Карина Добротворская — отзывы о творчестве автора и мнения читателей
image

Отзывы на книги автора «Карина Добротворская»

11 
отзывов

sivaja_cobyla

Оценил книгу

ГИМН ПОТЕРЯННОМУ ПОКОЛЕНИЮ

Я не люблю мемуары людей искусства, а среди них особо неуважаемый мною жанр – мемуары эпистолярные. Просто мне кажется, что если человек писал письма, не предполагая, что их будут публиковать, то читать их неприлично, а если автор хотел, чтобы письма опубликовали, то скорее всего в них очень мало правды относительно его жизни и тогда какой смысл их читать?

При таких моих взглядах у книги Карины Добротворской «Кто-нибудь видел мою девчонку? 100 писем к Сереже» шансов мне понравиться было ноль целых, ноль десятых. А вот нет же! Я получила огромное удовольствие от чтения. Тут правда необходимо оговориться, что ни кто такая Карина Добротворская, ни кто такой ее первый муж Сергей, я до прочтения книги понятия не имела, их имена мне ни о чем не говорили, так что героев книги я воспринимала как персонажей вымышленных. К тому же сама автор говорит, что все изложенное – ее личная вольная интерпретация отношений с супругом, которые психологически не закончены до сих пор, несмотря на то, что семнадцать лет назад она от него ушла, и тогда же он ушел из жизни. Ну, а где «вольная интерпретация», там и богатое воображение и выборочные факты и многое другое, что опять-таки позволило мне считать книгу, написанную в форме писем давно умершему супругу, не эпистолярными мемуарами, а просто художественным произведением.

К тому же признаюсь честно, что собственно история любовных и семейных отношений Карины и Сергея Добротворских меня мало заинтересовала. Я не увидела в ней ничего особенного, ни трагизма, ни яркости, ни странности, ничего. По-моему вполне нормальная история взросления питерской девочки, которая сначала влюбляется в такого неформального гения, а потом перерастает эту любовь, да еще и откровенно спасается от мужниного хронического алкоголизма, убегая к человеку более состоятельному и надежному. Могу я понять и чем мотивировано написание этой книги. Мне показалось, что автор в глубине души совершенно по-российски попрекает себя отсутствием вины за то, что оставила мужа, спасая собственную жизнь. Ну не принято у нас бежать от алкоголиков, куда более почетно в глазах общества «нести крест». Вот и получается, что надо оправдываться за элементарный инстинкт самосохранения. Ну, да ладно. Все это для меня было не важно. Я читала книгу не об отношениях, а о времени, целой эпохе, которая и в моей памяти осталась очень и очень значимой.

Основные события, описанные в «Ста письмах», развиваются в конце восьмидесятых, начале девяностых годов прошлого века. Сейчас, в свете последних веяний, то время принято вспоминать с ужасом. Ах! Развал Союза! Ах! Голод и карточки! Ах! Полнейший беспредел! Ах! ГКЧП! Ах! Ельцинские реформы! В общем, не времена, а ужас! Ужас! Ужас! Да, все это было. И очереди за макаронами, и коммерческие магазины с заоблачными ценами, и один «сникерс» на всех за счастье, но… Но в те времена я, как и герои книги, к счастью была еще достаточно молода, чтобы не думать «как выжить и прокормить семью», не обращала внимание на эстетику быта и спокойно могла ходить в одних джинсах год, а потом их подштопать, если прохудились. Не это было главным.

Главное, что тогда разом распахнулись окна в мир по всему периметру жизни. Одним и тем же ветром перемен принесло к нам и элитарное кино и мыльные оперы, и Джойса и Чейза, живописный авангард и откровенно вызывающие инсталляции, искусство гениальное и пошлое. А самое прекрасное, хотя и самое трудное было то, что у нас, выросших в железных рамках диктуемых сверху оценок и выработанных мнений, вдруг появилась возможность самим формировать свои предпочтения, вырабатывать вкус на собственном опыте, а не пользоваться готовыми шаблонами. Никто тогда не знал, «как надо», что теперь в искусстве «хорошо», а что «плохо». Это было время, когда в курилках у солидных искусствоведов можно было услышать обсуждение эстетических достоинств «Рабыни Изауры», когда записные интеллектуалы запоем читали детективы и смотрели с одинаковым интересом шедевры Антониони и «Богатые тоже плачут». Мы были как дети, оказавшиеся без присмотра в кондитерском магазине, хватали все, надкусывали, бросали, бежали к другим полкам, наедаясь до отвращения, но постепенно выбирая любимые лакомства, учась не жадничать, отличать подделки в ярких фантиках от мечты гурмана. Нас, студентов тех лет, сейчас часто называют потерянным поколением. Так вот, нас действительно потеряли, но это дало нам возможность найтись самим, без помех и оглядок на изжившие себя авторитеты.

