Глава 2. Алчность

Ты не сможешь взять в руки больше, чем они смогут унести, – у тебя есть лишь два варианта: взять либо то, что они удержат, либо лишиться рук.

В телеплазмодоине играла весёлая музыка: красивые, упругие молодые тела несли яркие красочные таблички – девушки и юноши всех мастей радостно сообщали о чудесном волшебном месте, гарантирующем стопроцентное попадание в Рай.

«Дом Последнего Отдыха – мост между жизнью и смертью! Только у нас мягко и безболезненно можно закончить свой жизненный путь! Гарантируем Рай (Ад – исключительно согласно индивидуальным предпочтениям). Скидки для долгожителей! Особые условия семейным парам! Ограничения по возрасту 100+» – голосила реклама.

– Что у нас с рейтингами? – спросил высокий представительный мужчина, одетый в строгий костюм изумрудного цвета.

Он задумчиво смотрел видео, подпирая подбородок рукой. На вид ему было лет сорок-сорок два – густая тёмная шевелюра без седины, светлые карие глаза, лицо без морщин. Он был хорошо сложен, не худой и не толстый; видно, что мужчина занимался спортом, но больше для поддержания фигуры, чем для конкретного результата. В целом тело выглядело гармонично, если бы не одно «но», выбивающееся из всего контекста: длинные стопы ног. Не сами ноги, а именно стопы казались несоразмерно огромными, хотя для такого высокого роста их длина несла в себе определённую логику.

– Рейтинги падают, – ответил парень, сидящий за пультом управления телеплазмодоина.

Сотрудник, явно подчинённый высокого и статусного мужчины, – одет в обычную повседневную одежду, состоящую из хлопковой бежевой рубашки и серых льняных штанов.

– А переключи на последнего старика, что он там делает?

– Спит, наверное, надо смотреть, – ответил подопечный.

– Спит? Уверен? Может, он того?..

Работяга долго кликал на кнопки и водил джойстиком по экранам – тщетно, никаких реакций.

– Не могу понять… – задумчиво пробормотал он.

– Что там? Что-то случилось?!

– Да… Похоже, связь зависла.

– Вот же!.. – руководитель осёкся, чтобы не выругаться вслух.

– Да, все камеры зависли – все до одной! Ничего не работает!

– Это катастрофа! Что значит, не работает?! – закричал представительный мужчина. – Надо решать проблему, иначе мы просядем в нашем шоу!

Реалити «Райское место» выходило несколькими сериями в неделю – организаторы тщательно отбирали участников, преподнося шанс попасть на шоу как уникальный и самый желанный в жизни. Билет в один конец стоил дорого, неприлично дорого, и позволить его себе могли только самые обеспеченные люди.

– Сегриатион Огредович, – залетела в режиссёрскую молодая помощница, – у нас проблемы! – чуть ли не крича сообщила она.

– Уже в курсе, – ответил директор.

– Я звонила начальнику технического отдела, он говорит, сбой там – спутниковый передатчик сломался!

– Что будем делать? – парень за пультом повернулся на своём стуле в сторону руководителя.

– Надо лететь и исправлять!

– Как исправлять? – ахнула помощница.

– Руками, Милоида, руками!

Перед отправкой на другую планету старикам стирали поверхностный слой памяти, в котором находилась информация о реалити-шоу, чтобы никто из них ненароком не проболтался. Особая процедура защищала организаторов шоу от возможного рассекречивания, чем они и пользовались на постоянной основе. Прилетающие в Дом Последнего Отдыха старики твёрдо были уверены, что прибыли на другую планету достойно завершить путь и быть похороненными на своей родине.

Сегриатион не находил места – такое произошло впервые за всё время трансляции: рейтинги резко скакнули вверх и так же резко упали вниз. Он пытался понять, по какой причине это произошло… Гринт, конечно же, – обычный патологоанатом как-то странно начал себя вести в последнее время – разговоры с самим собой, массовое помешательство стариков, которое он с лёгкостью смог исправить.

«Надо бы съездить посмотреть на него поближе – как раз и повод есть», – пробубнил себе под нос руководитель шоу, рассматривая последние кадры записей до того момента, как запись прекратилась.

– Подожди, – одёрнул он режиссёра, – что этот старик там делает?!

На экране телеплазмодоина по коридору Дома Последнего Отдыха шёл Аповемаген и нервно оглядывался, нет ли за ним слежки. Сотрудники давно расслабились – на старика всем было всё равно. Подойдя к двери подсобного помещения, он достал откуда-то ключ и вошёл внутрь. Через несколько минут запись остановилась.

