7

Макс

Мила не разговаривает со мной третий день. На сообщения не отвечает, трубку не берет, а если прошу бабушку позвать её к телефону, то у нее находятся десятки причин, чтобы отказаться от разговора и при этом не дать понять бабушке, что мы в очередной раз поругались. Ну, хотя бы о ней позаботилась!

Бросаю сотовый на стол и поднимаю глаза на Даню. Он разложил перед собой кучу бумаг с таблицами и графиками, блокноты с записями и айпад с ноутбуком. Не понимаю, зачем ему столько всего?

– Нужно решить, что нам делать с баром, – уже в четвертый раз за последний час повторяет он. И так же в четвертый раз поворачивает к нам с Кириллом ноутбук, где около двух десятков вариантов оформления барной стойки. И в четвертый раз я чешу затылок. – Что с вами опять? Как девчонки определиться не можете! Красную помаду или розовую, синее платье или черное? Стразы или бриллианты? Туфли или кроссовки? Решайте уже скорее, да и дело с концом! У меня своих забот хватает.

– Оно и видно, – хмыкает Кирилл, смяв в руке жестяную банку с колой.

– Мы должны были определиться с этим ещё на прошлой неделе, но вы вдвоем постоянно меняете тему разговора, и в итоге мы обсуждаем не имеющую к делу чушь!

Мы с Кириллом переглядываемся, старательно пряча улыбки. Даня в нашей компании самый серьезный. Даже чересчур. Иной раз от его педантизма хочется повеситься. И слава богу, что это качество проявляется только в бизнесе, иначе мы бы точно не были друзьями.

– Не смей называть чушью прошлую субботу, мой друг! – с деланным недовольством замечает Кирилл и целится в темную мусорную корзину. Через пару секунд жестяная банка попадает точно в цель. – Мы же не виноваты, что весь вечер ты закипал от злости, как чайник.

– Да ладно тебе, – подхватываю я, – вовсе не весь вечер. Разве что часа три просто стоял у бара и спокойно наблюдал, как его птичка веселится с другими гостями. Кстати, как там её зовут?

Даня кривит губы и закатывает глаза, стараясь показать нам, что ему всё равно. Этим же он занимался в прошлую субботу, когда некая Аврора (на имена у меня отличная память!), с которой они уже как несколько месяцев поддерживают не то дружеские, не то далеко не дружеские отношения (мы до сих пор толком понять не можем), знакомилась с другими мужчинами, уходила в комнаты, где играли в «Бутылочку» и «Слабо» и соблазнительно танцевала. И видя всё это, Даня нервно постукивал пальцами по барной стойке, пил виски и через силу общался со знакомыми, которые подходили к нам поздороваться.

– Вы что, поругались? – почесав голову, спрашивает его Кирилл.

– С кем? – недовольно буркает Даня.

– С той привлекательной брюнеткой, от которой ты не отходишь последние месяцев пять. Как же её зовут… А… А… Аврора! – распевает Кирилл, плавно взмахнув в воздухе рукой. – О, прекрасная Аврора! Что же ты сделала с нашим мальчишкой!

– Заткнись.

– Ну, серьезно! Что между вами случилось? Или, лучше спросить, что между вами происходит? Пять месяцев дружите, как-никак.

Кажется, я догадываюсь. Сногсшибательная Аврора предложила Дане встречаться не только на закрытых вечеринках, чего мой уважаемый друг стопроцентно не собирается делать. Прелесть этих вечеров в том, что какими бы ни были отношения между парнем и девушкой и какие бы секреты их ни связывали, ничего не может перенестись в реальную жизнь. В противном случае всё только испортится. Там, в клубе, они рассказывают друг другу сказки, наделяют себя качествами, которых на самом деле нет, прячут лица под маской, чтобы казаться красивее и загадочнее. Всё это лишь способ развлечься, почувствовать себя другим человеком. В настоящей жизни такое не прокатывает.

– Она была не в настроении общаться со мной, а я с ней. Всем всё понятно? – отвечает Даня, стрельнув в нас зелеными глазами. – Закрыли тему. Возвращаемся к работе. Маша сделала для вас пятнадцать вариантов оформления барной зоны! Неужели вы не можете определиться?