А еще ведь появилась возможность ездить за границу, не проходя унизительных проверок на лояльность. Да, мы чувствовали себя нищими где-нибудь в американской провинции, но опять-таки, питаясь уцененными продуктами и выбирая самые дешевые рейсы, мы могли ездить смотреть города, о которых только читали или видели в кино, бродить по улицам, сидеть в кафешках с одной чашкой чая многие часы, просто для того чтобы надышаться «их» воздухом. И тут мы тоже стали выбирать, формировать предпочтения. Кто-то вдруг выяснял, что не любит рекламную Америку, зато без ума от скандинавских деревень, а кому-то и вовсе вскоре приелась неродная суета. Пожалуй, только Париж не разочаровывал никого. Но, главное, все это был уже наш выбор, а не тупое голосование по принципу «не читал, но осуждаю».

И что еще важно, мне кажется, что Карина Добротворская очень хорошо отразила в своих Письмах одну из основных тенденций тех лет. Дело в том, что далеко не все справлялись с той неожиданно пришедшей свободой. Ведь вместе с ненавистными цензорами, запретами и регулированием ушли все оправдания типа «я гениален, мне просто не дают дышать», «у меня прекрасный вкус, но нет средств, чтобы это показать». Свобода - прекрасная проверка на подлинность талантов и смелость самовыражения. И прошли ее далеко не все из тех, кто с фигой в кармане при прежних временах остался бы в лаврах убитого эпохой.

В общем, я очень рекомендую книгу своим ровесникам, всем, для кого было важным научиться выбирать и думать самостоятельно. Я рекомендую ее нынешним молодым, чтобы они лучше поняли своих родителей, которые в их возрасте оказались детьми перед изменившимся миром. Я рекомендую ее нашим родителям, нередко обращающимся к прошлому, как к благу. Вот, взгляните, какой хаос мы считаем прекрасными временами просто потому, что тогда были молоды. Так не связаны ли ваши воспоминания о благе других времен только с тем, что вы тогда были моложе?

22 декабря 2014
LiveLib

Поделиться

ElenaSeredavina

Оценил книгу

Сразу извиняюсь. Но я не могу читать в отзывах на эту книгу слова типа: "ну мне не очень, не читайте, не о чем, так себе и тд" Люди, вы серьезно? Да это же жизнь! Чужая жизнь вывернутая перед вами на изнанку, - без художественного вымысла, без ванильных соплей и всего, что многие любят в беллетристике. Это жизнь, - жёсткая, суровая, с кучей пережитых уроков, с сумасшедшей любовью и всеми вытекающими. А представьте, вы рассказываете свою историю любви, свои лучшие и худшие моменты из жизни, свои воспоминания, которые были спрятаны под семью замками от посторонних глаз, а потом предали это гласности, в первую очередь для себя, чтобы наконец отпустить прошлое. А вам в ответ: "Ну такое себе, "приключение", н-е-о-ч-е-м" Неприятно было бы, да? Поэтому, уважайте чувства других людей и свои. Со вступлением у меня все. Теперь о письмах.
Их сто. Сто писем к Сережке. Сто писем к Иванчику, другу, любовнику, любимому, мужу, только уже с приставкой "бывший". Сто писем к Сережке, которого больше нет.
Я не могу (и считаю, что не в праве!) оценивать текст этой книги. Тут просто в каждой строчке, в каждой букве и предложении ощущается боль Карины, та боль, которую она пережила, а может ещё и переживает в душе. Это до мурашек, до слёз и до боли в сердце. Это так по-настоящему. Просто скажу:  спасибо, что поделились с нами.
Уже неоднократно говорила, -  эпистолярный жанр моя слабость, моя сласть. И если бы я писала книгу, то она была бы в письмах.
В выходные обязательно пойду на фильм, снятый по книге.

20 февраля 2021
LiveLib

Поделиться

Leksi_l

Оценил книгу

Цитата:

-Осторожно - пошлость!

