Цитаты из книг автора «Карина Бартш»

– Эмили, дорогая, – сказала Алекс и склонила голову набок, – почему бы нам просто не поговорить? Быть может, мы найдем выход. – Я не хочу об этом говорить. Алекс клацнула зубами и от ярости чуть не пролила кофе. – Вы что, сговорились меня бесить? Он не хочет говорить – и ты не хочешь говорить. Но я-то хочу говорить! – Да тут и говорить не о чем, – отозвалась я. – Как можно быть такой упертой? – На этот раз немного кофе все-таки выплеснулось через край стаканчика на мою постель. – Ты всерьез хочешь уверить меня, что говорить не о чем? Я снова кивнула.

Она вернулась на кровать, приняла прежнюю позу и сделала глоток. И тут же зашипела и прижала руку ко рту. – Это же просто кипяток! Я обожгла язык! Я вздернула брови. – Печаль-беда, – посочувствовала я. – Нужно на кофемашины вешать предостерегающие таблички. Иначе ведь ни за что не догадаешься, что кофе-то будет горячий. – Ну конечно, – обиделась она, – тебе хорошо ехидничать. Ты-то язык не обожгла. – Я не такая нетерпеливая, как ты. Она наморщила носик и стала дуть на кофе, надеясь его охладить. Спустя некоторое время она вновь посмотрела на меня, и я сразу узнала этот особый взгляд, который она часто бросала на меня в последнее время.

У меня перехватило дыхание, поцелуй распался. Элиасу тоже, казалось, тяжело дышать. Закрыв глаза, мы соприкасались лбами и носами и пытались прийти в себя. – Нам нужно поработать над техникой дыхания, – прошептал он. – Непременно, – ответила я. – Непременно.

– Есть ли у тебя планы на вечер, дорогая? – тихо спросил он. – Пока нет, никаких. – А не хочешь ли ты, – сказал он и отбросил прядь волос с моего лица, – встретиться вечером со мной? Приглашаю тебя на ужин. – Ужин – звучит неплохо, – отозвалась я, заглядывая ему в глаза. – Только не в таком супер-пупер-ресторане, как во всех этих романтических фильмах. Он усмехнулся. – Не волнуйся, я давно подозреваю, что ты не любительница супер-пупер-ресторанов. Скорее я имел в виду что-нибудь маленькое и уютное. – Смотрите-ка. Вы начинаете кое-что во мне понимать, герр Шварц. – Да-а уж, – протянул он. – Я подмечаю гораздо больше, чем ты думаешь. – Да неужели? – Эмили, я ни за кем еще не наблюдал так внимательно, как за тобой.

– Ты уже готова? – удивился он. – Да, как видишь. – Не торчит часами в ванной, умная, красивая, любит мою машину так же сильно, как я… Если ты мне сейчас скажешь, что эти дни у тебя раз в году, я тут же сделаю тебе предложение руки и сердца. – Дурак, – сказала я и усмехнулась. – Если бы эти дни были у меня раз в году, это значило бы, что я беременна. – Да, глупо, ты права. С этим мы, пожалуй, немножко повременим.

Опустив голову, я принялась теребить свой свитер. – Так и быть, – сказала я. – Пожалуй, я переменила решение насчет твоей скорой смерти. – Неужели? – Да, можешь еще немножко пожить. Элиас тихонько рассмеялся. – Да-а, вот так оно и бывает, – протянул он. – Сперва несколько месяцев надрываешься ради женщины, а потом радуешься уже тому, что она разрешила тебе пожить еще немножко. Уголки моих губ сами собой приподнялись, но в то же время я немножко отодвинулась от него. – То, что ты говоришь, звучит жестоко. – А, не обращай внимания, Эмили. Мужчины бывают ужасными дураками, когда речь идет о женщине. Тысячу раз в этом убеждался.

Вокруг не было ни души. Концерт кончился, шорохи затихли. Остались только Элиас и я. Он провел рукой по моим волосам, погладил по щеке. – Ты совсем замерзла, – прошептал он. – Со мной все хорошо, – отозвалась я и прижалась к нему еще крепче. Он ласково потерся подбородком о мой лоб. – К сожалению, я забыл куртку в машине, – сказал он. – Ну и ладно. – Но ты дрожишь, Эмили. – Ну и пусть. – Ну и пусть? С какой стати ты должна мерзнуть? С какой стати мне отпускать тебя? Да я лучше заледенею вконец!

– Ты плачешь? – спросил он. Его ладонь скользила вдоль моего позвоночника. – Почти, – выдавила я. На большее я не была способна. Он шепнул: – Почему? – Растрогалась. – Ты плачешь, потому что растрогалась? Я кивнула. Его дыхание зазвучало так, словно он улыбнулся. Улыбнулся с любовью. – Эмили, золотко, пойми, я ведь сейчас ужасно перепугался. – П-прости, – всхлипнула я в собственные ладони. Элиас придвинулся ближе. Я чувствовала рядом его тело, наши ноги соприкасались. По коже побежали мурашки. Он пристроил подбородок мне на плечо. Взял мои руки, бережно отвел их от лица. Мне не хотелось, чтобы он увидел меня заплаканной, но сопротивляться ему я не смогла. – Ты знаешь, что ты самое чудесное создание на планете? Нет, этого я не знала, более того, у меня были все основания придерживаться прямо противоположного мнения. – Ты фантазируешь, Элиас, – сказала я. Он развеселился. – Вот тут ты совершенно права! С тех пор как я тебя знаю, я много фантазирую. Я кивнула и шмыгнула носом. – Но тем не менее то, что я говорю, – чистая правда. И он обхватил меня обеими руками.

Разговаривать во время концерта у нас с Элиасом не очень получалось – все наши беседы сводились к отдельным выкрикам. Краем глаза я видела, что он то и дело посматривает в мою сторону. Когда я делала то же самое и наши взгляды встречались, он каждый раз улыбался мне. Это было так мило…

– Что еще тебе вспомнилось? – спросил Элиас. – Много всего, – ответила я и вздохнула. – Вся наша история. Он посмотрел на меня. – Наша история? Я кивнула. – У нас есть… история? – спросил он. – Элиас, – проговорила я с улыбкой, – по-моему, уже роман писать можно. Такой толстый, что на два тома хватит. Мой ответ, казалось, ему понравился. Он отозвался не сразу: – Когда же мы поженимся? В первое мгновение я не знала, куда девать взгляд. Уши у меня загорелись, и я закашлялась. – Мне очень жаль, не хотела тебе об этом говорить, Элиас. Но ты в конце умираешь. – Ты… ты такая бессердечная! Именно поэтому тебе никогда не стать писательницей! Я засмеялась.