3

Шустро перебирая ногами, я спешу к чемодану, который остался у лифта. Едва успеваю взяться за стальную ручку, как возле меня неожиданно возникает полная и невысокая женщина в голубой рубашке на выпуск, широченных черных штанах и круглых очках в ярко-фиолетовой оправе.

– Ханна Бьюти! – восклицает она с пугающим восторгом, за которым следует вздох облегчения. – Это ведь ты!

– Так называется мой блог, – говорю, стараясь взять себя в руки.

– Хорошо, что приехала раньше! Ты прям как чувствовала, да? – Женщина выхватывает мой чемодан и толкает меня к кабине лифта, который как раз открывает сверкающие золотистые дверцы. – Нам придется начать съемку чуть раньше, так что нужно поторопиться!

Хочу возразить и сказать, что не могу остаться, сославшись на личные проблемы, но в кабину плавно и бесшумно входит Андриан и словно нарочно встает перед самыми створками, перекрыв путь к моему бегству.

– Привет, Андриан! – так же энергично здоровается с ним женщина. Такое чувство, будто она злоупотребила энергетиком или чем похуже. – Отлично выглядишь! Классная толстовка! А теперь поехали! – восклицает она и жмет на кнопку сорок восьмого этажа.

Андриан опускает на нее молчаливый взгляд, продолжая закрывать собой створки лифта до тех пор, пока они снова не сходятся, и кабина не трогается с места. Теперь он закрывает собой панель с кнопками, будто предугадывая мои возможные действия.

– Слушай, – обращается ко мне женщина-энергетик, – я обожаю смотреть твои видео! Конечно, свободного времени у меня практически не бывает, но если они попадаются мне, я непременно ставлю лайк!

– Рада это слышать.

– По правде говоря, я давно хотела с тобой связаться! – тараторит она без умолку. – Ты превосходно создаешь фактуры, не говоря уже о работе с цветами и предметами. То, как ты сделала челюсти из садовых граблей для образа на Хеллоуин, – восклицает она с пугающим и ненормальным восторгом, – просто бомба! Короче, я хотела предложить тебе работу в нашей команде. У нас тут через полмесяца стартует новый проект, и нам необходим отличный гример. Поздравляю! – объявляет она, хлопая в ладоши. – Это ты!

Кажется, я угодила в дурдом, где с одной стороны ликует громкая, развеселая и точно сумасшедшая дама, а с другой за мной наблюдает молчаливый психопат, чья ощутимая энергетика давит меня, как башмак насекомое.

– Я визажист, – отвечаю, собрав волю в кулак. – Грим – это лишь хобби.

– И хобби обязано приносить тебе деньги! – смеется женщина. – К тому же работа в «Монструм Студио» дает отличные преимущества в будущем! Ты ведь знаешь, как нелегко сюда попасть, а? Многим такая возможность и не снилась! Немного здесь потрудишься, а потом и на съемочную площадку блокбастера попадешь! С твоими навыками…

– Благодарю за предложение, – перебиваю, не желая больше слушать эту чепуху. – Но я визажист. И у меня нет желания работать здесь или на съемочной площадке какого-нибудь блокбастера. Это не мое.

– Почему? – вдруг спрашивает Андриан. Вопрос звучит так, будто мне – голодной, замерзшей и обессиленной – предлагают провести ночь в бургерной и объесться, а я, дура, отказываюсь.

– Потому что мне это неинтересно.

«Потому что я, как и мой папа, ненавижу всё, что связано с твоей фамилией, – думаю я, окинув Андриана неодобрительным взглядом. – Потому что я ненавижу тебя».

– Лиза, – обращается он к перевозбужденной даме, не сводя с меня глаз, – кто эта девушка?

– Ханна Бьюти!

– Это что, твоя фамилия? – спрашивает он меня, изогнув широкую бровь.

Лиза чуть ли не падает со смеху. В её организме точно не энергетик.

– Так называется её блог!

– Ясно. – Сине-зеленые глаза лениво проходятся по мне сверху вниз. – Так ты блогер.