Да. Но именно так я чувствую приближение новой любви. Исчезает ирония, пафос больше не страшит и самые глупые слова кажутся глубокими и осмысленными. Меняется оптика. Все проходит через преображающие волшебные фильтры. В твоем мире мне было легко-все, что ты говорил и делал, было талантливо и заряжено интеллектуальной энергией. Твой талант не требовал ни доказательств, ни понимания, он ощущался кожей. Но его мир! Его мир надо принять на веру. Принять безусловно, закрыв глаза на все несообразности, странности, вульгарности.

Впечатление: Книга попадалась мне несколько раз на глаза, но смущало меня всегда название и новая обложка (выпущенная к одноимённому фильму).
Недели три назад мы с подругой ходили по книжному, рассматривали, что стоит на рекомендованных полках. Книга стояла ровно посередине. На неё мне показала подруга и сказала,что это реальная история, реальных людей, которые жили в СПб, что по книге ещё снят фильм, и что и от одного и от другого я буду реветь.
Книгу нашла и начала читать. Интереснее всего читаются книги из твоей среды: когда говорят: «а вот на Пионерской мы, а вот квартира на 2-й Советской и т.д.» и ты понимаешь, что вот она Пионерская, ты только вчера туда на работу ездила или вот он дом, в котором жили живые люди со своей историей, и ты как-будто идёшь по их маршруту.
Когда читала книгу пребывала переодически в состоянии шока, так как Карина (та самая девчоночка) перенесла в эти письма свою боль, своё чувство вины и то, книга всего не передаёт,конечно. На последних тридцати страницах я плакала, пока ехала в метро.
Книга мне очень понравилась.
Потом настирала очередь фильма. Пока его смотрела тоже всплакнула. Но мне остался непонятен момент для чего передали фамилии персонажей, некоторые события или почему не включили значимые истории персонажей, в целом: очень хороший каст, режиссерская работа, но книга лучше.

О чем книга: Книга рассказывает нам о Карине и Сергее Доброствоских, питерской элите девяностых в театральных крагах. Сергея не стало, когда Карина была беременная и рожала от другого. Но всю свою боль и воспоминания она пересла в сто писем для своего любимого мужчины. Книга про рольную жизнь, реальных людей, любви и боли.

Читатьне читать: читать

3 мая 2021
LiveLib

Поделиться

majj-s

Оценил книгу

Со сладким чувством победы.
С горьким чувством вины.

Она красива. Умна. Образована. Талантлива. Работоспособна. Феерически успешна. Рафинирована. Селфмейдвумен и бизнеследи. Двое детей - золотой стандарт: мальчик и девочка. Есть большая квартира с видом на Эйфелеву башню и дом у моря (еще небольшая в Питере, куда часто приезжает по работе, куплена, чтобы не останавливаться в гостиницах). Она занимает пост президента и редакционного директора издательской группы Conde Nast, курируя продвижение престижного глянца в России и Восточной Европе.

По ее книге недавно сняли кино с Аней Чиповской, которое я не пойду смотреть. Ну, во первых, потому, что стыдно - разворовывание львиной доли средств, отпущенных на съемки, в российском кинематографе стало настолько нормой, что никто уже не считает необходимым для проформы удивиться: отчего наше кино - рифмуйте. А во-вторых (и главных) - что начинается с малой лжи, тому в большом не веришь. Я сейчас о том, что богемную пару Добротворских, как видно по трейлеру и постеру-кинообложке, стандартизировали в угоду всесильным богам кинематографа: девочка миниатюрна, юноша высок.

В то время, как в жизни все было наоборот. Карина выше Сергея. Что не мешало взаимной любви. Семью годами старше нее, он вел семинары в Ленинградском институте музыки и кинематографии, где она училась на театроведческом. Он и сам прежде заканчивал этот факультет, а ко времени знакомства с Кариной уже был одним из самых известных кинокритиков Советского Союза. Невероятно одаренный, блестяще эрудированный, замечательный лектор и рассказчик, миниатюрен, но пропорционально сложен и хорош собой. Запойный алкоголик и героиновый наркоман.

Последнее не к тому, чтобы опорочить мужчину и представить женщину в свете "как тяжело на свете жить бедняжечке". Наоборот, в последней ипостаси Карина мужа не знала (ну или почти не знала) до самого конца. А в остальных - это же прекрасно, правда? Быть молодой, успешной, талантливой, любимой лучшим парнем на свете, маниакально влюбленным в кино и знающем о нем все. Вместе писать, тусить с такими же интересными людьми из числа ярких молодых интеллектуалов. И говорить-говорить-говорить о том, что вам обоим интересно.

