Первый удар родился сам – клинок взмыл вверх, рассекая воздух со свистом. В пустом зале эхом разносился каждый шаг. Солнце ещё не поднялось, только первые лучи показались сквозь туманную дымку над горизонтом, а Тариэль уже упражнялся с клинком. Мышцы привычно отзывались на каждое движение: выпад, уклониться, снова выпад, бросок. Принц не любил громоздких мечей. Ему был привычней клинок, а лучше два. Ничто не могло сравниться с острым эльфийским стеклом в ближнем бою.
На кончиках пальцев едва теплилась магия. Но с каждым ударом сила крепчала, будто тренировка мышц направляла её, фокусировала поток. По рельефной спине катились капельки пота, белоснежные волосы выбились из пучка, прилипли ко лбу.
Тариэль находил странный покой в изнуряющих тренировках. Все лишние мысли покидали его, и он чувствовал, как струится поток по телу. Будто магия оживляла не только стекло, но и его самого. Навыки бойца не раз спасали Тариэля там, где любое оружие бессильно. Ледяные пустоши таят много зла, а в вечном холоде скрывается нечто пострашнее мороза.
Принц никогда не отлынивал и не ленился, даже в детстве. Мальчишкой он хотел лишь больше свободы, дворцовые стены угнетали его. А теперь он грезил о силе, хотел ощутить ту магию, что прежде текла в эльфийских жилах.
Клинок вонзился в пустоту за спиной. Тариэль кружился, будто пойманный в вихрь осенний лист. «Танец смерти», – когда-то говорил учитель. Изредка вспыхивало лезвие клинка, и тогда принц вспоминал свой сон или кошмар – наваждение, в которое никто не верил.
«Интересно, брат ощущает также ток силы?» – размышлял Тариэль.
Когда упражнения с клинком ему надоели, принц устроился на холодном полу и принялся поднимать корпус, пока мышцы не начали гореть. За окном пошёл снег, мелкий, как пурга. Совсем рассвело. «Надо идти, не то опоздаю».
Не потрудившись одеться, Тариэль поплёлся к себе. В тишине северной башни обычно его никто не тревожил, кроме вереницы на всё согласных девиц и Рейдана, конечно. Лучший друг и наречённый защитник принца, развалившись на диване, лениво крутил в пальцах пустой бокал.
– Ри, ты выглядишь неважно. Та милая эльфийка не давала тебе спать? – ухмыльнулся Рейдан.
– Нет, сегодня я был один.
– Жаль, считай, ночь прошла зазря, – задумчиво пробормотал друг.
Тариэль не стал слушать дальше, а сразу направился в купальню.
– Ладно, я понял, ты не в духе, – кинул ему вдогонку Рейдан.
Тариэль торопливо спускался по лестнице. Он намеревался перехватить Булгура перед советом. Тот был известным сплетником при дворе и знал всё обо всех. Принцу удалось. Булгур всегда приходил загодя и слонялся по коридорам, собирая новые слухи. Его строгий кафтан и чуть сутулые плечи Тариэль заметил издалека, в прозрачной галерее перехода.
– Ещё рано, принц, совет не собрался, – удивился Булгур.
– Сегодня решил не опаздывать, – легкомысленно ответил Тариэль. – Составишь мне компанию?
– Почему бы и нет.
Они медленно пошли по переходу. Стеклянные своды открывали большую часть неба. Утреннее солнце, скрытое серыми облаками, блёклым пятном висело в небе. Слегка мерцал налипший снаружи снег. Тариэль провёл пальцами по стеклу, оставляя влажную дорожку. В конце перехода мягко светились лампы. Один поворот – и тронный зал. «Надо успеть выведать что-нибудь», – подумал принц.
– Что нового в мире? – спросил он небрежно.
– Да ничего, и в то же время всё ново.
– Как там людишки поживают? Не придумали ещё, как вылезти из невежества?
– Нет, увы, им до нас далеко. Но пыжатся, стараются, – усмехнулся Булгур.
– Есть чего опасаться? – ехидно поинтересовался Тариэль.
