Цитаты из книги «Марсель Дюшан»

первая персональная выставка русского скульптора Александра Архипенко, состоявшаяся в 1921 году

решительно современное отношение к искусству, какое существует в Америке сегодня, является плодом наших усилий»[269].

Они решили устраивать международные выставки каждые шесть недель[266] и сопровождать их каталогами; они начали проводить конференции, объявления о которых пестрели лозунгами вроде: «Хотите знать, что такое Дада? Вы можете услышать об этом все в “Анонимном обществе” в пятницу вечером, 1 апреля. Вход 50 центов»[267].

своих смелых и талантливых друзей придумать для частного музея название и оформить его залы, организовать освещение и фотосъемку работ, она также поручила Дюшану создать логотип этого «Анонимного общества». Дюшан получил пост «директора по выставкам» и должен был собирать информацию о самых передовых европейских художниках своего времени[264]. Для облегчения задачи использовались агенты – Фернан Леже в Париже и Курт Швиттерс в Германии

Мировая слава настигла Дюшана в шестидесятых. Ретроспективные выставки его работ прошли в Швеции, Англии и Японии, и везде «Новобрачная» занимала центральное место. Учитывая хрупкость работы, Дюшан позволил сделать несколько очень точных выставочных копий.

Дрейер с помощью Роберто Матты от лица «Анонимного общества» опубликовала эссе о «Новобрачной».

После выставки стекло вернулось к Кэтрин Дрейер, где так и хранилось в ящиках. Когда Дрейер и Дюшан наконец решили его открыть, выяснилось, что при перевозке оно треснуло. Трещины побежали в противоположных направлениях: вверх – к новобрачной, и вниз – к холостяцкой машине. Дюшану они понравились, и он решил их оставить.

хотя в ожидании его они провели целых восемь лет, им пришлось продать его Кэтрин Дрейер за две тысячи долларов. Дюшан лично курировал транспортировку стекла в квартиру Дрейер рядом с Центральным парком, после чего прямо там принял решение оставить его в «окончательно неоконченном» состоянии и официально посвятить себя шахматам и исследованиям в области оптики.

Далее Роше писал о работе: «Это эпическая поэма желания, волшебная сказка, механический балет. Стекло можно было мыть с обеих сторон. По словам Виктора [Дюшана], оно не покрывалось пылью на обороте, в отличие от холстов. И оно переживет холсты»[199].

Пообещав «Большое стекло» Уолтеру Аренсбергу, который взамен согласился оплачивать его жилье, Дюшан регулярно докладывал ему о процессе работы.