А еще, смотреть вместе (ты так любишь эти фильмы). Это же было начало девяностых, время прихода видеомагнитофона. Пересматривать классику, нуар, авторский кинематограф, разбирая по косточкам тропы, мизансцены, режиссерские приемы и особенности актерской игры, работу оператора, интересные сценарные ходы. Когда вам есть. о чем говорить, эта музыка обещает быть вечной.

Обещать - не значит исполнить. В то время, как она продолжила двигаться вперед и выше, раскрывать потенциал, оттачивать и шлифовать профессионализм, обзаводиться связями и лелеять расцветающую женственность, он спустился ступенькой ниже. Ну потому что любовь живет три года, такая, яростная и яркая, а дальше начинается отчасти привычка, уже не дающая в тех объемах эндорфинов. А без них плохо.

То, что продолжала получать она, хотя бы из других источников: дружеского общения, профессиональной востребованности, женских штучек, вроде красивой одежды - катастрофически не хватало ему, изначально настроенному на больший хардкор. И в его жизнь начал возвращаться алкоголь, изгнанный оттуда с началом серьезных отношений с этой женщиной. И, наверно, наркотики.

А с ними из доктора Джекила стал выглядывать мистер Хайд. Некоторым женщинам, знаете, не нужно быть избиваемыми в кровь в режиме 24/7, чтобы уйти. Достаточно одного раза, когда муж бьет в челюсть, а после пинает ботинком под ребра (ну, еще одного, когда в тебя летит нож, брошенный мужней рукой). Конечно, речь о женщинах, которым есть, куда уйти. Ей к тому времени было.

В новый брак, в приготовленную для нее более успешным, чем муж, человеком квартиру, в столицу. А он умер от передозировки через месяц после развода. Оставив ее навеки с чувством вины. Книга Карины Добротворской - это своего рода психотерапия посредством написания писем к умершему мужу (ты кончился, а я жива, и ветер, жалуясь и плача...) У ушедших перед оставшимися то неоспоримое преимущество, что помним мы с каждым годом все больше хорошего о них.

И никогда, никогда, хоть сто лет еще проживи не будет в твоей жизни человека, с которым вы будете встроены друг в друга кусочками пазла. Не будет кино- или книжных цитат, которые ты будешь начинать, а он заканчивать. Кем был бы он в сегодняшней жизни? Смогла ли бы ты достичь того, чего достигла, оставаясь с ним? А может быть ты смогла бы его спасти? Или он утянул бы тебя в свою пропасть?

Сильная, умная, суровая к себе и по-настоящему интересная книга о любви, о времени, о кино, о женщине, идущей своей дорогой. Заметая пушистым лисьим хвостом след. Ибо только умеющий ходить просветленный даос не оставляет следов.

8 марта 2021
LiveLib

Поделиться

old_bat

Оценил книгу

Начну с того, что хотелось бы определиться с категорией данного произведения. Когда я беру книгу из серии «семейная сага», то настраиваюсь на чтение именно семейной саги. Если книга заявляется как детектив, то и мое внутреннее «я» настраивается на чтение именно детектива.

Что мы имеем в данном случае? Книга называется «Блокадные девочки». Обложка с веселыми девчушками из периода счастливого советского детства. У меня, кстати, тоже есть такие же фото с моей мордашкой. Но, это не настораживает совершенно, и я углубляюсь в жуткие воспоминания стареньких ленинградок, переживших блокадный 900-дневный голод. Страшно и безысходно от этих воспоминаний. Это первая часть книги. И о ней я не могу ничего сказать, кроме одного: «Господи, не дай этому ужасу повториться!»

А вот теперь мы подошли ко второй части, заявленной, как дневниковые записи автора, которые велись ею в процессе подготовки этой книги. И тут, в процессе чтения, у меня возникла раздвоенность восприятия. Стала нарастать агрессия к богатенькой тетеньке, выставляющей напоказ свои возможности в сумасбродных покупках дорогой квартиры в престижном районе Петербурга, владеющей домом в Черногории, квартирой в Москве и сравнивающей отдых на Мальте с Мальдивами (а вы знакомы с преимуществами одного курорта перед другим?). Многократные курсы детокса, которыми изнуряет себя автор, дабы достичь приемлемого лично ею веса. Постоянное перечисление блюд, поедаемых и отрицаемых ею в обществе «великих людей» в крутых ресторанах. Название их я вам даже не буду перечислять. Это не интересно, поверьте на слово.