– И непревзойденный гример! – настаивает Лиза. – И я не успокоюсь, пока не заполучу тебя в нашу команду!

– И что ты тут делаешь, Ханна, – выделяет он мое имя, – если у тебя нет желания здесь работать?

– Я приехала только потому, что хочу помочь подруге. Я за нее на ближайшие несколько часов.

Андриан плавно уводит загадочный взгляд, а я поражаюсь тому, насколько сексуально ему это удается. Его выразительные губы замирают в полуулыбке, от которой мне с трудом удается отвести непослушные глаза, а следом ощутить в животе то же тепло, что и в кабинке туалета несколько минут назад.

– Ханна подготовит вас с Алексис к эфиру, – объясняет Лиза, и лифт наконец останавливается на сорок восьмом этаже. – Идем за мной, Ханна! Я покажу тебе, от чего ты отказываешься!

Не сдерживаю смешок. Он вырывается из меня на автомате, как ответ на предательское ощущение в животе, как демонстрация моего отношения ко всему, что сейчас происходит. И это замечает Андриан.

– Значит, ты моя, Ханна, на несколько часов, – говорит он, пропустив нас с Лизой. – Визажист, я имею в виду.

Придурок. Выхожу из кабины, сжимая злость в кулаках и чувствуя боль от впивающихся в кожу ладоней ногтей. Нет, я просто не могу оставить его слова без ответа.

– К сожалению, это так. Жаль, что хороший день завершается настолько неприятно и бессмысленно.

– До его завершения ещё несколько часов. Многое может обрести смысл даже за минуту.

– Не спорю, – говорю, бросив на него взгляд через плечо. – Но точно не в твоем случае.

Шагаю за Лизой, которая уже на другом конце длинного коридора. Чувствую, как взгляд сине-зеленых глаз, оставшихся позади, обжигает меня невидимым пламенем. Упрямо борюсь и уничтожаю всякую паршивую мыслишку, возникающую в голове на фоне легкого волнения. Убеждаю себя, что в словах Андриана не было никакого сексуального подтекста, что тепло в животе, уходящее в ноги, – простая реакция организма на экстремальные обстоятельства. И объясняются они знакомством со звездой самых громких триллеров и фильмов ужасов. И эта звезда точно знает, что случилось с моей подругой два года назад, потому что сама же и сотворила с ней нечто ужасное.

* * *

У Лизы не закрывается рот. Она проводит для меня экскурсию по гримерке популярной ночной программы «После полуночи», гостями которой становятся только самые известные люди мира кино и шоу-бизнеса. Она почему-то считает, что мне важно знать в этой комнате обо всем, вплоть до того, как часто нужно поливать большое мандариновое дерево в огромном керамическом горшке, пока до нее вдруг не доходит, что оно не настоящее. Она явно под чем-то.

– Саша оставила для тебя свои инструменты и материалы, но сказала, что ты наверняка будешь работать своими!

От громкого голоса, который с каждым разом становится всё более пищащим, у меня уже раскалывается голова.

– Это не проблема? – спрашиваю.

– Пф! – отмахивается она. – Главное, чтобы в кадре всё было, как надо! Может, хочешь кофе? Чай? Я всё принесу, только скажи! Бутерброды?

– Ничего не нужно, спасибо.

Достаю из чемодана кисти и раскладываю их на столе для удобства.

– Лиза, будь добра, сделай мне кофе, – раздается глубокий голос Андриана. Я решительно игнорирую его присутствие: стою спиной, продолжая подготавливать рабочее место.

– Как всегда, покрепче?

– Всё верно.

– Как же мне нравится твой голос, Андриан! – восклицает Лиза, словно секунду назад ни о каком кофе и речи не было. Мои глаза невольно поднимаются, и в отражении большого зеркала я вижу, как она дурачится: тянет Андриана за низ футболки. – В твоей речи появляется сексуальный акцент на фоне длительного пребывания в Америке! Так бы и съела тебя!

