Цитаты из книг автора «Карина Бартш»

Всю сознательную жизнь я мечтала о питомце. Но поскольку у моей матери была аллергия почти на все, что покрыто шерстью – даже странно, что она не чихала в присутствии отца, – мечта, увы, так и осталась неосуществленной.

О чем он, интересно, думает? – Мяу, – вдруг тихо раздалось рядом. Я огляделась, пытаясь понять, откуда донесся звук. С каких это пор у Шварцев завелся питомец? – А, моя малышка, – сказал Элиас. – Выспалась? Только тут я увидела, кто мяукает: маленький серо-полосатый котенок с белыми лапками терся о ножку его стула, глядя на него большими черными глазами.

Тут вмешался Инго. – Ну-ну, Карла, – с усмешкой сказал он. – Просто Элиас в данный момент находится на том этапе жизни, когда ему интереснее во всех подробностях изучать женскую анатомию. Можно и так сказать. Надо отдать Инго должное: он нашел более пристойные обороты речи, чем выбрала бы я. Мой взгляд был прикован к большому пальцу, которым я медленно водила туда-сюда по ножке бокала. Элиас фыркнул и ответил не сразу: – Пусть так. Мама вздохнула. – Если парень симпатичный, ему это кружит голову. Но я уверена, как только ты встретишь ту самую, она хорошенько промоет тебе мозги. – И к тому же, дорогой Инго, позволь тебе напомнить, – вставила Алена, – что ты в свое время тоже был не дурак поизучать женскую анатомию. Инго смущенно закашлялся. – Я? Тут нельзя сравнивать! – Да неужели? – спросила его жена. – На мой взгляд, существует только один мужчина, который столь же привлекателен, как и Элиас. Надо ли упоминать, что они состоят в родстве и в данный момент сидят рядом?

Пока я метала в рот ложку за ложкой, она расспрашивала меня об учебе. Алена очень любила книги и часто говорила, что сама непременно поступила бы учиться на литературоведа, но вот забеременела Элиасом, и… М-да, лучше бы она предохранялась.

Алена ненадолго ушла, чтобы, по ее словам, что-то еще принести, отец погрузился в разговор с Инго, а мать подперла рукой подбородок и с улыбкой наблюдала за Алекс и Себастьяном. От меня не укрылось, что при этом она то и дело посматривала на меня. И я спрашивала себя, кто из нас двоих, больше страдает от того, что мне не везет с мужчинами.

– Сегодня после обеда? – переспросила я. – Столько часов прошло, а ты так и не дала мне знать. Почему? Дай-ка угадаю: ты уронила мобильник в воду, городской телефон отрубился из-за удара молнии, а километр до моего дома – непреодолимое расстояние, так как обе машины, стоящие в гараже, не завелись, а ноги ты себе отрезала в результате несчастного случая с бензопилой? Алекс вытаращила глаза и пожала плечами. – Нет, ничего подобного. Просто если бы я тебя предупредила, ты бы не пришла. Я требовательно посмотрела на нее: ну хоть сейчас-то сообразит?.. – Ты что, не понимаешь? – спросила я. – Именно поэтому ты должна была меня предупредить! – Знаю, прости. – Она опустила глаза и стала постукивать ногой по ножке кухонного стола. – Я понимаю, что ты сердишься. Но не можете же вы вечно друг от друга прятаться!

– А кто этот симпатичный молодой человек, который предпочитает держаться в стороне? – осведомилась моя мать. – Неужели блудный сын? – Он самый, – отозвалась Алена. – Собственной персоной. Это лучший рождественский подарок, который он мог мне преподнести. – Она улыбнулась Элиасу. – Боже мой. – Моя мама покачала головой. – По-моему, я видела тебя в последний раз лет пять или шесть назад, когда ты приезжал к родителям. Что же выросло из того хулиганистого подростка? – Она подошла к нему. – Э-э-э… Ну… М-м-м… Он давно в прошлом, – пробормотал Элиас. – Здравствуйте.

– Гм, – кашлянула она. – А вот и гости. Я посмотрела ей прямо в глаза, но она отвела взгляд и принялась здороваться с моими родителями. – С каких это пор ты стала такой сдержанной? – спросил у нее мой отец. – Обычно после встречи с тобой у меня еще дня три ноет позвоночник. Все засмеялись, а Алекс обняла его покрепче.

– Сделай, пожалуйста, лицо повеселее, – сказала мать. Кто придумал это бессмысленное правило – что на Рождество нужно улыбаться?.. В другой день я бы наверняка вступила в принципиальную дискуссию по этому вопросу, но сегодня только кивнула и вслед за родителями поднялась на крыльцо. Над ступенями висел венок из еловых веток, перевитый сверкающей гирляндой. Пока я стряхивала снег с ботинок, отец позвонил в дверь.

Только одному человеку удавалось привести меня в такое состояние. Нелепость, знаю, но когда я вылезла из машины, мне показалось, что Элиас где-то рядом, я прямо-таки ощутила его присутствие. Хотя этого не могло быть. И ощущать его присутствие я не могла, и вообще его нет в Нойштадте. Элиас никогда не приезжает домой на рождественские каникулы.