Где-то в середине этой части авторского эксгибиционизма у меня начинает проклевываться к ней жалость. Миллион возможностей безбедного существования. А она варится в аду своих комплексов неполноценности. Хорошо, что она сама это понимает:

Нельзя жить и чувствовать себя такой несчастной. Я, как идиотка, свою блокаду сама себе устраивала и сама прорывала.

Меня родители тоже заставляли съедать все, что находилось в тарелке. Они тоже пережили голод, как и предки Карины. Папа, например, был одиннадцатилетним пацаном, когда Антрацит оккупировали фашисты. Он рассказывал и о голоде, когда ему, старшему у больной матери, приходилось обходить окрестности в поисках еды. Самым ярким эпизодом, который я помню, это рассказ о каше, которой его «угостили» немцы. Видя голодные глаза, предложили столько, сколько он сможет унести. А в чем нести? Папа подставил подол рубахи, в который ему стали накладывать кипящую кашу! И, гогоча вслед, делали ставки, когда же он сбросит этот кипящий ужас. Папа ее донес... Шрамы на животе оставались на всю жизнь, но малышей они с мамой могли кормить этой кашей несколько дней.

О том, что происходит в голове автора хорошо сказал ей М. Гершензон :

Гламур - концентрация прекрасного. Блокада - концентрация ужасного. И оказаться между ними - это драма.

Карина пытается выбраться из этих тисков. Об этом вся вторая часть книги. И тиски ее носят такое вот красивое и новомодное название: Не́рвная орторекси́я (Orthorexia nervosa, от греч. ὀρθός — «прямой», «правильный» и ὄρεξις — «позыв к еде», «аппетит») — расстройство приёма пищи, характеризующееся навязчивым стремлением к «здоровому и правильному питанию», что приводит к значительным ограничениям в выборе продуктов питания. Лица, страдающие орторексией, обычно не употребляют в пищу соленое, сладкое, жирное, а также продукты, содержащие крахмал, клейковину (глютен), алкоголь, дрожжи, кофеин, химические консерванты, небиологические или генетически модифицированные продукты. Среди лиц, страдающих орторексией, популярны различные диеты и сыроедение. Иногда исключаются мучные, мясные или молочные продукты. Этот термин появился в 1997 году, но до сих пор он остается малоизвестным широкому кругу людей.

Зная о тех страданиях, которые испытывает автор, иногда хочется ее пожалеть. Но, жалость быстро улетучивается. Потому что, вот буквально сегодня, опять в новостях говорится о 15-летней девочке, умершей от нервной анорексии. А это то, что доступно нам всем, людям среднего достатка, в отличие от новомодной орторексии.

Так в чем же она? В чем цель книги? Предупреждая агрессию обманутых читателей, автор пишет о цели так:

Разобраться со своими детскими ужасами. Жалкие попытки увязать чужие страдания и собственные неврозы.

Да, попытки жалкие и мало кому полезные. Но, четверку я книге поставила за обилие ссылок на серьезные книги о блокаде, книги, которые я смогу прочесть благодаря наводке именно этого автора. И за это спасибо тебе, Карина!

PS: Так к какой категории относится книга? Как мне кажется, ее надо издавать в ряду психологических произведений. Возможно, там будут более адекватно настроенные читатели. Как говорил Д.Шостакович (это я узнала тоже из книги Карины Добротворской):

Иметь возможность горевать - это право, которое дается не всем и не всегда.

Хочется добавить: и желательно все же соблюдение норм человеческой этики. Которую еще пока не отменили в наши времена всевластья и разрушения.

Так что, если у вас проблемы с собственным "я" и желание разобраться с ними - книга вам в помощь! А если вы хотите действительно блокадной тематики, то прочтите только первую часть "Блокадных девочек". Или просто пройдите мимо книги, выбрав другое произведение на эту тему.

27 декабря 2013
LiveLib

Поделиться

e_lina

Оценил книгу

История любви кинокритика Сергея Добротворского и его жены Карины в Петербурге начала 90-х гг. Любви, которая закончилась побегом Карины в Москву к другому, и смертью Сергея через год после расставания, несмотря на то, что их отношения казались идеальными.

До этой книги даже не слышала ни о Сергее, ни о Карине Добротворских, ни о большинстве упоминаемых персонажей. Книга привлекла меня как история о красивой трагичной любви. С художественной точки зрения получилось действительно красиво и трагично. Не только сама любовь, но и декорации очень красивые: так называемый, богемный, Петербург 90-х гг.

