Аргус почувствовал вдруг, что его дирижабль движется не прямо, а как-то боком, хоть положение рулевых крыльев было правильным. Ах, вот оно что! Подул боковой ветер, и теперь парусная энергия баллона съедает значительную часть его усилий, процентов, наверное, семьдесят. Потому аппарат и не слушается рулей! Если дело пойдёт так дальше, то он упадёт от усталости, не дотянув и до половины необходимого расстояния. И даже если ему каким-то чудом хватит сил, чтобы довести свой дирижабль до мачты, то он не сможет подвести его как надо к швартовым консолям, а скорее всего, врежется в мачту боком.

Разумнее всего было послать сигнал SOS, как бы нелепо это ни выглядело. Нелепо, потому что расстояние здесь такое, что проще было бы докричаться до кого-нибудь из дежурных механиков, используя собственную глотку. Однако вопить о помощи из открытого иллюминатора, означало надолго стать посмешищем среди пилотов дирижаблей, и не только среди них.

Аргус оставил велопривод и бросился к штурвалу, но, как он, ни крутил штурвальное колесо, потерявший источник поступательного движения летательный аппарат, неумолимо сносило в сторону. Нужно было быть одновременно и тут, и там, а точнее, эту работу следовало делать вдвоём – один крутит педали, другой правит. Собственно, этот тип дирижаблей предполагал экипаж, как минимум из двух человек, так когда-то и было, но с некоторых пор Аргус остался один, и до сих пор успешно справлялся и с управлением, и с техническим обслуживанием своего воздушного корабля во время полётов. Он давно привык полагаться лишь на себя, и превосходно отлаженную механику дирижабля, всегда содержавшегося в образцовом порядке. И как это он просчитался с мазутом на этот раз?

Внезапное «Фр-р-р!» отвлекло его от мрачных дум. Прямо по курсу от него возникла фигура в жёлтой робе воздушного парковщика. Звук издавал пропеллер портативного аэрокоптера, который роднил управлявшего им человека с шмелём. Помесь аэростата, на котором он сидел верхом, с геликоптером о двух винтах, возвышавшихся за плечами, как крылышки, придавала ему вид грузного неторопливого насекомого. Жёлтый с чёрным цвет одежды и оборудования, усиливал сходство.

У Аргуса отлегло от сердца – парень держал буксировочный трос, какие применялись для подтягивания к мачте дирижаблей старых конструкций, машины которых были ещё не столь совершенны, чтобы лавировать в воздушном порту самостоятельно. Вот сейчас он пристегнёт карабин к рым-болту на корпусе гондолы и потянет дирижабль за собой к вилке ближайшей консоли, куда он войдёт, как нож в хорошо пригнанные ножны.

Вдруг человек-шмель остановился, как будто вглядываясь в аппарат, которому спешил на помощь и в его владельца, стоявшего за штурвалом. Аргус хорошо видел его со своего места. Здоровенный, крупный такой, светловолосый (он почему-то был без шлема) симпатичный, хоть и чуть простоватый на физиономию. Таких бабы любят! Вот только портит всё впечатление здоровенный фингал под левым глазом. Видимо кто-то хорошо угостил его «крюком» справа. Кто-то ещё более мощный, чем он сам…

Вдруг этот растяпа уронил трос! Нет, не похоже, что это была оплошность – вон как злорадно улыбается! Значит, он сделал это нарочно, но зачем? И тут Аргус его узнал.

.................................................................

У профессионального фотографа всегда была хорошая память на лица, а этого субчика он видел совсем недавно. И не где-нибудь, а в объятиях сначала дочери, а затем и супруги одного зажиточного фермера.

Подсиживать этот любовный треугольник пришлось неделю. Забавно было, наблюдая издалека, не только делать уникальные снимки, но и воспроизводить историю отношений, не слыша при этом ни звука!

Всё началось с того, что фермер решил завести свой собственный аэроплан. Трудно сказать, зачем он ему понадобился, может быть придумал какое-то новшество в хозяйстве, а может просто захотелось увидеть свои владения с высоты птичьего полёта? Вот только овладеть такой техникой, как скоростная летающая машина ему было не под силу, и он это прекрасно понимал. Пришлось купить аэроплан с довеском. Да, да, вот с ним, этим самым красавчиком, который тогда был пилотом по найму!

Дальше всё просто. Фермерская дочка – ядрёная деваха, кровь с молоком, но совсем ещё молоденькая, а потому необъезженная, втюрилась в смазливого авиатора с первого взгляда! Ещё бы! Что она до этого видела в жизни? Бычью морду своего папаши и бараньи образины его батраков? А тут, понимаешь, такой герой в кожаной куртке, шлеме, из-под которого выбивается непослушная светлая прядь, да в белом шарфе, да в галифе и сапогах начищенных, как зеркало, и в крагах, снимаемых и надеваемых с нарочитой небрежностью…

Вот он её и объездил в садике недалеко от дома, всего-то через пару дней после знакомства! (Аж целых пятнадцать превосходных снимков превращения девушки в женщину при самых пикантных обстоятельствах! Зрелище на любителя, но ведь любители всегда найдутся.)

