Глава 7

Быть с собой и никокого не замечать. В потоке мыслей собственных гулять иль раствориться все в одно. Не думать ни о чем. Дышать и с каждым вдохом быть единой, в дыхании своём исчезнуть. Гертруда исчезала. Каждый день она уединялась с природой и каждый день ей хотелось ещё большего уединения. Она ходила в розовые сады и в лабиринты роз, ходила к реке и к озеру, ходила везде, где было мало людей и только природа. Она не появлялась на самих источниках, там были господа, что пили воду для своих желудков и трепетно обсуждали здоровье, последние новости, других господ, что не присутствовали при обсуждениях. Иногда наблюдая за ними, Гертруда невольно сравнивала людей с цветами, но все ее сравнения исчезали, когда до ее ушей доносились обрывки фраз, слова и упреки, которые человеческие уста произносили с легкостью, ужимки тела и лукавые улыбки. В миг наблюдений за розами: цветок, лепесток, стебель, шипы,- она могла ощущать всей душой любовь к людям, но лишь глядя на цветы, пока она не научилась принимать их всецело и видеть то чистое зерно, сидящее в каждом. К слову, может ей и не хотелось этого. Труди снова рвалась в бой к кустарникам роз, она вновь искала у них утешения сама не зная от чего.

В один из таких дней Гертруда сидела в розовом саду на белоснежной лавочке, по бокам от нее были кусты бордовых роз, позади неё были кусты розовых роз, прямо перед ней были кусты белых роз. Она читала. Летали пчёлки и трудились, было утро. Труди подняла голову и на неё неслись огнегривые облака львов, улыбаясь и рыча они излучали целое полчище лучей, её друзей, которые смеялись так, как никто на свете смеяться не мог и только Труди могла услышать их смех даже в дождливый день, даже в серый день. Она улыбнулась им в ответ и перевела взгляд на розы:

«Я - этот бутончик маленькой розы на огромном кусте из роз. Со своими желаниями и со своими потребностями к свету. Только этот бутончик он счастливее меня? Потому он не думает о своём счастье, он есть бутончик розы, а может и того не ведает. Я спрашиваю о счастье, а не это ли самая огромная наша ложь. Счастье…Счастье…Счастье испытывают душой. И вот, что я думаю, душа всегда его испытывает, а я человек, я Труди ищу счастье. Ищу его в прохожих, ищу в мечтах своих или чужих, ищу его в цветах и нахожу, правда не своё, а его собственное или правильнее сказать всеобщее. Вот отчего привлекают меня цветы. Цветы – это всеобщее, вселенское счастье. Этот бутончик розы является счастьем, возможно, что он не знает себя, как бутон, но он знает счастье. Он есть счастье, он есть любовь, он есть сама Вселенная, есть Бог. А я думаю о себе и знаю себя всего лишь как человека. Я говорю о себе как о человеке, мечтаю как человек и даже иногда завороженно вглядываясь в этот бутончик или в свой лучик или же в небо – я остаюсь человек, что не испытывает себя, а думает и говорит»

Труди снова погрузилась в книгу и окружающий мир для нее начал исчезать, сначала пропадали краски рядом, затем умирали звуки, иногда сильный звук или врезающаяся в лоб бабочка могли вернуть её в мир жизни, но затем она всё глубже и глубже погружалась в книгу, очутившись там рядом с главными героями и переживая все то, что был для них написано. Проходило короткое время и Гертруда уже не была с пчёлками, цветами и бабочками, она была в буквах и строках, испытывая на себе всё то, что желал бы писатель, чтобы испытали его читатели. Бывало она прочтёт столь ужасное или, наоборот, восхитительное, поднимет глаза от книги и долго смотрит вдаль, возвращаясь к своему миру растений, неба и блужданию разума, осмысливая прочитанное.

