Цитаты из книг автора «Кай-фу Ли»

Я пришел к пониманию, что в моем лечении было два фактора: технологический и эмоциональный, — и оба они лягут в основу нашего сосуществования с ИИ

Просто сейчас я глубже осознаю, что она неизбежна. Теперь я знаю, что моя надгробная плита — просто кусок камня, холодный и безжизненный, ему никогда не сравниться с воспоминаниями людей, наполняющими мою жизнь светом и смыслом.

Но как бы ни были банальны эти озарения, они изменили мою жизнь и мой взгляд на отношения между людьми и машинами, между человеческими сердцами и искусственным разумом.

Я буду стараться делиться любовью с теми, кто так щедро дарил ее мне, не потому, что хочу достигнуть какой-то определенной цели, но просто потому, что это правильно и честно.

Ранжирование этапов такого сложного заболевания на основании таких простых признаков — это классический пример человеческой склонности принимать серьезные решения, опираясь на «очевидные признаки». Люди чрезвычайно ограничены в своих возможностях различать корреляции между переменными, поэтому мы ищем ответ, исходя из нескольких наиболее значимых деталей.

Когда я вел исследовательскую работу, то находился на самом передовом рубеже человеческих знаний об искусственном интеллекте, но при этом никогда не был дальше от подлинного понимания других людей и самого себя. Такое понимание невозможно получить с помощью умно построенного алгоритма.

Только увидев себя в зеркале смерти, я осознал, что главным моим отличием от машин, которые я же сам и придумал, была способность любить.

«Многие это понимают, — продолжал он, — но еще сложнее жить с пониманием. Мы должны смириться. Мы должны почувствовать, как слабы наши тела и как малы мы сами, и признать, что в этом мире нет ничего более ценного, чем возможность делиться любовью с другими. Если мы начнем так поступать, то все остальное постепенно встанет на свое место. Только так мы можем по-настоящему стать собой».

Возможно, я отнимал время у семьи, чтобы выступать перед другими людьми, но подумайте только, какого результата мне удалось добиться. Я пытался достучаться до миллионов молодых студентов и помочь некогда великой стране вырваться из нищеты. И потому разве нельзя сказать, что хорошего в этом больше, чем плохого? Разве те блага, что получали совсем незнакомые люди, просто потому что я добросовестно выполнял свою работу, не оправдывали мою душевную скупость по отношению к близким? Разве результаты в конечном счете не уравновесились?

Я пытался использовать свое влияние на миллионы молодых людей в Китае как разменную монету, как способ компенсировать любовь и внимание, которые я недодал семье и друзьям.