А потом, то ли поганцу показалось мало, то ли неопытная девчонка оставила его придирчивое естество неудовлетворённым, но «герой-любовник» практически сразу переключил своё внимание на мачеху юной особы, зрелую красавицу лет тридцати – тридцати пяти. (Десяток снимков под крылом аэроплана, который чаще стоял в ангаре, чем летал, и ещё не меньше двадцати в спальне, когда муж куда-то уехал.)

Потом последовали бурные сцены между дамами, молодой и постарше. Кажется, там даже дошло до ногтей и выдирания волос, но Аргуса это уже не интересовало – не его тема! Другие делают ставку как раз на такое развитие событий, но его амплуа – страстные любовные свидания, тайные соития, торжество плоти при слиянии душ. А после того, что произошло в этом семействе, такое уже не снимешь.

Короче, он улетел, и даже не стал выяснять, чем там дело кончилось. Теперь вот, кажется, узнал! Любвеобильный авиатор, похоже, вылетел с места, а в качестве выходного пособия получил от фермера вот этот фингал. Видимо, дальше ему тоже не слишком везло – как пилот он оказался не востребован (может быть, даже сыграло роль приключение на ферме) и пришлось бедолаге устроиться парковщиком на мачту, чтобы иметь хоть какой-то кусок хлеба.

Ах, да! Аргус не просто выгодно продал тогда получившиеся фотографии, он составил их, как фото-историю, опустив скандал в финале. Получалось, что любовь авиатора с двумя красотками, а-ля труа, за спиной фермера-рогоносца продолжается до сих пор. Новация понравилась публике, и Аргус заработал кучу денег.

Наверняка герой этих снимков где-то их увидел и затаил обиду, хотя врядли именно опубликованные фото подпортили ему карьеру. Когда происходит конфликт между любовницами, они перестают таиться и всё выносят на поверхность, забывая об осторожности. Да и расцарапанные мордахи от отца и мужа не скроешь. А раз так, то фермер, конечно, всё узнал раньше, чем Аргус успел проявить пластинки. Так что пилот-красавчик, если и может на кого-то обижаться, так только на себя самого! Когда проделываешь такие штуки, то будь готов к расплате, а то ведь думал, наверное, что весь мир существует только для его удовольствия, и все женщины принадлежат ему по-праву. Расскажи, парень, о таких правах перелётным птицам, которые густо облепляют швартовую мачту, так что потом парковщикам приходится её долго чистить.

......................................................................

Ладно, они не друзья, однако этот обормот должен был оказать помощь дирижаблю, терпящему бедствие, но он не сделал этого! Когда Аргус выберется из глупой ситуации, в которую его загнала собственная забывчивость, он этому придурку покажет, где раки зимуют! За такие фокусы дурака могут вообще лишить лётных прав. Лестницы будет мести в Вавиландуме, если не владеет больше никаким ремеслом!

Тем временем, дирижабль Аргуса относило всё дальше от мачты. Что же делать в такой ситуации? Во-первых, телеграфировать на землю и кратко описать своё положение, а, во-вторых, попробовать найти место для аварийной посадки.

Фактически, это означало поломку дирижабля, не предназначенного для того чтобы садиться на землю. Ведь у него, кроме всего прочего, всё брюхо в объективах! Они же разобьются… Даже если пострадают не все, то большая часть пропадёт. Нет, этого он не допустит! Аппаратура не просто источник доходов и дорогостоящая собственность, это часть его жизни, значительная часть, приносящая моральное и физическое удовлетворение.

Аргус был художником в своём деле, он искренне любил свои творения, любил сам процесс охоты, и не желал знать другой жизни. На земле он долго не задерживался. Спускался с небел только для того чтобы проявить пластинки, распечатать новую партию фотографий, заключить очередной контракт с издателями и забрать гонорар от продажи предыдущих работ. Практически, весь доход он вкладывал в дело, оставляя в банках Вавиландума страховочный минимум. Его пребывание среди людей редко длилось больше трёх недель, да и то, так долго на земле он находился лишь, когда его воздушному судну требовался ремонт или возникали какие-либо проблемы с продажами фотографий.

Одно время Аргус подумывал об организации лаборатории прямо на борту дирижабля, но отказался от этой идеи. Проявка пластин и распечатка снимков, дело тонкое, требующее твёрдой почвы под ногами. В небе такого добиться почти невозможно. Даже при небольшом ветре дирижабль, стоящий в воздухе, слегка покачивается, а налетевший шквал заставляет судно накрениться, не хуже, чем это случается с парусником на воде. Такая неожиданность может погубить результаты долгого и непростого труда, а значит создание воздушной лаборатории нерентабельно.

И всё же большая часть жизни проходила для него на борту дирижабля, а потому он скорее погибнет, чем откажется от своего летающего убежища и инструментов тонкого искусства, ради спасения жизни. Это значит, что аварийная посадка неприемлема ни в каком случае!

Аргус оставил бесполезный штурвал и повернулся к телеграфному аппарату, чтобы послать-таки сигнал SOS и сообщить в диспетчерскую причальной мачты о своём положении. И тут у него от удивления открылся рот! Тут же сработала система приведения в боевую готовность внутришлемной пушки – сетчатый прицел отложился от козырька и засветился концентрическими кругами, а сама пушка с негромким механическим вжиком выдвинулась из шлема. Если бы он сейчас лязгнул зубами, то выстрел разбил бы его бортовой телеграфный аппарат вдребезги! Впрочем, тот и так не работал.