усталости руками. Пульс вроде бы еле прощупывается. Брайан борется. Господи…Впервые за долгую жизнь начинаю молиться. Я не знаю какой-то конкретной молитвы, просто обращаюсь к Богу, с мольбой о помощи.

Было бы лучше перетащить Брайана к стене. Находиться посреди льдов на открытом месте опасно. К тому же ветер пронизывает насквозь, но я на такое не способна. У меня совсем не осталось сил. Нога разрывается от дикой боли. Согнуть её не получается, как бы я ни старалась.

Взвесив "за" и "против", решаю отложить безумную идею с перемещением до завтра, если мы доживем.

Расстилаю принесенные синтепоновые штаны Макса, перекатываю на них Брайана и укрываю его курткой. Сама падаю без сил рядом, придвигаюсь поближе к напарнику, крепко обнимаю его и, приготовившись к худшему, засыпаю.