Цитаты из книг автора «Кася Кустова»

Человек с именем Петр одновременно может быть и царственной особой, и поросенком на тракторе из мемных детских книжек Петрушевской, и пионером-двоечником из советского фильма. Но муж Лены не тянет ни на одну из этих ролей.

Видно, что организатор свадьбы замахивался на стиль американских романтических комедий – когда все роскошно, минималистично и в одной цветовой гамме. Однако для реализации эстетичной свадьбы молодоженам явно не хватило бюджета, и получилось очень по-русски, но с претензией, думает Илья, и эта претензия оскорбляет его чувство прекрасного.

Облысение Илье тоже досталось от отца. В юности и у того и у другого были симпатичные кудри, как у молодого Ульянова на октябрятском значке. Но у Ильи от них ничего не осталось. Бриться под ноль он не желал – считал, что у него уродливый приплюснутый череп. Спереди сохранялся довольно жизнерадостный чубчик, но то, что осталось от волос по бокам, – было так печально и так куце, что без слез не взглянешь. Впрочем, он как-то научился смотреть на себя без слез, хоть иногда и накрывало так, что хотелось поменяться телами с каким-нибудь Тимоти Шаламе. Ну или хотя бы прическами.

Она так и сказала: «Не в кого ему быть высоким»! Сам карлик, и сын у тебя карлик. Испортил будущее пацану своими генами, кому он нужен будет такой мелкий? – Значит, танкистом будет! – крикнул отец. – Отстань ты от ребенка! Ты на меня посмотрела – вот и на него кто-нибудь позарится!

В универе от физкультуры можно было отмазаться, написав реферат и отдраив в конце весны спортзал. Но в школе физра оказалась неотвратимой – сплошное унижение. На построении его всегда ставили в конец ряда. Обзывали гномом, недомерком, малышом-коротышом, даже физрук ласково нарек Илью мальчиком с пальчик. Меньше всего шансов у него было в баскетболе. Когда класс делился на команды, Илья всегда оставался последним: никто не хотел брать, его и самого можно было легко закинуть в кольцо вместо мяча.

я карлан, рост 170. девушки таких как я не любят. у меня еще глаза цвета говна и нос-бульба.

она будет хохотать, тыча в него своим узловатым артритным пальцем с кровавым рубиновым кольцом.

там с кривым от отвращения к жизни лицом гремела кастрюлями мать.

Злость Ильи походила на огонь старой газовой плиты. В этом пламени шипела и полыхала, брызгая маслом, раскаленная сковородка ненависти к себе. Илья нашпиговывал себя растущим недовольством, будто фаршировал яблоками утку. От злости он строил неочевидные и абсурдные связи.

У Ильи никто не спросил, с кем бы он хотел остаться после развода. А он хотел с батей. Не потому, что был сильно к нему привязан – скорее потому, что жизнь с уравновешенным, хозяйственным шутником казалась комфортнее, чем с вечно недовольной матерью.