О Карине можно сказать, что она женщина без стеснения. Если всё описанное в книге действительно правда, то не представляю, насколько надо быть «без комплексов», чтобы опубликовать все эти откровенные откровения. Ладно толпы незнакомцев, но эту книгу читают друзья, коллеги, случайные знакомые, дети, родители Сергея, бывший муж, «нынешний» Серёжа. Я не представляю, насколько надо быть «выше» всего этого, чтобы не бояться вызвать осуждение, не бояться сделать больно близким.

Книга очень залипательная. Не увлекательная, а именно залипательная. Каждый раз, когда начинала читать, было сложно оторваться. Но при этом возвращаться к чтению особо не хотелось. И всё-таки сохранялась интрига: если ты так его любила, что произошло, почему ты ушла к другому.

И вот когда всё-таки добрались до ответа, я думаю, каково вот это вот всё читать/знать её детям. Да и самому Алексею Терханову всё понимать. Всё знать. И жить с ней. И знать, что его сына назвали в честь её бывшего мужа. Наверно, он её очень сильно любил.

Карина вообще предстаёт какой-то «токсичной» по отношению к своим упоминаемым мужчинам.

С Добротворским она была капризной, эгоистичной. Замужняя, гордая и независимая. Демонстративно отталкивала его. Сделала всё, чтобы стать центром его жизни. «Искоренила» его старые привычки, ограничила его круг общения. И в конце концов ушла из его жизни. Разрушив её полностью.

С Терхановым появляется ощущение, что его использовали. Но тут по крайней мере кажется, что она если не любила его, то была влюблена.

А вот «новый» Серёжа – полное ощущение, что для неё просто игрушка. Вся такая интеллигентная взрослая тётя решила поиграть с «деревенским» мальчиком. Она постоянно подчёркивает, что он ничего не читал, не смотрел, нигде не был. Короче, выгодно выделяется на его фоне. Зачем ей это? Или это ей так разнообразия захотелось, отдохнуть от равных? В конце концов, когда понимает, что зашла слишком далеко, просто выгоняет. Но он хоть с видом на Эйфелеву башню пожил. Может быть, он её тоже использовал.

Больше всего меня во всей этой истории раздражали доллары. Сначала я думала, что, может быть, петербургская богема 90-х действительно зарплату долларами получала. Но потом она написала сумму в долларах и упоминание, что получила их в рублёвом эквиваленте. И тут у меня возник вопрос – а зачем это было в доллары переводить? Хоть она и живёт в Париже, но основная ЦА этой книги – явно Россия. Суммы в рублях были бы гораздо более понятными.

В общем, книга интересна как история любви. Плюс красивые декорации.

