Цитаты из книг автора «Карина Демина»

буду выходить по утрам и пить чай. Без сливок. Без церемоний. Ненавижу церемонии… вот… но с кошками. Гладить стану. А они мурлыкать… – И таскать тебе дохлых мышей. – Зачем? – Для порядка. – А… если так, то ладно

Я мужчину видела, – сказала Катарина, пытаясь нащупать хоть одно пятнышко. Отца они раздражали, виделся в этих самых веснушках изъян, скрытый намек на дурную кровь, которой в высоком роду Годдард быть не могло. Катарина верила. Крови быть не могло, зато вот веснушки имелись. – В саду, – уточнила она. – Голого. – Да? – мьесс Джио оживилась. – Почти голого, – Катарина ощутила, что вновь краснеет. – Подштанники он снимать не стал. – Это зря. – Почему? – Мужчина, который снимает все, кроме подштанников, априори подозрителен

Деточка моя, тебе все же стоит принимать успокоительное. – Я принимаю. – Не то, – мьесс Джио признавала лишь одно успокоительное, односолодовое и пятнадцатилетней выдержки, и предпочитала держать его при себе, утверждая, что в ее возрасте нервы стоит беречь. – Поверь, ты принимаешь совсем не то.

Угрызения совести – не лучшая причина для замужества.

Ныне гость подрастерял прыти, лежал на полу, прикрытый дорогим сердцу панны покрывалом. А под голову его заботливо сунули подушечку. – Это… – От возмущения у панны Арцумейко горло перехватило. – Это… что такое? – Жених, – скромно потупилась Эржбета, надеясь, что воспитание не позволит квартирной хозяйке жениха упомянутого щупать на предмет его жизнеспособности. – Чей? – Мой. Родители прислали… Панна Арцумейко растерялась. С одной стороны, происходившее в комнатах жилички явно было недозволительно, если не сказать – возмутительно. С другой… наличие жениха кардинально меняло ситуацию. Жених – это не просто так… это очень и очень серьезно для женщины. – А… чего он на полу лежит? – Сомлел. – Эржбета наклонилась и поправила покрывало. – От радости… он мне предложение сделал, а я согласилась…

Брак был заключен прямо на станции. Невесте вручили букет сухого ковыля. Жениху – кольцо, любезно проданное станционным смотрителем за десяток злотней. Несколько смущала фляга, с которой жених не сводил жадного, можно сказать, влюбленного взгляда. Хотя, может, и не с фляги, но с пышной невестиной груди… Как бы там ни было, проснулся некромант с жутким похмельем. А хуже того, женатым.

– Нюся, я весь твой! Давай жениться… И попытался воплотить благородное это намерение в жизнь. Процесс женитьбы в нынешнем сознании князя был тесно связан с иным процессом, который должен был бы привести к продолжению древнего рода, однако порыв сей душевно-телесный был остановлен Нюсей. – Сначала в храм, – сказала она строго.

Да и себе вы вряд ли возьмете в супруги первого встречного… – И от второго воздержусь. – Хорошо, – Лихослав дернул себя за длинную прядку, – буду третьим.

– Хотите, я вам серенаду спою? – Зачем? – Для развития отношений. – Каких отношений? – Наших с вами… – Лихослав сунул руку за пазуху и вытащил несколько растрепанный букетик маргариток. – Вот. Держите. Букетик Евдокия приняла. Во-первых, все происходившее отдавало легким безумием, и мятые маргаритки, от которых едва уловимо, но отчетливо пахло копчеными колбасками, в это безумие вписывались. А во-вторых, Евдокии прежде букетов не дарили. – Спасибо. – Пожалуйста… таки спеть? – Может… не стоит? – Зря, у меня голос хороший. И слух имеется. Он ущипнул себя за ухо, в котором поблескивала серебряная дужка серьги. – Вы… вы… – Евдокия нюхала маргаритки, наслаждаясь волшебным ароматом колбасы, который напоминал, что есть ей по-прежнему хочется, – вы с ума сошли! – Похоже на то, – миролюбиво согласился Лихослав. – Но на голосе это не скажется, поверьте…

а я от о жизни думаю. Протрезвел и думаю… – И как? – вежливо поинтересовалась Катарина. – А так… выходит, что жить надобно, пока оно не того.