– А что тебе из этого всего приглянулось?

– Мне уже всё равно, выбирайте сами, – буркает Даня, вертя в руках свой сотовый.

– Гляди, наш педант превращается в нормального человека! – веселится Кирилл. – Как это, тебе все равно? Это же барная стойка! Мать её, барная стойка! Когда клубом занимались, ты всю плешь проел, а теперь тебе всё равно? Друг, с тобой что-то не так.

– Задрал. Ты можешь хоть что-то нормальное сказать?

Кирилл изображает скучающий вид, чем ещё больше раздражает Даню, и устремляет взгляд на экран ноутбука.

– По-моему, все варианты одинаковые. Там есть черный, тут есть черный. Здесь лампы квадратные и тут лампы квадратные. Здесь какой-то папоротник и тут тоже самое. Да я бы и сам такие проекты сделал!

– Ну да, – фыркает Даня, бросив ручку на стол. – Мы бы до конца наших дней их не дождались. Макс, а ты что скажешь?

Полная чушь, вот что.

– Однотипно, – отвечаю я, как можно серьезнее. – Нет динамики, понимаешь? Вообще всё здесь на какой-то древний клубешник похоже. Гляди, здесь у входа за этой жуткой черной шторкой будут толпиться девчонки, которым ещё восемнадцати нет. Это ведь мужской кабак!

– Именно! – подхватывает Кирилл.

– А похоже на какой-то сельский клуб!

– Полная безвкусица!

– Так а что же вы раньше-то молчали? – вздыхает Даня. – Если вам изначально не по душе работа Маши была, какого черта мы тогда месяц от нее всё требуем и требуем новые варианты?

– Лично я ничего не требовал, – говорит Кирилл и поднимает ладони.

– Слушайте, мы планировали открыть кабак через четыре месяца, а теперь из-за ваших капризов, мы получим большой и жирный х…

– Да брось! – отмахивается Кирилл, повернув к нему ноутбук. – Нам-то нужен всего-навсего новый дизайнер, а их в городе полно.

– Правда? Креативного, с хорошими рекомендациями и не обремененного другими проектами? – уточняет Даня, складывая все свои записи в ящик стола. – Что ж, тогда сам и найди его! Удачи, друг!

– Да ладно тебе, Дань! Найдем мы другого профессионала, – подключаюсь я, – сделаем крутой ремонт и вовремя откроемся.

– Динамики им не хватает, – бубнит он, захлопнув крышку ноутбука. – Скоро техника вся придет, а у нас до сих пор голые стены.

Мы с Даней учились в одной школе, только в параллельных классах. Наши мамы руководили родительским комитетом, постоянно собирали деньги на подарки, организовывали всякие утренники. Не подружиться здесь просто не получится. С Кириллом же нас объединил клуб по рукопашному бою, куда я ходил с семнадцати лет. За эти годы многое изменилось в моей жизни, но эти два человека по-прежнему остаются верными и лучшими друзьями, с которыми меня свела когда-то судьба. Не знаю, в курсе ли они, как много наша дружба значит для меня. Не хочу показаться сентиментальным, но я чертовски дорожу этими ребятами.

Спустя двадцать минут наше обсуждение за круглым столом подходит к концу. Кирилл уверенно заявляет, что сможет найти самого креативного дизайнера в городе, а если вдруг что-то пойдет не так, он купит Дане целый ящик элитного виски.

Завожу машину с пульта и набрасываю кожаную куртку, пока парни обсуждают размер кладовой для расходных материалов. Я рад, что меня это не касается, иначе после вечных споров с Даней у меня бы постоянно раскалывалась голова, и я бы точно пристрастился к обезболивающим пилюлям.

Мое дело – закупка материалов для ремонта и оборудования. Я мотаюсь по городу в поисках нужных деталей, предметов и болтиков, слежу за рабочими, выполняю всё, что скажет дизайнер, а когда ремонт заканчивается и двери наших заведений открываются перед гостями, я устраняю возникшие при эксплуатации неполадки. В клубе, например, что-то случается раз по тридцать в месяц.

Беру со стола свой телефон и открываю иконку «Сообщения».

Прочитано. Но без ответа.

– Тебя что, тоже девчонка бросила? – хмыкает Кирилл, наблюдая за мной. – Глаз с телефона не сводишь.