– У нас же в подсобке находится пульт управления видеонаблюдения! – схватился за голову подчинённый и откинулся назад в кресле.

– Почему так получилось?! – закричал руководитель и резко стукнул по столу, что тот вздрогнул. А вслед за столом вздрогнул и режиссёр.

– Я откуда знаю?! Может, у старика крыша поехала, и тот пошёл громить всё подряд, отчего задел пульт?

– Надо проверить! Обязательно! Если лазерная терапия больше не удаляет кратковременную память, и он сделал это специально, то придётся или закрывать шоу, или менять формат!..

Гринту снилось, будто он умеет летать – дух поднялся вверх и стал осматривать территорию. Он никогда не видел, как выглядят здания с высоты птичьего полёта, но теперь наконец-то увидел. Главный корпус Дома Последнего Отдыха был похож на огромное красивое сердце – оно находилось по центру; плавные обтекаемые линии фасадов придавали объёмной форме неповторимое очарование. Казалось, словно это было единственное здание на Остатнии, за которым ухаживали должным образом, следя как за внешним фасадом, так и за внутренним убранством. Большие панорамные окна в пол сверкали под лучами солнца и создавали свою особую, неповторимую игру бликов в зависимости от времени суток. Внутри сердца – главный вестибюль, в котором любили собираться отдыхающие и проводить там досуг, а также большая столовая для трапез. Номера для постояльцев и небольшие камерные гостиные для атмосферных посиделок располагались в другом корпусе, сделанном в виде полукруга. Сердце и полукруг соединялись друг с другом длинным закрытым коридором, вдоль которого сверху восседал стеклянный световой фонарь.

Неподалёку от Дома Последнего Отдыха стоял огромный чёрный прямоугольник – морг. Его фасад был отделан тёмным дорогим керамогранитом, ярко сверкающим на дневном солнце и плотно прячущимся внутри ночной тьмы так, что казалось, будто и внутреннее убранство такое же дорогое, красивое и современное, но, увы, это было не так. Между Домом Последнего Отдыха и моргом располагался парк извилистых дорожек, имеющих по краям, в строгом и упорядоченном ритме, обработанные камни-памятники с выгравированными именами и фамилиями.

Во сне Гринт удивлялся, насколько сильный контраст между Домом Последнего Отдыха и моргом, между большим сердцем и чёрным прямоугольником: «Любовь и смерть», – зашептало пространство вокруг.

«Добро и зло», – в ответ прошептал Гринт, как что-то резкое, стальное и тяжёлое полетело в его сторону с громким протяжным гулом, разрывая плотные слои атмосферы! Удар, взрыв!

Гринт проснулся.

– Гринт! – кто-то долбился в дверь его кабинета.

Именно долбился, а не стучал, – судя по колебаниям проема и методичному удару – один из санитаров.

– Что случилось? – патологоанатом пытался найти очки, потому замешкался.

– У нас ЧП! Просыпайся!

– Что случилось?! – он открыл дверь и опешил.

Рес весь побагровел и запыхался, видимо, бежал.

– Хватит пыхать! Что произошло, говори?! – чуть ли не закричал Гринт.

– Там!.. – вырвалось из горла и не закончило мысль.

– Что там?! Не тяни!

– Старик!

– Умер?

– Упал с крыши!

– Как упал?!

Никогда ещё Гринт не бегал так быстро. На Остатнии спорта как такового не было – никто не знал, как правильно им заниматься: как делать разминку или качать пресс, но природные инстинкты были заложены в каждом. Бегать, прыгать умел любой.

Рес еле поспевал за патологоанатомом, периодически останавливаясь и тяжело дыша. Лежащее на земле тело было видно хорошо даже издалека – оно находилось на вершине сердечной формы главного корпуса, если смотреть на него сверху. Старик ещё дышал.

– Зачем?! – закричал Гринт, когда подбежал ближе.

Со всех сторон неслись работники как Дома Последнего Отдыха, так и морга.

– Врач?! Где врач?! – кричал кто-то из толпы.

– Он пьяный вхлам – не добудиться! – донеслось откуда-то с другой стороны.

Гринт моментально подлетел к старику – патологоанатом тоже имел квалификацию врача, но просто отдал предпочтение работе с мёртвыми клиентами, а не с живыми, но знаниями и навыками он обладал.

– Пульса нет, – произнёс он, разрывая на старике майку. Скрестив руки, Гринт сильно надавил на грудь пострадавшему: толчок, ещё толчок!

