Цитаты из книг автора «Карина Демина»

месте оставаться невозможно. Таннис бродит из угла в угол, и квартирка кажется ей еще более тесной, чем обычно. Она трогает стены, поклеенные старыми газетами, те пожелтели, засалились и пятнами поползли. И Таннис остервенело трет руки о штаны

которая то вспыхивала ярко, почти ослепляя, то отступала, оставляя знакомую тяжесть в висках. Стучали молоточки пульса, и Брокк то и дело прижимал пальцы к голове, пытаясь унять эту несвоевременную мигрень. – Вам плохо? – Сегодня на Кэри

Боясь неодобрения, Брокк одевался тщательно, долго возился с шейным платком, а камердинер хмурился, но не предлагал помощь. И это тоже было правильно. – Садись. – Дед заметил Брокка не сразу, а заметив, указал на место, прежде принадлежавшее маме.

замечать жену. А сегодня… слишком быстро все изменилось. Один вечер. Одна ночь. А ему уже невыносимо сложно не разглядывать ее. Тонкая шея – волосы Кэри подобрала, закрутив на затылке строгий узел, – и пара светлых прядок, невесомых, слегка касающихся кожи. Тень на узком плечике… Острый подбородок с ямочкой.

занялись домами. – Собственный голос показался Таннис глухим, чуждым. Она съежилась под одеялом. В тот первый раз, когда случилось остаться в убежище надолго, спали вместе. И Таннис прижималась к тощему боку Войтеха, а сама обнимала Вельку, который во сне ерзал, всхлипывал и дергал ногой. Войтех же лежал до того спокойно, что Таннис испугалась даже – дышит ли. Дышал

сожаление, скорее скуку. И злость на мальчишку, который, несомненно, сам во всем виноват. И эти подсмотренные чувства человек поспешно спрятал. А Брокк вновь заговорил о взрыве. Филипп слушал внимательно и, не удержавшись, все-таки закурил. Он сидел на шатком табурете, раскачивался – это движение раздражало донельзя – и выпускал колечки дыма. Дым поднимался к потолку дощатой сторожки и просачивался сквозь щели. А человек

вдохнув, слизал каплю. – Что ты делаешь?– Кровь сладкая. Ты никогда не пробовала?– Нет. Ей вдруг становится страшно. Ничего не изменилось. Луг. И дом, который близок. Лужайка. Лавочки. И кружевная беседка, в которую леди Эдганг

верхних и всех пускают, а таких, как мы, гоняли. И хорошо, если просто погонят, а то ведь и посадить могли. Только Войтех знал особые тропки… и мне платье дал. Нарядное. С оборочками. – Растопырив пальцы, Таннис провела руками в воздухе, вырисовывая те самые оборочки. – Вымыться заставил. У него папаша из аптекарей, когда-то лавку свою имели, а потом пожар случился, и лавка

безмерная усталость, – нет у меня настроения языком трепаться. И да, все дерьмово, а может стать и того дерьмовей. Ты не при делах, конечно, только все равно влип. И верно сказал, мы тут надолго застряли. Есть хочешь? – Хочу. Таннис развернула вощеную бумагу. Сало, как и учил Войтех, она нарезала тонюсенькими полупрозрачными

Таннис несколько опасалась, что пленник сбежит. Она шла медленно, прислушиваясь к каждому звуку, надеясь уловить неладное и отступить. – Я вас слышу, – окликнул ее Кейрен, когда до зала оставался еще добрый