Цитаты из книг автора «Кася Кустова»

А «десяткой» может быть только та единственная, которую любишь. «Двойка» – бомжиха с гнилыми зубами и пропитым лицом. «Тройка» – прыщавая или с лишним весом. «Четверка» – когда нет ни того ни другого, но черты лица некрасивые, а одежда и прическа – безвкусные. Большинство Илья оценивал на пять-семь баллов: они просто выглядели нормальными, люди как люди. «Пятерки» – замученные жизнью и работой серые мыши, «шестерки» – обычные прохожие, которых забываешь, едва увидев, «семерки» – яркие, выделяющиеся из толпы. «Восьмерки» – просто красивые люди с подтянутыми телами, «девятки» – топовые модели и актрисы. Если у девушки было красивое лицо, но немного выпирал живот, Илья смело относил ее к «пятеркам». Если фигура идеальная, но страшное лицо – то к «четверкам», потому что лицо важнее фигуры. Илья лицом был не урод, хоть подбородок ему и достался недостаточно выдающийся, из-за чего он комплексовал. Подбородок – основа всего. Он должен быть квадратным. На мужских форумах мощная челюсть любовно называлась «челюхой». Если у женщины «челюха» – она некрасивая. Если «челюха» у парня – он на лаврах.

Илья всех людей оценивал по десятибалльной шкале – и женщин, и мужчин. В его глаза будто встроили сканер: один быстрый взгляд – и он безошибочно определял категорию. Подобных классификаций в сети было множество. К каждой прилагались примеры – фотографии реальных девушек. Мужчины спорили на форумах, почему в том или ином посте «пятерка» красивее «шестерки». Илья не любил ориентироваться на иллюстрации, потому что они устаревали – и даже красотки-«восьмерки» и «девятки» из постов 2015 года теперь, в 2020-м, выглядели колхозно. Илья вообще скептически относился к классификациям в интернете: у него была собственная, которую он считал самой объективной и щадящей. В ней не бывало женщин-«единиц» и «десяток», потому что, по его мнению, они не встречались в природе. «Единица», если и могла существовать, должна была быть глубоко больным человеком, неспособным вступать в отношения, и оценивать ее неэтично.

Илья все бы отдал, чтобы стать высоким Аполлоном с кубиками пресса. Светловолосый, почти блондин. Ходит на кроссфит, что позволяет ему носить любые шмотки. Одевается как богатый мальчик на расслабоне: сдержанные цвета и натуральные ткани, поло «Ральф Лорен», брюки чиносы, лоферы и оксфорды. В школьные годы Илье часто перепадали вещички от Никиты, среди которых был отличный итальянский свитер из кашемира. Судя по фото еды с тегом #foodporn, Никита готовит сам и питается преимущественно стейками с овощами на гриле, из-за чего у него здоровый цвет лица. Ровные, хоть и далеко не белые зубы. Внешне Илья оценил бы Никиту на семь из десяти: не модель, но куда красивее, чем среднестатистический славянин.

Понтов-то на собесе было, важная курица. Скользкий такой, как микроклизма. Дико тупой. Вылетел пулей, обосрался на втором этапе

Конечно, Илья все это время за ним следил. Никита выпустился с красным дипломом, стажировался в Германии, много работал и отдыхал с шиком. Его всегда окружали красивые девушки. Илья убедил себя, что успех испортил Никиту и в погоне за материальными благами он стал поверхностным, а философские цитаты в соцсетях – это просто пук в воздух, чтобы никто не заметил его пустоту и меркантильность. Никита стал далекой журнальной картинкой: загорелый, подкачанный серфер с доской в руках, в ярких шортах с тропическим принтом, а рядом – красотки модельной внешности в бикини и стильных темных очках. И вот это воплощение успешного успеха теперь ни с того ни с сего пишет ему в пять утра. Интересно.

Илья приедет, а Никита его бросит в огромном незнакомом городе. Что он будет делать один? Пропадать? Илья не умел искать съемное жилье и боялся нарваться на мошенников, а красочные Никитины описания общаги с тараканами, где на комнату приходится до пяти жильцов и все крадут друг у друга еду, вызывали у него, домашнего мальчика, отвращение. Он не имел представления о метро и был уверен, что потеряется там в первый же день и никогда не выберется из паутин путей. Людей в Москве Илья тоже боялся. Ему казалось: по столице ходят такие толпы, что в час пик его собьют с ног и затопчут; что там живут беспринципные, идущие по головам циники, которые сожрут его, провинциального лоха. Например, украдут сумку с паспортом на вокзале – и пиши пропало, как в худших традициях сериалов на канале «Россия-1», которые смотрела его мать. В общем, Илья не был готов к переменам в жизни. Когда он сообщил Никите, что остается в родном городе, тот прислал в ответ лишь огорченный смайлик и снова потерял к бывшему другу интерес.

потом они начали отдаляться. Переписки сократились до раза в неделю, затем – до двух-трех раз в месяц. Сообщения становились все более дежурными, небрежными и холодными.

Вот это привет. От человека, с которым Илья уже давно не общается, за исключением дежурных поздравлений с ДР и с Новым годом. Которого не видел более десяти лет – некогда близкого, теперь безвозвратно утраченного. Обида, впрочем, была прожита. Илья забыл Никиту Носкова, хотя не отписался от него в соцсетях, где тот постил буддийские сутры и бесконечные фото из путешествий.

Больная, как горячечная фантазия, испорченная, как забытый в глубине холодильника гнилой лук. Неправильная насквозь, вдоль и поперек.

Особенно тяжело ему было пройти мимо твитов ярких, красивых девушек. Эти девицы ущемляли его свободу и одним своим видом нарывались на критику. Илья считал: все, что делается в интернете, делается на людской суд. Тот, кто выкладывает контент, будто подписывает соглашение с другими пользователями, разрешающее им его обосрать. Написала пост – будь готова, что с тобой не согласятся. Выложила фото в нижнем белье – будь готова, что твою фигуру, как и нравственность, будут бурно обсуждать.