Цитаты из книги «Орудия Смерти. Город стекла»

Из-за меня, наверное, у Алека развился комплекс неполноценного воина…

Белая книга – один из самых могущественных трактатов по магии.

Слова из поэмы Катулла Положив руку на плечо

Если Клэри счастлива – я против тебя ничего не имею. – Он протянул Джейсу руку, и тот, слегка озадаченно, пожал ее. – Не то чтобы ты мне не нравился, – сказал Джейс. – Напротив, нравишься, и потому позволь дать совет. – Какой? – насторожился Саймон. – Гляжу, ты успеваешь воспользоваться преимуществами вампиризма. – Джейс кивнул в сторону Изабель и Майи. – Молоток. Девчонкам нравится чувственная нежить. Но на твоем месте музыку я бы забросил. Вампиры-рокеры – этап пройденный. К тому же у тебя не особенно получается. Саймон вздохнул. – Все же местами я тебе не нравлюсь. – Ну-ка, вы, двое, хватит, – вмешалась Клэри. – Нельзя всю жизнь стебать друг друга. – Технически, – возразил Саймон, – мне можно. Джейс приглушенно хрюкнул. До Клэри не сразу дошло, что он давится смехом.

Спрыгнув на землю, Саймон подошел к Джейсу и Клэри. Какое-то время он смотрел на них, спрятав руки в задние карманы джинсов. – На вид ты счастлива, – сказал вампир и, глянув на Джейса, добавил: – Смотри, чтоб так было и дальше. Джейс выгнул бровь: – Ты не сказал: если я обижу Клэри, ты меня прикончишь. – Нет, она тебя сама прикончит. Разными видами оружия. Джейсу мысль понравилась.

– Я мужчина. Мужчины розовые напитки не потребляют. Поди же, женщина, и принеси мне бурый. – Бурый? – Бурый – цвет мужественности. – Свободной рукой он убрал с лица Изабель выбившуюся прядку волос. – Глянь вон, Алек в буром. Алек скорбным взглядом окинул свой свитер: – Он черный. Просто вылинял.

Джейс шагнул ей навстречу, глядя прямо в лицо, не в силах отвести взгляд. – Я всегда считал любовь отупляющим чувством. Думал, она делает нас слабыми, дурными Охотниками. Разрушает суть воина. Клэри закусила губу, но отвернуться не посмела. – Я думал, быть хорошим воином, значит, ни о чем, ни о ком не заботиться. Особенно о себе. Я рисковал, как мог: кидался на демонов очертя голову. Из-за меня, наверное, у Алека развился комплекс неполноценного воина… только потому, что он любит жизнь. – Джейс криво усмехнулся. – Потом я повстречал тебя: примитивную, слабую, необученную, ни разу не бойца. И вдруг мне открылось, как ты любишь маму, Саймона. Ты, не колеблясь, отправилась в ад спасать друга. Нефилим с десятилетним опытом сражений ни за что не вошел бы в отель, где гнездятся вампиры. Тебя любовь не ослабила. Напротив, даровала силы, каких представить трудно. И я понял: на самом деле это я слаб.

Джейс вонзил ему кинжал в спину. Покачнувшись, Себастьян выронил хлыст. Развернулся, и Джейс на мгновение опешил: что, если Себастьян и правда демон, бессмертная тварь?! Его лицо утратило выражение ярости, огонь в глазах погас. Себастьян больше не походил на Валентина. Он был… напуган. Себастьян раскрыл рот, собираясь что-то сказать, но колени подогнулись, и он упал. Покатился по склону и съехал в воду на спине, слепо глядя в небо. Вниз по течению устремились черные ручейки его крови. Себастьян говорил: «У человека на спине есть особое место, и если вонзить в него клинок, то можно поразить и сердце, и позвоночник одновременно», и Джейс подумал: «На девятый день рождения, брат, подарок мы получили одинаковый».

– Ты ведь не сердишься на Клэри? Или Саймона? По крайней мере, я надеюсь, – слегка обеспокоенно добавил Алек, – что на Саймона ты не сердишься.

Люк смотрел на Валентина, не отводя глаз. Впервые оборотень с ренегатом сошлись под одной крышей с того памятного дня у Ренвика, когда Люк едва не погиб. Сейчас сходства и различия меж двух мужчин подмечались много легче: Люк – в заношенных фланелевых брюках и джинсовке; Валентин – в дорогом, изящном костюме. У Люка на щеках дневная щетина, а в волосах – седина; Валентину же на вид двадцать пять, лишь глаза холоднее и жестче, как будто годы постепенно превращают его в камень.