Цитаты из книги «Стены»

Я была лирической героиней песни Das Lied vom einsamen Mädchen, которую в разное время пели певица Нико и Мартин Ли Гор, и сердце мое было мертво, как камень.

Вася тоже напился и стал вспоминать любовь всей своей жизни, с которой расстался еще задолго до отношений с Тьмой, – девушку Настю из его родного Усть-Илимска.

Я сижу у могилы до тех пор, пока не начинает смеркаться. Я исповедуюсь красивому мертвому бортрадисту, и мне становится легче. Я едва окончила школу и поступила на бюджет в Иркутский иняз. Добро пожаловать во взрослую жизнь, маленькая Shadow666. К этому моменту твои главные достижения – пятьдесят четыре постоянных читателя на «ЛиРу», двадцать симпашек и одна антипатия от какой-то завистливой сучки.

Дверца оградки сломана и криво приставлена. Я отодвигаю ее и прохожу к могиле. Сажусь прямо на землю. Замечаю смятую пивную банку, поднимаю и выбрасываю за оградку. Долго вглядываюсь в лицо мертвого бортрадиста, глажу холодный овал пальцем с черным облупившимся ноготком. «Прости, что долго не приходила. Я под домашним арестом, сбежала с пар. Посмотри, какие сегодня огромные облака. Мне кажется, что облака – это души мертвых. Знаешь, я больше не хочу приходить сюда с готами, это неправильно – тревожить покой умерших. Я пришла к тебе. Знаешь, мама прочитала мою переписку с Кащеем и все узнала. Она сказала, что ей не нужна такая дочь – маленькая потаскушка, которая гуляет до свадьбы. А папа сказал, что Вася нищеброд, и если я выйду за него замуж, то пусть сам меня обеспечивает, – он ни копейки мне больше не даст. Еще грозился отправить его служить в военно-морской флот. Я больше не могу находиться дома, там все чужое, я чужая».

нужно испытывать страдания, чтобы помнить о неизбежной смерти.

Марк «фортепьянствовал» с утра до десяти вечера, а я все острее страдала от музыки, раздиравшей меня изнутри и не находившей выхода.

В музыке прописаны наши коды к взаимному познанию. Напившись пива, мы запираемся в караоке-будке и дуэтом поем Evanescence и Linkin Park. Перед этим Марк громко мычал, задавая мне тон, а я боялась нечисто вступить.

Музыкой, кажется, можно выразить и вздох разочарования из-за разбитой любимой чашки, и мимолетную улыбку, когда видишь в окне кошку, проходя мимо очередного дома. Музыка требует выхода и не приносит облегчения. Заключительный тонический аккорд – конечная цель в жизни, устойчивый, прочный: та самая прочность, которой мне не хватает. Мои чувства хотят прийти в тонику, но до нее, судя по всему, еще далеко, и я мучаюсь.

Все, что способно вызывать какие-то чувства, имеет свою тональность. Бывает, я выглядываю на улицу и вижу: сегодня ми-бемоль минор – почти белое облачное небо и убаюкивающий шелест опавших листьев. Однако тональность – лишь переменчивое настроение, пребывать постоянно в одной невозможно. Ля минор – это досада, грусть по мелочам, которая забывается сразу же после того, как ее выскажешь. До мажор напыщенно торжествен, в то время как ре мажор уютен и светел. Си минор – это синий цвет обоев в нашей комнате (отец разрешил нам их переклеить).

Я настолько хотела соответствовать критериям тру-гота, что мне бывало стыдно радоваться солнечному майскому дню, приближающимся каникулам или тому, что можно будет целыми днями читать Энн Райс и слушать музыку в CD-плеере. В один такой день, зная, что на меня никто не смотрит, я напевала под нос и летела, не глядя под ноги. Я не заметила, как на миг стала героиней банального ромкома: из-за угла выходил парень и я чуть не столкнулась с ним лбом. Он сотворил ехидную улыбочку, я покраснела и пробормотала извинения. Длинные волосы и выгоревший черный плащ, остроносые черные ботинки с заломами. Редкие усики и небольшая бородка. Невысокий рост. Значительно старше меня, видимо, уже студент. Вне всяких сомнений он был готом.