Но в этот раз Гертруда глубоко утонула в новом романе и жила мыслями главных героев, испытывала их же чувства внутри себя и не успела заметить, как некий персонаж напротив её лавочки сидел и наблюдал за ней с присущей ему таинственностью. Между их лавочками был небольшой круглый фонтан, который бил еле слабую и еле живую струю не более полуметра. Брызги от него иногда закрывали наблюдателю черты лица Гертруды, от того он часто двигал головой, как змея под дудку, а точнее змей. Труди подняла глаза. Она смотрела вдаль и была ещё глубоко в книге. Её взгляд обратился к белой лавочке напротив и почудилось, что кто-то чужой наблюдает за ней, но она никого не могла заметить за белым льняным костюмом. Тогда посидев с пол часа и, наблюдая за розами и шмелями, Гертруда резко встала и вышла из розового сада. Человек в белом льняном костюме остался сидеть, как статуя, проводив глазами объект своих наблюдений.

Труди и в голову не могло прийти, что кто-то наблюдал за ней, когда в голове еще бушевал диалог героев романа.

«На моём дне рождения в сиреневом саду…»,- повторила она в мыслях, остановилась, оглянулась в сторону розового сада и мгновенно побежала туда. На двух белых лавочках Гертруда никого не обнаружила. Абсолютно пустые и невинные белоснежные лебеди, она заглядывала под них, за них и около них, но никого не обнаружила. Труди бегала в другую сторону от сада и возле сада по аллее, но ни одной живой души. Н и к о г о.

«Это было видение или что? Я опять его упустила…Кто ходит за мной по пятам? Кто смотрит на меня и я его не вижу. Кто только изредка шумит, показывая своё присутствие, а затем беззвучно исчезает?! Как же мне тебя поймать?».

- Как мне тебя поймать?!,- сказала она вслух и довольно громко

Труди ещё раз оглянулась по сторонам и отправилась в номер, всю дорогу она прокручивала в голове кто же это мог быть: «человек или плот моих фантазий, кто-то мифический или праздный обитатель», а через час уже и не помнила об этой истории. Теоретически она, конечно, помнила её, точно также, как и с днём её рождения, на подкорках памяти, однако не прокручивала ее в голове как и не было силуэта в белом костюме на белой лавочке. Идея бабушки определённо оправдалась для Гертруды, впервые она так долго не видела никого из родных и не испытывала грусти или скуки. Каждый ее день составлял прогулки с собой, особенно полюбившиеся вечерние походы, когда наступают легкие сумерки перетекающие в теплый вечер, когда поют цикады и тут и там слышны смешки и шепотки, тогда Гертруда находила самое укромное место, закрывала глаза или поднимала голову к звездам и просто слушала все, что было в эту секунду вокруг нее. В этот момент она испытывала полное счастье без ощущений принадлежности к статусу дочери, сестры, внучки или энных, появившихся, таких как поиск избранника жизни. Она проваливалась в свой собственный выстроенный мир. Зачем в принципе нам думать о будущем? Мы полагаем, что думая о будущем или мечтая о нём мы приближаем его к себе, на самом же деле строим параллельную иллюзорную реальность, где нам бы хотелось…

Труди уже давно построила себе такую реальность. В этой реальности она одна: жила одна, гуляла одна и не имела надобности нуждаться в ком-то. Планета цветов, запахов и природных явлений. В этой реальности ничто не могло посягнуть на нее и ни на что не могла посягнуть она, все возникало само по себе и уходило переставая быть. Жизнь в гармонии. Сейчас она гуляла в этой реальности и чем глубже погружалась в неё, тем более ощущала небывалую свободу духа. Она чувствовала как её тело растворяется в пространстве, расщепляется на маленькие волокна и летит в общий водоворот событий. Сначала пропадало ощущение рук и ног, затем носа и лица, далее всего тела. Так глубоко Гертруда попала в него впервые, но ей казалось, что она же здесь бывала и не один раз. Ещё ребёнком она часто представляла, что та жизнь которой она живет сон, но когда ложится спать, то где-то обязательно просыпается, где идёт её настоящая жизнь, она всячески пыталась запоминать процесс засыпания, но ей этого не удавалось, вместо этого она видела смешные и светлые сны. И вот сейчас, в этот момент, Труди чувствовала, что она находится в том самом настоящем месте, настоящей жизни, куда так стремилась в детстве, что так давно искала. Она глубоко вздохнула и наслаждалась моментом.