Цитаты из книг автора «Карл Юнг»

Спуск к воде – необходимое условие, без которого чуда не произойдет. Однако дух, проскользнувший над темной водой, вызывает страх, как и все то, причину чего мы не знаем, ибо причина эта кроется не в нас.

Является ли это проблемой сегодня? Сможем ли мы облечься, как в новое платье, в готовые символы, выросшие на чужой почве, пропитанные чужой кровью, воспетые на чужих языках, вскормленные чужим культом, сплетенные с чужой историей? Кому мы уподобимся: нищему, нарядившемуся в королевское одеяние, или королю, переодевшемуся в нищего? Несомненно, это возможно. Или в нас есть что-то такое, что велит нам не устраивать маскарад, и, может быть, даже самим шить себе одежду?

Догматы замещают коллективное бессознательное, формулируя его содержание в большом масштабе. В этом смысле католическому образу жизни абсолютно чужды психологические проблемы. Почти вся жизнь коллективного бессознательного регулируется догматическими архетипическими представлениями и протекает в жестких рамках символики веры и ритуала.

Кроме того, эти образы – будь они христианскими, буддистскими или еще какими-нибудь – красивы, таинственны, интуитивны. Конечно, чем привычнее они для нас, тем сильнее они стираются от постоянного употребления; в результате от них остается лишь банальная внешняя оболочка и почти лишенная смысла парадоксальность.

Учитывая поразительную субъективность первобытного человека, нам давным-давно следовало догадаться, что мифы относятся к сфере психического. Его знания природы по сути представляют собой язык и внешние проявления бессознательного психического процесса.

Но что же есть рай? Очевидно, Эдемский сад с его двуликим древом жизни и познания и четырьмя его реками. В христианской редакции это также небесный град Апокалипсиса, который, подобно Эдемскому саду, представляется как мандала. Но мандала – это символ индивидуации. Именно маг находит ключи для разрешения проблем веры, мучающих сновидца, – ключи, которые открывают путь к индивидуации. Контраст между пустыней и раем таким образом означает изоляцию в противоположность индивидуации, то есть становлению самости.

Возьмем, к примеру, слово «идея». Оно восходит к платоновскому понятию .

Важнейшей из них является творческая фантазия. В продуктах фантазии первичные образы становятся видимыми, и именно здесь понятие архетипа находит свое специфическое применение.

В случае если болезненные склонности уже присутствуют у родителей, мы приходим к выводу об их наследственной передаче через плазму зародыша; нам и в голову не приходит считать эпилепсию ребенка эпилептической матери необъяснимой мутацией. Наследственностью мы объясняем таланты и дарования, которые прослеживаются через целые поколения. Таким же образом мы объясняем появление сложных инстинктивных действий у животных, которые никогда не видели своих родителей, а потому не могли быть «научены» ими.

Так неужели мы не в состоянии увидеть, как целая нация возрождает древнюю символику, даже древние религиозные формы, и как эти массовые настроения катастрофическим образом меняют жизнь индивида? Человек прошлого жив в нас, современных людях, в такой степени, какая до войны нам и не снилась. В конечном счете, что такое судьба великих народов, как не совокупность психических изменений составляющих их людей?