Цитаты из книг автора «Карина Бартш»

Так или иначе, мне неприятно об этом вспоминать, и я была бы тебе очень признательна, если бы ты предал забвению это печальное происшествие и больше ни словом его не поминал. На пару секунд во взгляде Элиаса зажегся знакомый озорной огонек. – Договорились, – ответил он. – Тебе и правда не слишком идет, когда ты красная как рак. Я опустила голову, спрятала лицо в ладонях и смущенно простонала: – Элиас! Он тихо рассмеялся. – Хорошо-хорошо, – проговорил он. – Забудем об этом. Хотя это было так мило. Все-таки у него очень странное представление о том, что такое «мило» и «очаровательно». Ему, несомненно, следует над этим поработать.

Параллельно с перепиской, – добавил он, – мы постоянно пересекались в реальной жизни. Например, во время пробежек в парке. Помнишь? Я поморщилась. – Поскольку ты регулярно напоминаешь мне об этом прискорбном случае, шансы забыть о нем стремятся к нулю. Увы. – Прошу прощения, – с улыбкой сказал Элиас.

– Я забрасывал тебя вопросами, – продолжал он, – и ты искренне на них отвечала. С одной стороны, это было удобно – именно этого я и добивался. С другой стороны, меня мучила совесть. Я поступал непорядочно. В глубине души я это прекрасно понимал. Я пытался оправдаться, убеждал себя, что ты заслужила, все это и что игра продлится недолго – всего пару недель. Я узнаю все, что мне нужно, и прерву переписку. А еще, – прибавил он огорченно, – я не мог не злиться. Постороннему человеку ты готова раскрыть душу, а мне не отвечаешь даже на вопрос, как дела. Я воспринимал это как личное оскорбление и только укреплялся в своих гнусных намерениях.

– На чем я остановился? – спросил он. – Ты говорил, что хотел со мной расквитаться. Он опять подтянул ноги к груди. – Почему из твоих уст это звучит гораздо ужаснее? Судя по всему, он не ждал ответа. Я промолчала, и Элиас глубоко вздохнул.

Я решил, что буду теперь держаться с тобой «нормально». Первые несколько дней все шло без сучка без задоринки. Оказалось, это даже легче, чем я думал. Мешали мне разве что твои колкости и забавные замечания. Ты постоянно меня смешила. Отдавая тебе должное, я вынужден был признать, что ты весьма остроумна – притом что я вовсе не хотел видеть в тебе хоть какие-то достоинства. Пришлось разработать другой план, – продолжал он. – Я решил тебя игнорировать и свести наши беседы к «привет» и «пока». Но оказалось, что это почти невозможно. Я общался с тобой гораздо больше, чем намеревался.

Ужасное зрелище – видеть в подобном состоянии человека, который тебе не безразличен. И в то же время, глядя на Элиаса, я словно смотрелась в зеркало. Так же и я себя чувствовала в последние месяцы. Ненависть к себе… Звучит чудовищно. Ощущается и того хуже. Интересно, каково это – испытывать противоположное чувство? Я задумалась, но потом вспомнила, что для размышлений сейчас не время.

– Единственное, что отрезвило меня, – твой заносчивый вид, – продолжал он. – Ты так свысока на меня посмотрела, что я глазам своим не поверил. Ты была последним человеком на Земле, который имел на это право. Ведь тогда я еще не знал, что виной всему недоразумение. Я кашлянула. – Видел бы ты себя. Вел себя ничуть не лучше. Посмотрел на меня, словно я у тебя на глазах рылась в мусорном баке. – Правда? – удивился Элиас. – Вот уж не думал.

Эта встреча стала для меня ударом. Ты изменилась, – продолжал он. – Передо мной стояла прекрасная молодая женщина. Красивая не классической, не журнальной, а своей собственной красотой. Это была ты, Эмили.

После его отъезда прошло всего несколько дней, когда в слезах позвонила Алекс и рассказала об инциденте с ее бойфрендом и соседкой по комнате. Она хотела уехать из Мюнхена. Кто бы понял ее лучше, чем я? Поэтому я предложил ей перебраться ко мне и так обрадовался, что сестра теперь всегда будет рядом, что даже не подумал о том, кто ее лучшая подруга. Это пришло мне в голову, только когда я положил трубку, – и тем сильнее было потрясение. Конечно, я был твердо убежден, что с тобой все кончено, – продолжал он. – Однако мысль о том, что мне волей-неволей придется вновь иметь с тобой дело, не вызывала у меня ни малейшего энтузиазма. Я твердил сам себе: черт возьми, прошло уже семь лет, все быльем поросло. Ну и вроде как себя уговорил.

– Влюбиться в девчонку, которую не принимают твои друзья, – это одно дело. Но чтобы она тебя продинамила и предпочла какого-то молокососа – это уже совсем другое. Ты не только уязвила мою гордость и разбила мне сердце – ты превратила меня в посмешище для моих друзей. Ты всегда казалась мне едва ли не совершенством, – продолжал Элиас. – Чистая душой, неиспорченная девочка. Такого я от тебя не ожидал. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что мне, идиоту, стоило прислушаться к своему чутью. Но увы – я просто подумал, что в словах Кевина, пожалуй, есть доля правды. И я решил, что он был прав, а я в тебе обманулся. День для меня был адский. Больше всего мне хотелось развернуться и убежать домой. Но я не собирался оказывать тебе такую услугу.