2 января 2020
LiveLib

Поделиться

Nightwalker

Оценил книгу

Помните, как Итан Хоули, следуя совету своего бывшего полкового командира, каждое утро перед тем как встать на работу, мысленно пережёвывал самые больные, гнетущие думы. Со временем, терзавшие душу сомнения, комплексы и недосказанности его мира (внутреннего и внешнего) переставали быть проблемой. Они "измельчались и усваивались", т.о. он научался изгонять своих "демонов" и обретал мир с самим собой.
Фактически перед нами тот же процесс: понять что тебя тяготит, исследовать причины и попытаться "вылечиться", прожевав 33 раза.
Автор честно признаётся, что это ни в коем случае ни историческая монография, но попытка разобраться в себе, лучше понять своих "демонов" и, если получится, принять себя какая есть.
"Тетрадь" состоит из трёх частей: преамбулы, интервью с блокадницами, собственного дневника в период написания работы.
В пространном введении К.А.Добротворская объесняет причины, побудившие её взяться за написание, комплексах, которые с детства ей мешают в личном, профессионльном отношении, в вопросах воспитания детей... Благодаря этому социально-психологическому анамнезу становятся, в первую очередь, понятны те нестандартные вопросы, которые она подчас задаёт респондентам, и которые до неё вряд ли кого так интересовали.
Случайно или намеренно, но интервью подобраны так, чтобы при небольшом их количестве показать полярность мнений на ставшие догматическими в нашем сознании представления об ужасах 900 блокадных дней. Одни никогда не сталкивались с каннибализмом, другие едва ли не стали одной из жертв; кто-то умудрялся думать и о пище духовной, раз или два выбрался в театр или кино, подобно будденброковской Эльзе ночью, замерев на стуле, читал книжку с лучиной в руке, другим не хватало на это сил, времени, мотивации (?); кого загоняли смотреть казнь немцев, а кто говорит о добровольном неучастии в зрелище; кто-то до сих пор не верит, что номенклатура питалась иначе основной массы блокадников, другие были свидетелями омерзительного гурманства "элиты" и т.д. Но помимо различий есть и точки соприкосновения: тогдашняя убеждённость о невозможности сдачи города; отсутствие антисемитизма; ненависть к врагу в годы блокады и такая же жалость к военнопленным после; атрофия чувств к умирающим близким, петлёй захватившая их многие годы спустя...
Помимо общеизвестных фактов, интервью представляют интерес и с культурно-антропологической точки зрения. Автор задаёт подчас, казалось бы неуместные возмутительные своей неполитизированностью интимные вопросы: о проблемах пищеварения, менструациях, сексе, личной гигиене. Чувства, мысли, переживания личного характера не остаются в стороне. Проблема межличностных отношений, дихотомии мужчина-женщина, смены гендерных ролей с каждым новым интервью проступает всё явственнее.
Вопросы, заданные Добротворской, или непрозвучавшие, но появившиеся у автора/читателя в ходе ответов на них, вкратце изложены в третьей части книги. Наверное, для большинства прочитавших "Блокадных девочек" третья часть представляется наиболее одиозной. Зачем с таким натурализмом описывать что ты ела на курорте на Мальдивах и чем тамошняя кухня отличается от кухни Маврикия? как едят представители истеблишмента? и после какого шарика мороженого тебя уже не грызёт совесть о похеренной диете?
Тем не менее не могу не заметить, что подобная концовка логична и последовательна. При чём написана в соответствии с научным требованием к работе. Судите сами: вопросы введения здесь обобщены и подытожены; автор анализирует собранные данные и соотносит их с другими как известными фактами, так и работами, уже научного содержания (при этом личный, а не научный характер собственной работы ещё раз подчёркивается). И, наконец, в лучших традициях дипломной работы ставятся новые актуальные вопросы, которые предстоит раскрыть в дальнейшем. При чём проблемы, лишь на первый взгляд кажущиеся сугубо личными. Можем ли мы иначе трактовать трагедию блокадного Ленинграда? не лицемерно ли, прикрываясь советскими штампами и трагедией людей, разносить тех, кто видит и подаёт её иначе, при этом самим переигрывая по-новому иные, не столь "личные" сюжеты отечественной и мировой истории? как правильно подать её детям и нужно ли вообще, если они даже не знают и не хотят знать историю своей семьи? Не является ли оскорблением памяти жертв блокады её тотальная мифологизация и вся та патетика, связанная в целом с периодом ВОВ?
Являясь по сути художественным произведением, "тетрадь" изобилует большим количеством полезных и самых разнообразных ссылок на научные и столь же личные монографии посвящённые блокаде, фильмы, музыкальные композиции. Интеллектуальный кругозор и широта спектра культурных ассоциаций (характерный для обеих её книг) поражают. Находка для тех, кто только открывает для себя эту тему.
Добротворская умело оседлала своего излюбленного конька - смесь эпистолярного и дневникового жанров (развитого ею в дальнейшем в Кто-нибудь видел мою девчонку? 100 писем к Серёже ), что явилось не просто удачным, но "говорящим" ходом. Здесь внутреннее содержание обличено в правильную внешнюю форму. Личный дневник (дневниковые заметки самого автора в певой и третьей частях + личные воспоминания блокадниц), уместившийся в "пайковых" 125 страницах формата А4. Дневник Карины Добротворской о её внутренней блокаде, изжить которую не удалось.
В разрастающемся болоте разного рода автобиографий, не бесполезная, но достойная к прочтению книга. Быть может, если бы у каждого нашлись терпение и силы разобраться в жупелах детства, провести исследование, в первую очередь для себя, и возможность их выразить, психозов и неврозов зрелости удалось бы избежать.