Много толчков – дыхание в рот!

Повтор – толчок, толчок, толчок – дыхание!

Повтор. Много раз.

Все замерли и наблюдали за происходящим. Старик издал хриплый звук и задышал еле-еле.

– Носилки! Срочно! – закричал Гринт.

Пока санитары аккуратно перекладывали Аповемагена на каталку, патологоанатом пытался узнать у присутствующих, что произошло. Собрав по крупицам информацию, он понял следующее. В последнее время старик был каким-то странным, словно сам не свой. Он постоянно ходил угрюмый, ни с кем не общался, перестал хвастаться своими былыми заслугами, замкнулся в себе.

Накануне был праздник Красной линии – когда восхваляют героев, сформировавших отряды космических кораблей для переселения на соседнюю планету выживших богачей. Говорят, в числе тех самых организаторов состоял и сам Аповемаген, когда был молод и полон сил. Остатнию вынуждали праздновать данный праздник как символ возрождения и освобождения – по факту, остатанцам было всё равно, что праздновать, лишь бы можно было лишний раз приложиться к бутылке со спиртным. Все так быстро опьянели, что никто не поздравил Аповемагена с праздником лично, никто не вспомнил о его былых заслугах, никто даже и слова ему за весь день не сказал. Гринт был занят своими делами – ему нужно было отправить отчёты по всем старикам, а потому он даже не выходил из своего кабинета.

– Зачем вы меня откачали? Зачем? – простонал старик. – Чтобы я мучился?..

– Природа дала Вам жизнь, она же должна её и забрать – Вы не вправе вмешиваться в закон мироздания! – нахмурив брови, сухо произнёс Гринт.

– Это кто такой закон выдумал? – еле выдавил из себя Аповемаген.

– Ни Вы и ни я.

– Тогда с какой стати я обязан следовать закону, который даже не придумывал?..

Гринт замолчал, так как не нашёл что ответить несчастному искалеченному старику. Добиться вменяемости от врача-терапевта, чья работа заключалась лишь в поверхностном осмотре поступавших клиентов, не удавалось. Патологоанатом принял решение взять всё в свои руки – он дал указание завезти пострадавшего во врачебный кабинет, позаботившись заранее о том, чтобы того самого врача из кабинета перевели в другое место дислокации, где он мог бы спокойно продолжать возлияния и не мешать процессу.

Гринт нашёл все необходимые препараты и инструменты – судя по всему, у старика перелом рёбер, который задел лёгкое. Не имея ни рентгена, ни каких-либо других современных технологий обследования, патологоанатом решился на свой страх и риск попробовать спасти жизнь несчастного. Лус и её подруга Олф вызвались помочь при проведении операции в качестве медсестёр. Аповемаген посинел и закашлял кровью. При прощупывании грудной клетки Гринт чувствовал скопления воздушных пузырей: резать вслепую – безумная затея, но других шансов спасти старика нет.

– Режь, – прохрипел Аповемаген.

Сначала больному ввели наркоз, и тот отключился. После Гринт сделал прокол в лёгком и выпустил лишний воздух. Дальше страшное – лезть туда, не зная куда; делать то, не зная что… На Остании не осталось качественного медицинского оборудования – всё, что можно было увезти, увезли на соседнюю планету. Жизнь остатанцев не ценилась: она ничего не стоила – полный ноль.

Это было странно – разрезать живую плоть, когда привыкаешь к мёртвой. Гринт с непривычки задел сосуд, и тот резко брызнул ему в лицо!

– Какого чёрта?! – крикнул он, но очки спасли его глаза.

– Не зови чёрта, иначе он придёт, – с опаской произнесла Лус.

– Ты реально веришь во всю эту чушь? – спросил патологоанатом, протирая очки. – Подай мне лучше зажим.

Плоть пульсировала и дышала – вот и всё, наверное, что отличало внутренности живого от неживого. Гринт добрался до рёбер и ужаснулся – кости раздробились и проткнули лёгкие в нескольких местах. Наверное, он слишком сильно давил на грудь, пытаясь сделать искусственное дыхание…

Варианта два: или ввести пациента в искусственную смерть, чтобы он больше не мучился, потому что такие травмы малосовместимы с жизнью; либо попробовать удалить рёбра и сохранить старику жизнь, хотя жизнью это уже будет сложно назвать.

Гринт выбрал второй вариант. На четвёртом часу операции сердце Аповемагена остановилось…

– Ты сделал всё, что смог, – Лус пыталась успокоить своего друга.

