– Я люблю тебя, Клэри, – не оборачиваясь, произнес он, глядя на ряды скамеек, на канделябры, и пламя свечей золотом отражалось в его глазах. – Сильнее, чем… Боже, сильнее, чем следовало бы. Ты и сама видишь.
Quod tumeraris: per Jehovam, Gehennam, et consecratam aquam quam nunc spargo, signumque crucis quod nunc facio, et per vota nostra, ipse nunc surgat nobis dicatus Azazel!
Хвала, о музы, вам! Я зрел селенья звездны,
Бесстрашно нисходил в подземны Ада бездны;
Дерзая вновь парить в священный эмпирей,
В пространство вечное лазоревых полей.[2]
Д. Мильтон, «Потерянный рай»