Меня сейчас стошнит. Андриан обнимает свою нескромную поклонницу, и его самодовольный взгляд ловит мой – предостерегающий – в отражении. Тут же опускаю голову и протираю палитру для смешивания тональных средств.

Когда Лиза покидает гримерку, напевая какую-то песню, Андриан снимает толстовку и садится в крутящееся кресло за моей спиной.

Смачиваю большие ватные диски очищающим лосьоном, чувствуя настоящее раздражение на коже, вызванное присутствием зла в обличье человека. Но когда разворачиваюсь к нему, чтобы приступить к работе, встречаюсь с улыбкой ангела, чьи большие глаза скромно, осторожно и так невинно скользят в пространстве, словно их обладатель только что совершил безобидную пакость. Влепив себе невидимую пощечину, прихожу в себя и понимаю, что Андриан веселится от того, насколько высоко он сидит на этом чертовом стуле.

– Опусти сиденье, пожалуйста, – говорю ему, сделав шаг назад, чтобы не мешать.

– Оно уже опущено до максимума.

Сказав это, Андриан поджимает губы, словно силясь не засмеяться. Не знаю, что так забавляет его, но, по-моему, он употребил то же, что и Лиза.

– Мне неудобно так работать, – говорю, оглядев гримерку. – Не против пересесть на тот стул?

– Могу хоть на пол.

Сглатываю и киваю в сторону:

– Сядь на стул.

Андриан поднимается, убирает в сторону кресло, а на его место ставит черный стул на тонких железных ножках.

– Так лучше? – спрашивает.

– В самый раз.

Подношу к его лицу влажные ватные диски, и на короткое мгновение мои руки замирают в миллиметрах от гладкой и светлой кожи. Я никогда не была поклонницей Андриана Монструма, никогда не мечтала увидеть его вживую, сделать с ним фото и уж точно коснуться его лица. Но должна признать, в этом моменте есть что-то волнительное и даже немного радостное… Но лишь немного.

Протираю высокий лоб от центра к вискам. Темно-русые волосы уложены назад, но одна непослушная прядь падает, задев мой палец. Когда я возвращаю её на место, глаза Андриана, которые эти несколько секунд смотрели куда-то перед собой, поднимаются и наблюдают за мной в напряженном молчании.

Отправляю в мусорное ведро использованные диски и беру новые. Обычно следующая пара предназначена для очищения средней трети лица: от переносицы к коже вокруг глаз и скулам. Но сейчас я очищаю нижнюю зону вытянутого лица, потому что не хочу угодить в ловушку наблюдательных глаз. Идиотка. Я же так хотела посмотреть в них, так чего же откровенно избегаю этого?

Выбрасываю очередную пару дисков и смачиваю лосьоном новые. Зажав каждый между средним и безымянным пальцами, прижимаю их к переносице и синхронно обвожу нижние веки.

– Почему ты не смотришь в мои глаза? – спрашивает Андриан.

– Я не с ними работаю, а с кожей. – Отворачиваюсь, отправляя в ведро последние использованные диски. Беру увлажняющий спрей со стола и говорю: – А теперь закрой глаза.

– Сначала посмотри на меня.

Поворачиваюсь и прохожусь по нему возмущенным взглядом, после чего молча и уверенно поднимаю руку с флаконом спрея. Андриан успевает закрыть глаза за секунду до того, как я делаю три пшика.

– Такое чувство, что ты не спрей распылила, а вылила на меня ведро с фекалиями, – комментирует он, пока я наношу на палетку базовое средство. – Так вот, что заставляет тебя улыбаться, – говорит, и я вижу, как он смотрит на мое отражение. Я и правда позволила себе улыбнуться. – Я тебе не нравлюсь.

Беру нужную кисть и подхожу к нему.

– Приятно, – добавляет Андриан, словно невольно озвучив свои мысли. Он усаживается поудобнее и опускает веки, будто позволяя мне только сейчас начать работу.

– Что именно? – спрашиваю, набирая на кисть прозрачное средство.

– Приятно, когда у кого-то хватает ума не лизать мне зад.