Они сидели в малой гостиной на диване, Гринт закрыл лицо руками и находился в неподвижной позе около часа. Медсестра пыталась приободрить его, но у неё ничего не получалось.

– Лус, иди спать. Я останусь здесь переночевать, а утром мы переведём тело в морг.

Он убрал руки от лица и поцеловал подругу в макушку.

– Если честно, то я устала, – призналась она.

– Иди, обо мне не беспокойся, я справлюсь…

Когда Лус ушла, Гринт разложился на диване и стал смотреть в одну точку на потолке. Вернее, глядеть в пустоту, да и размышлять примерно о том же…

– Вы не справились, мистер Гринт, – зазвучал знакомый голос таинственного невидимки.

– Не справился, – печально ответил патологоанатом.

– Не переживайте, чтобы Вы ни сделали, он бы не выжил.

– Нет, и я знал это… Я лишь хотел попробовать…

– Попробовать что, мистер Гринт? Потешить своё самолюбие? Доказать всем, что Вы величайший врач в мире, способный воскресить из мёртвых? Так не бывает, мистер Гринт.

– Я лишь хотел помочь ему…

– Помочь, – глухо рассмеялся незнакомец, голосом сильно напоминавшего покойного Аповемагена, но только как будто более молодого. – Вы помогли ему, когда объявили конкурс.

– Это я довёл его… – тихо произнёс Гринт.

– Нет, его довела гордыня— Вы тут ни причём! Вы лишь дали ему взглянуть на себя в зеркало – именно это его и напугало.

– Разве может напугать собственное отражение? – удивился Гринт.

– Может ещё как! Страшнее человек не придумал для себя…

Во сне к Гринту пришёл Аповемаген в образе маленького ребёнка. Они вместе играли в пистолетики. Гринт взял в руки один из них и крутанул барабан, увидя сквозь металл, что внутри находится одна пуля: настоящая.

– Зачем тебе пуля? – спросил Гринт у мальчика.

– Она не для меня, она для тебя.

– Для меня?! Для чего она мне?

– Ты можешь всегда держать пистолет при себе и знать, что, в случае опасности, он всегда сможет защитить тебя. Но если ты начнёшь баловаться с ним как маленький ребёнок, крутить барабан и надеяться на чудо, то рано или поздно он разнесёт твою голову в клочья.

На следующее утро мир вокруг вернулся в своё обычное состояние – умер старик и умер. Подумаешь, не от старости, так от падения – какая разница. Никто не спрашивал, никто не разбирался – жизнь шла своим чередом. Тело старика отвезли сразу в камеру хранения, поэтому Гринт отправился к компьютеру заполнять отчёты по клиенту, как вдруг снова…

Пим. Прямоугольник с перекрестием и цифрой один наверху. Внутри нового послания было много разной информации: текст, картинки, фото, как будто вырезки из журналов, которые Гринт видел в подсобке морга.

В каждом из представленных информационных клочков описание заслуг Аповемагена: вот он спонсировал строительство огромного моста между двумя берегами городов, где-то остановил возникший из-за ресурсов конфликт с местными аборигенами; в другом фрагменте получает награду от какого-то незнакомого для Гринта мужчины.

«И как мне на всё это реагировать теперь?» – вопросил он в пустоту.

Патологоанатом посмотрел на шкаф и заметил нечто необычное, на что прежде никогда не обращал внимания: в самом углу, под декоративным верхним плинтусом, отслаивающимся от основной поверхности, блестнул некий чёрный стеклянный предмет. Вначале показалось, словно это игрушечный глаз, но при более детальном изучении Гринт понял – техническое устройство. Потратив достаточно много времени на изучение присланных снимков про Аповемагена и имеющихся журналов на популярно-техническую тематику, Гринт пришёл к выводу, что «странный глаз», скорее, всего аппарат, фиксирующий картинки и передающий туда, где их можно увидеть.

«Получается, за мной кто-то следит, – подумал он и повертел необычную находку в руках, – осталось понять, кто именно».

Пройдясь по моргу: коридорам, кабинетам лабораторий, заглянув в секционную, в траурный зал – почти везде, в тех или иных углах, он находил похожие «стеклянные глаза». Где-то те были впаяны в конструкции стен, где-то оказывались отдельными предметами. Всё, что удалось собрать в морге, Гринт отнёс к себе в кабинет. Единственное место, где не нашлось ни одного подглядывающего устройства – туалеты.