– Ну что вы, принц? – улыбнулся Булгур. – Хотя занятная сплетня есть.
Тариэль выжидающе посмотрел на него.
– Богач из Гуты, что держит стекольные заводы, надумал жениться.
«Тоже мне новость, – досадливо подумал Тариэль. – Совсем уж пустая сплетня».
Булгур, почуяв разочарование принца, добавил:
– На южной княжне, кажется, Рейн. Он хочет расшириться на юг. Так у людей скоро дойдёт до полной монополии в стекле.
– Уже интересней, – улыбнулся Тариэль. – Рейны же считают себя потомками дракона, верно?
– Хех, а люди считают себя равными нам. И что с того? – засмеялся Булгур. – Память о драконах давно канула в небытие. Сейчас хоть гнома потомком назови.
Тариэль выдавил смешок.
Переход закончился, несколько сверкающих люстр – и вот они, двери.
– Всё же свадьба – как-то мелко. Больше ничего? – спросил принц.
– Ничего, – пожал плечами Булгур.
– А что сегодня на повестке, не знаешь?
Булгур загадочно улыбнулся, в два шага оказался у дверей, потянул тяжёлые створки. «Знает, хитрый лис».
Под арками сводов во главе стола восседал отец. Подперев голову рукой, залитый сумрачным сиянием из бесчисленных окон, он казался вековой глыбой, неподвижно замершей во времени. Чернёное серебро эльфийского венца выделялось на белоснежной седине волос. Отец поднял взгляд, скользнул по вошедшим и снова задумчиво уставился в пустоту. «Не шелохнулся даже. Что-то беспокоит его», – подумал Тариэль.
Булгур поклонился, устроился за столом. Царила звенящая тишина. Принц повторил заведённый ритуал: поклонился, занял своё место. Вскоре явился Беррион, а потом потянулись остальные. Тариэль размышлял: «Рейн. Южная княжна. Ведь только у южан так много общего с легендой».
Наконец все советники заняли места. Отец окинул присутствующих взглядом и без приветствия начал поочерёдно принимать доклады. Оба принца, как заведено, присутствовали и учились. Беррион всё чаще участвовал на равных Старшего принца готовили как будущего короля. У Тариэля была своя роль: он постигал тонкую науку эльфийского стекла. Сложные рецепты и толика магии давались младшему принцу легко, а долгие доклады – нет. Тариэль начал терять нить разговора, от долгого сидения на месте заныла спина. Слава богам, советники завершали свои речи. Вдруг Тариэль услышал:
– Люди просят о визите.
Принц оживился. Король устало поправил венец и собирался что-то сказать.
– Отец, я могу поехать, – выпалил Тариэль.
Король с сомнением посмотрел на него. Обычно к людям ездил один и тот же эльф, доверенный представитель короны.
Советники переговаривались о своём.
– Мне будет полезно, – не дожидаясь возражений, сказал Тариэль.
– Принц весьма искусен в нашем производстве. Ему и вправду будет полезно посмотреть на людей и то, как они используют стекло, – неожиданно встрял Булгур.
– Хорошо, – решил король.
Когда все потянулись из зала, отец жестом подозвал принца к себе.
– Тариэль, не задерживайся у людей, – сказал он и добавил тише: – Снарки стали появляться на пустошах. Мне это не нравится. Странно это.
Тариэль кивнул.
– Ступай, – отпустил его отец.
Лея проснулась, полная сомнений. Завтрак прошёл как в тумане. Мать лепетала о светских пустяках. Алгар был молчалив и лишь поддакивал Авроре. Княжна всё смотрела на него и думала, как быть. Ведь вечером состоится ужин в честь помолвки.
После Лею ждал сюрприз. Она сказала матери, что хочет остаться одна, ей не терпелось отделаться от навязчивых вопросов и внимательных взглядов Авроры. Лея зашла в спальню, плотно прикрыв за собой дверь. На постели лежало платье, не её. По покрывалу струились аккуратно разложенные складки шёлка и тончайшей вуали. Платье было точь-в-точь как со старинных гравюр семьи Рейн. Так поначалу показалось Лее. Подойдя, она увидела отличия, но образ всё же совпадал. Кремовый шёлк, расшитый жемчугом, должен был повторять изгибы фигуры, от колен расходились широкие клинья, создавая ассоциации с хвостом русалки. Тонкие жемчужные бретели переплетались на открытой спинке в причудливый узор.