30 марта 2015
LiveLib

Поделиться

ice_kiss

Оценил книгу

Когда-то я читала много книг про войну, смотрела фильмы, ревела, кусала губы, закрывала глаза, и снова смотрела и читала. Мне кажется, я так училась - любить, сострадать, чувствовать. Я упивалась тем, что я это могу. Кажется, я искала в себе предел, за которым ты сам начинаешь жить как будто там, с ними. Когда ты чувствуешь постоянную вину в том, что ты тут, сыт, одет, в мирное время, с живыми родителями, и можешь выбрать, что есть на обед. За которым боль душевная становится почти физической. Кажется, я дошла до того предела. После этого я несколько лет позорно избегала всех околовоенных произведений, я отрастила вокруг себя корку, мне только иногда снилась та война, как будто я там, и мне было очень страшно.
На выходных мне в руки попала книжка "Блокадные девочки" Карины Добротворской. Я прочитала ее за один день, почти не вставая и не выходя из дома. Небольшая книжка в мягкой обложке. Половина книги - воспоминания бабушек, переживших блокаду девочками. Не беспорядочные, а построенные в форме ответов на примерно одни и те же вопросы автора. Вторая половина книги - современный дневник автора. Когда перешла на вторую часть, подумала - что за фигня? Дайте мне еще воспоминаний. При чем тут мысли посторонней женщины, которая не жила в ту войну, которая достаточно богата, чтобы по прихоти купить квартиру в Питере на Большой Конюшенной, которая ездит на курсы лечебного голодания за рубеж. Что за бред? Мне было это странно. Но чем дальше я читала, тем больше понимала, что в этих ее мыслях и есть вся книга. Она живет не в наше время, а там, тогда, с теми блокадными девочками. Она не понимает, как можно заказать несколько блюд в ресторане и не доесть их. Она родилась в Ленинграде и рвется вернуться в него из Москвы. Она пытается определить правду и ложь в блокадных воспоминаниях, она жалеет, что не говорила с бабушкой о войне, она стремится, чтобы ее дочь не узнала, что такое голод. Она задает вопросы сама себе и пытается найти на них ответ. Она пытается справиться с войной в себе, она пытается представить, выжила ли бы она в ту войну.
Я тоже пытаюсь представить. И мне страшно. Страшно настолько, что я закрываю глаза и затыкаю уши. Я цинично жру мороженое над книгой, читая про голод, чтобы задавить в себе это чувство ужаса. Ужаса не описанного - на самом деле, почти все девочки говорят, что страха не было - на него не было сил. Был только голод и холод. В книге реальные адреса - Рылеева, 5ая Советская, набережная Фонтанки, 2ая линия Васильевского острова - это все так близко, это все невыдуманно, война была там, в этих домах умирали люди, их бомбили, из окон выливали нечистоты - потому что не было сил вынести их на улицу, в них жгли книги и мебель, чтобы хоть немножко согреться, в них между рамами зимой хранили умерших детей, чтобы продолжать получать на них карточки... Я читала, и у меня волосы вставали дыбом. Это невозможно представить по-настоящему - мозг ставит блокировку, убеждает, что это было давно, что этого не повторится.
Здесь, в Петербурге, война воспринимается особо. Здесь, даже по прошествии 70 лет, о ней многое напоминает: звук метронома на Итальянской, незаделанный след от снаряда на Аничковом мосту, ржавые таблички "Убежище" на старых домах, и здесь свой особый праздник - 27 января - день снятия блокады, он здесь отмечается как День Победы.
Я не знаю, выжила ли бы я в ту войну. Нашла ли в себе силы бороться. Говорят, выживали коммунальными квартирами - соседи и незнакомые люди помогали друг другу. Выживали те, кто находил в себе силы помогать другим. Выживали из гордости. Я не знаю, смогла ли бы я. Мне страшно. Дай Бог, этого ужаса никогда не повторится.

8 июля 2013
LiveLib

Поделиться

knigogolik

Оценил книгу

Необычная книга. Необычная в том смысле, что важная совсем не тем, чем важны другие выходящие сейчас книги о блокаде. В "Блокадных девочках" есть истории этих самых девочек: в подборке интервью, которые они давали Добротворской. Но это обычные - по тем запредельным блокадным меркам - истории. И они не главное.

Главное - то, что написано самой Добротворской, взгляд на блокаду глазами человека, ее не заставшего, но заставшего семейную и городскую память о ней. В этом взгляде, в этих задаваемых самому себе вопросах, на которые невозможен ответ, в этом внутренне необъяснимом интересе к теме узнаешь себя. И в том, как блокадный опыт, даже не лично твой, продолжает влиять на тебя и твою жизнь, напоминать о себе, - в этом тоже узнаешь.

От книги к книге к блокадным историям привыкаешь, незаметно наращиваешь какую-то психологическую защиту - иначе невозможно (примерно так, наверное, сами блокадники привыкали к чудовищной действительности, просто чтобы с ума не сойти). А вот от этих мыслей, мыслей человека почти твоего поколения, никуда не денешься. Они все твои, все про тебя. Про тебя лично.

27 мая 2013
LiveLib

Поделиться

Анонимный читатель

Оценил книгу

Потрясающая книга ..
2 ноября 2021

Поделиться