– Мила надулась, как обычно. – То есть, не как обычно. В тот вечер, когда я подвез её к дому одноклассницы, с ней произошло что-то странное. Прежде я никогда не видел сестру такой обозленной. До сих пор из головы не выходит. – Отказывается разговаривать со мной.

– И что же ты натворил на сей раз? – интересуется Даня.

– Как можно обижать младшенькую? – с деланным осуждением присоединяется Кирилл. – Не будь ты её братом, я бы тебе навалял!

– Она бы только обрадовалась, поверь, – усмехаюсь я, заблокировав экран. – Недавно сказала нечто подобное.

– У тебя поэтому девушки нет, да? – улыбается Даня. – Мила со своими истериками высасывает всю энергию?

– Представь, у него таких две будет: сестра и девушка. А если ещё они объединятся, – Кирилл переводит на меня веселый взгляд. – Не завидую, друг. Не завидую.

Оставив их бессмысленную беседу без комментариев, сухо прощаюсь и спускаюсь по лестнице на первый этаж. Днем наш клуб выглядит иначе. Безжизненный и пустой, как заброшенное здание на окраине города, куда мы в детстве приходили играть целой толпой. Ни разговоров, ни танцев, лишь угнетающая тишина.

У выхода меня нагоняет Кирилл и пихает в плечо. Мила говорит, что мы с ним очень похожи, хотя я вообще не понимаю, что у нас может быть общего, помимо темного цвета волос. У меня лицо колючее, а у Кирилла гладкое как попка младенца. Мои глаза почти черные, а у него серые, как сухой летний асфальт.

– Куда едешь? – спрашивает он, застегивая косуху. – За подарком?

– За каким подарком?

– Ну, мелкой, – уточняет он, достав сигареты. – Составишь компанию?

Мы заходим в курилку у самого входа. Кирилл протягивает мне темную пачку, и я достаю сигарету, нащупывая в кармане куртки зажигалку.

– В чем провинился-то?

Затягиваюсь и медленно выдыхаю густой дым.

– Она меня с ума сведет своими «хочу волнистые волосы, хочу короткие волосы, хочу татуировку, хочу в клуб».

Кирилл улыбается и слабо пожимает плечами, словно ничего сверхъестественного я не сказал.

– Она ведь девушка, чего ты хочешь от нее! Да и вполне себе нормальные вещи просит. И с возрастом, кстати, они не меняются. Это я по своей маме сужу.

– Вряд ли Алла Степановна выклянчивает у тебя золотой билет.

Снова затягиваюсь и разминаю ладонью шею. Кирилл упирается рукой о широкий подоконник и удивленно таращится на меня.

– Мила про золотые билеты знает? – хлопает он глазами. – Ты же говорил, что она нашла у тебя маску в комоде и ты наврал ей в три короба, разве нет?

– Это я вам солгал, а ей пришлось сказать правду. Не всю, конечно. – Выдерживаю на себе укоризненный взгляд друга и спокойно объясняю: – Она решила, что я озабоченный! Привожу наивных девчонок домой и делаю с ними что-то не очень хорошее.

– И все из-за какой-то маски?!

Продолжительно киваю:

– У Милы богатое воображение. Короче, чтобы моя родная сестра не считала меня каким-то озабоченным маньяком, я сказал, что эта маска для закрытых субботних вечеринок. Мол, дресс-код такой.

– Ладно, а при чем здесь билеты?

– Она сама их нашла, – отвечаю я, затянувшись сигаретой.

– Какого черта, Макс? Она у тебя что, рыщет по ящикам? Или ты даже трусы на обеденном столе хранишь?

– Они лежали под маской. Те несколько штук, которые Даня дал мне полгода назад. Я ведь не раздаю билеты, этим вы занимаетесь.

Точнее, я не раздавал их до прошлой субботы.

– Значит, это мы с Даней виноваты, что твоя сестра нашла их? – Ну, в какой-то степени да. Я же им говорил, что эти карточки мне даром не нужны, пусть кто хочет, тот и приходит. А этим двоим вздумалось разработать особые пригласительные и вручать их только тем, кто произвел на них приятное впечатление. – И что ты сказал ей?