Лея задумчиво осмотрела подарок, хмыкнула удивлённо. В дверь постучали, и сразу же вошёл Алгар.
– Нравится? – спросил он.
– Да, – искренне сказала Лея, поразившись самой себе.
Ей нравилось. Хотя глупые наряды мало её занимали, этот жест много значил. Алгар несомненно угадал, выбрав образ под стать великому южному дому.
– Как вы узнали размер?
– Меня уверили, что платье можно подогнать по фигуре.
Лея усмехнулась про себя: «Готовился он на славу. Знает, как потратиться с умом».
– Я хочу понравиться вам, – произнёс Алгар.
Повисла неловкая пауза, он подошёл ближе и продолжил:
– Я думал о нашем разговоре. Знаете, я не привык к таким женщинам, как вы.
– Каким?
– Деятельным. Но после я понял, что боги не просто так подарили мне на старости лет такое сокровище. Признаюсь, я не верил слухам.
Алгар приблизился вплотную, откинул огненные локоны с лица княжны и вдруг прижал её к своему тучному телу.
«Ох, была бы здесь мать. Она бы взвилась от такого непотребства», – подумала Лея, но сопротивляться не стала.
Алгар очень нежно провёл рукой по спине княжны, от талии чуть ниже, и зашептал ей прямо в ухо:
– Мне кажется, теперь я понял вас. Должно быть, вы хотите получить не только свои заводы, но и всё, что было прежде у семьи Рейн: виноградники, жемчужная ферма, полное господство на юге. Ведь так?
Лея была ошарашена. Именно этого она хотела, но не смела даже мечтать.
– Это возможно. Со мной. Вам сильно недостаёт опыта, Лорелея. Но я вижу, вы сможете вести дела.
– С чего такая перемена? – спросила княжна.
– Я посмотрел ваши бумаги. Очень занятно, не лишено изящества и прагматизма.
«Ещё бы, – подумала Лея. – Когда ты гол как сокол, и не так извернёшься».
Её удивили пламенные речи Алгара, и вместе с тем он сразу стал казаться приятней. Его близость уже не ощущалась столь мерзкой. Голову княжне кружили образы, нарисованные словами жениха. Он явно подобрал ключик, нащупал то, что может примирить княжну с замужеством с ним.
Время перевалило за обед, настала пора собираться к праздничному ужину. Лея примеряла подаренное платье, а Аврора суетилась вокруг неё.
– Давай я уложу твои волосы, – предложила она.
– Мама, перестань, и так хорошо.
Лея посмотрела на себя в зеркало, платье село идеально, будто снимали мерки. Рыжие локоны струились по спине почти до самой талии. Глубокий вырез на груди всё же оставлял простор для воображения. Хрупкие загорелые плечи выгодно подчёркивал жемчуг бретелей. Каждая вытачка и каждая деталь узора повторяли женские изгибы.
– Красиво, – констатировала Лея.
– Красиво? Боги! Да от тебя глаз не оторвать! – возмутилась мать.
А Лея подумала, что и та могла бы блистать. Несмотря на возраст, Аврора не потеряла привлекательности. Каштановые волосы почти не тронула седина, изящные черты лица не испортило время, лишь наметились морщинки в уголках глаз и меж бровей. Мать не была старухой, первенца она родила в восемнадцать.
– Лея, какое больше подойдёт? – спросила Аврора, держа в руках привезённые из дома ожерелья.
Княжна наморщила нос.
– Нет, здесь нужны не камни. Посмотри вон в той сумке.
Аврора принялась копаться в чемоданах. Вдруг она усмехнулась, доставая небрежно завёрнутый кулёк.
– Бабкину тиару взяла?
– А почему бы и нет, – ответила Лея.
