Цитаты из книг автора «Карл Саган»

вся эта философия посмертного существования с такой легкостью впитывается различными народами и религиями. С чего бы людям рассматривать столь утешительные перспективы скептически? Всякий хочет в это верить, пусть даже доказательств ничтожно мало или их вовсе нет. Конечно, поражение мозга может лишить человека памяти, буйного превратить в тихого, и наоборот; изменения в химии мозга порождают веру во всеобщий заговор или заставляют услышать голос Бога — но, хотя множество примеров такого рода убедительно доказывают, что личность, характер, память, душа, если угодно, обитают в материи мозга, не так уж трудно отрешиться от этих доказательств, найти способ ускользнуть от бремени нежелательных аргументов.

И все же это как-то несправедливо: одни люди умирают с голоду в младенчестве, другие, благодаря случайности рождения, проживут долгую, хорошо обеспеченную жизнь. Каждый может угодить в дисфункциональную семью, оказаться среди преследуемого меньшинства или от рождения оказаться инвалидом. Всю жизнь кто-то сдает нам не самые лучшие карты, а в итоге все умирают. И что потом? Бесконечный сон без сновидений? В чем же смысл? Примитивно, грубо, немилосердно! Дайте же нам второй шанс — возможность сыграть еще раз. Вот если бы мы рождались вновь, причем обстоятельства второй жизни

зависели бы от того, насколько хорошо — невзирая на полученные карты — мы разыграли предыдущую партию! Или если бы после смерти мы предстали перед судом: тогда за хорошо прожитую жизнь, за смирение, веру и т.д. назначалась бы награда — пребывание в радости и покое до конца времен вдали от мук и смятения мира сего. Так оно было бы устроено, если бы мир создавался по замыслу, с обдуманным намерением, по-честному. Так должно быть, чтобы страждущие и преследуемые обрели причитающееся им утешение.

Зонды оправдали себя по стоимости, по сроку службы и кардинально превзошли собственные проектные показатели — как и самые смелые мечты своих создателей. Эти прекрасные машины, не предназначенные порабощать, калечить и разрушать, символизируют нашу исследовательскую жилку, тягу к путешествиям по Солнечной системе и за ее пределами.

Многие НЛО той эпохи, да и позднее, на деле представляли собой аэростаты для сбора научной информации.

Люди полагаются на показания очевидцев — мол, никто не станет выдумывать. Не допускают возможности столь частых галлюцинаций и розыгрышей и охотно подозревают заговор властей, давно уже скрывающих истину от народа.

Понятное дело: что способствует тиражам и рейтингам телеканала, во что приятнее верить, что более соответствует хитросплетениям нашей жизни — авария инопланетного корабля или мошенники, забавляющиеся за счет легковерной аудитории, могущественная внеземная цивилизация, играющая с человечеством в кошки-мышки, или осознание нашей собственной слабости, несовершенства?

Однако большинству наших сограждан инструментарий скептицизма ныне стал недоступен. Этим принципам не учат в школе, даже на естествознании, хотя сама повседневная жизнь с ее разочарованиями, казалось бы, должна отбить склонность к легковерию. Наша политика, экономика, реклама, религии (традиционные и новомодные) — все коренится в этой излишней доверчивости. Настоящий скептик уже догадывается: тем, кто что-то продает, кто пытается влиять на общественное мнение или держится за свою власть, только на руку повальное отсутствие скептицизма.

Сама идея скептицизма как основы демократии предполагает, что каждый должен овладеть инструментами, которые позволят ему разумно и конструктивно оценивать любые теории и непроверенные факты.

Роль НЛО исполняли высотные воздушные шары, светящиеся насекомые, планеты, увиденные в особых атмосферных условиях; это могли быть оптические иллюзии, миражи, преломление света в линзообразных тучах, шаровые молнии, ложные солнца, метеоры, в том числе болиды, искусственные спутники, ракеты-носители, выходящие на орбиту, или носовые обтекатели кораблей, триумфально возвращающихся на Землю[15]. Вполне вероятно, что попадались и небольшие кометы, распадавшиеся в верхних слоях атмосферы.