– Тебе пойдёт. Но лучше на свадьбу надень.
– Нет, думаю, Алгар решит, что на меня напялить. Давай сюда, – скомандовала Лея.
Мать подала свёрток.
– Не понимаю тебя. Когда я готовилась к свадьбе, меня волновала каждая мелочь. А тебе будто всё равно, – произнесла она.
– Мама, не сравнивай Алгара и отца. От папы женщины сходили с ума, вряд ли ты огорчилась, впервые увидев его.
От этих слов Аврора поникла.
Лея раскрыла свёрток. Редкий розовый жемчуг мягко переливался на свету, крупные опалы сверкали гранями в едва заметном золоте оправе. Княжна водрузила на голову тиару, расправила локоны, повернулась к Авроре.
– Как?
У матери покраснели глаза. Она с полминуты молчала, а потом произнесла:
– Боги! Ты словно вышла из пены морской.
– Вот и хорошо, – удовлетворённо сказала Лея.
Алгар организовал празднество с размахом. За городом у него имелся огромный дом, подобный замку, который Арон называл странным словом «дача». Стояла тёплая погода, но холодный ветерок пробирался под тонкую ткань. Лея куталась в накидку. Гостей встречал фуршет в парке. Всюду сновала вышколенная прислуга, лощёные официанты подавали напитки. А приглашённым не было конца, люди стекались отовсюду. Только в этот момент Лея в полной мере осознала, что Алгар не просто богат, деньги возводили его статус до высших чинов.
Лея вежливо и скромно приветствовала подходящих, с натянутой улыбкой принимала поздравления. От долгой неподвижной позы гудели ноги.
«Чёртовы туфли», – думала княжна. Ужасно хотелось встать босиком на траву.
Алгар аж лоснился от улыбки. Его шея вспотела, несмотря на вечернюю свежесть, пухлые щёки раскраснелись. Он то и дело украдкой стискивал бедро княжны.
«Замечает ли мать? – удивлялась Лея. – Впрочем, плевать».
Каждый гость не преминул отметить красоту княжны. Лея вежливо благодарила. Аврора умело вела светские беседы. Княжна видела, что многие мужчины восторженно косились на её мать.
Казалось, этой круговерти не будет конца. Солнце клонилось к горизонту, стало холодать. Наконец гостей позвали в дом. Лея выдохнула с облегчением. Ей хотелось скорее опуститься в кресло и выпить как можно больше вина.
«Боги! Что же тогда будет на самой свадьбе?» – с ужасом представляла она.
Банкетный зал сверкал роскошью. Мраморные колонны, обвитые позолоченными лозами, подпирали потолок. Хрустальные люстры чуть дрожали в такт приглушённой музыке. Столы ломились от угощений. По воздуху плыл аромат фруктов, цветов и вина.
Алгар отодвинул для Леи стул, больше похожий на трон, а после устроился рядом. Длинные широкие столы опоясывали полукольцом внушительный зал. Княжне на секунду показалось, будто она на пиру у короля. Вот только Лея не была гостем: она сидела во главе стола по левую руку от Алгара. А тот, восседая на троноподобном кресле, напоминал гору. Его пальцы сжимали кубок с вином. Лея поднесла свой бокал к губам, сделала большой глоток и не почувствовала вкуса. Накатила странная пустота.
Гости только-только расселись по местам. Княжна не успела притронуться к еде, когда по залу побежали шепотки и началась странная суета. К Алгару подошёл распорядитель, зашептал ему на ухо. Будущий супруг вдруг встревожился, привстал.
– Дорогая, у нас неожиданный гость. – Он потянул Лею со стула.
Княжна расправила подол платья и об руку с Алгаром вышла из-за стола.
Лея терялась в догадках. Она видела, что место по правую руку от Алгара пустовало, но официанты спешно добавляли новые приборы. Внесли дополнительный стол и стали его сервировать.
– Что за гость? – шёпотом спросила Лея у Алгара.
– Эльф, – коротко бросил он.
Княжна не успела удивиться. Двери распахнулись, вошёл лакей, поклонился и громко объявил:
– Бургомистр Гроу и принц эльфийский Тариэль со свитой.
По залу прокатился гомон. Женщины ахали, мужчины поднялись со своих мест.
Гроу был стар, худощав, сер и невзрачен. А появившиеся вместе с ним четыре эльфа поразили княжну. Прежде она не видела остроухих вблизи, только раз, издалека, на борту корабля. Лея сразу поняла, который из них принц. Это читалось по его осанке и мундиру. Светлые до белизны волосы ниспадали на широкие плечи. Принц будто бы специально убрал их со лба, выставляя напоказ заострённые уши. Синие, холодные как лёд глаза уставились прямо на княжну. Черты его лица состояли из противоречий: одновременно утончённые, как лики богов, и жёсткие, словно у воина.
Бургомистр представил Алгара.
– Очень рад, – произнёс эльфийский принц и пожал Арону руку.
У Леи звенело в ушах, и она не могла понять отчего. Рядом оказалась мать. Она присела в лёгком реверансе.
– Леди Аврора Рейн, – представил её Алгар.
Тариэль чуть склонил голову.
– Моя невеста – Лорелея Рейн, – продолжил Арон.
Неожиданно принц хмыкнул.
– Лорелея – хищная русалка. Как изящно, – произнёс он.
Аврора пихнула локтем Лею. Та слегка поклонилась.
– Очень приятно, – не своим голосом вымолвила она. Лее сделалось неловко от пристального взгляда ледяных глаз.
– Кто выбрал вам такое имя? – бесцеремонно спросил Тариэль.
– Мой покойный супруг, – ответила за княжну Аврора.
Принц кивнул, будто бы такой ответ что-то прояснял.
Алгар перехватил инициативу и повёл гостей к столу.
Позже, когда остальные гости свыклись с присутствием эльфов и обстановка стала более расслабленной, Лея попыталась рассмотреть свиту принца. Все эльфы выделялись светлой до прозрачности кожей и выразительными яркими глазами. У одного из них было смешливое лицо, волосы короче, чем у других, и золотое кольцо в заострённом ухе.
Тариэля не оставляли ни на минуту: все желали поговорить с эльфийским принцем.
Постепенно народ хмелел, начались танцы. Алгар несколько песен подряд кружил с Леей по паркету. Для княжны всё было как в тумане, в голову ударило вино. Она опиралась на тучное тело жениха без былого отвращения и украдкой смотрела на принца. В эльфе было нечто невероятно притягательное: особый хищный поворот головы, стройная фигура, размах плеч. «Любопытно, что скрывает этот строгий мундир? – подумала княжна, но потом опомнилась. – Эльфы всегда считали людей невежественной швалью. Странно, что принц так любезен со всеми».
В минуту, когда эльфы находились в другом конце зала, Лея краем уха уловила разговор Алгара и бургомистра:
– Что он делает здесь? – спросил Арон.
– Приехал с визитом. Я обмолвился словечком, а он захотел посмотреть…
– Никогда не знаешь, что на уме у остроухих, – недовольно шепнул Алгар.
– И не говори, – вторил ему Гроу.
От песен, плясок и терпкого вина в огромном зале сделалось душно. Подали уже несколько блюд, на улице давно стемнело.
Лея заметила, что мать в который раз танцует с высоким статным мужчиной. Лицо Авроры было до странного безмятежным. Такого княжна не видела никогда. Кавалером матери оказался Марк Торн – главный хранитель порядка.
От наблюдения за Авророй Лею отвлекло громогласное объявление:
– Господа, прошу в сад! – пробасил лакей.
В том самом парке, где Лея и Алгар встречали гостей, началось представление. Сначала играли музыканты на инструментах, будто созданных из хрусталя. Позже выбежали юные девицы и стали надувать огромные мыльные пузыри, подсвеченные так, что казалось, будто они из стекла. Финалом стало шоу двух факиров.
Лея очень устала, платье казалось тесным, туфли натирали ноги. Но, окружённая столичной знатью, она не подавала виду.
О проекте
О подписке
Другие проекты